Скрыпочка

      Они пришли ночью.       Три тени скользнули из открытого окна прямо к кровати. Принять звериную форму не успел, обезвреженный каким-то странным газом, заполнившим комнату, прежде чем гости опустились на пол.       «Неужели вампиры всё-таки умеют летать?»       Газ не имел запаха, но двигаться и говорить я не мог. Также пропали обоняние и волчий слух, хотя мысли оставались ясными.       — Я тебя предупреждал, блохастый! Надо было отказаться от тендера, — его голос напрягал больше, чем чувство беспомощности. — Вяжите его, парни, и в машину. Проводите нас до места и заберёте машину. А дальше я сам.       Каким-то десятым чувством я знал, что повезёт он меня в тот дом, откуда выставил прошлый раз. Вот только зачем?       Убивать меня бессмысленно. Бизнес — это общее дело стаи, и на моё место сразу встанет кто-то ещё. Пытать тоже бесполезно. Боли я давно не боюсь, и об этом знают даже вампиры.       Так зачем тащить меня туда?       Я думал об этом всё время, пока лежал на заднем сиденье его Porsche. Хорошо хоть, не в багажнике.       Машина остановилась у самой кромки леса, и я интуитивно приготовился к какой-нибудь гадости от этого кровососа. И гадость не заставила себя ждать.       Выйдя из машины, Родион бросил ключ одному из подъехавших на другом авто вампиров и выволок меня, как мешок, из салона.       — Я позвоню, когда нужно будет меня забрать, — бросил не оглядываясь и взвалил меня на плечо, походя хлопнув по заднице.       Не знаю, как далеко мы остановились, но скорость у вампира была колоссальная и до его дома добрались мы довольно быстро.       Ничуть не запыхавшись, он открыл дверь и сразу двинулся на второй этаж. Когда понял, куда он меня несёт, охватившее меня возмущение было настолько сильным, что даже голос и нюх прорезались.       — Родя, у тебя должен быть подвал!       — Я предупреждал, чтобы ты не смел меня так называть, — меня опять хлопнули по заднице.       — Если ты запихнёшь меня в этот гадюшник, я тебя ещё не так назову.       — А чем тебе не нравится? Ремонт свежий, мебель новая. Что не так?       — Всё не так! Здесь воняет. Меня стошнит, — я нагло врал. Эта спальня уже ничем, а точнее, никем не пахла. Но она изменилась. Появилась новая мебель и решётки на окнах.       — Чем, интересно, здесь может вонять?       — Мальчиком твоим, — снова соврал. Комната сейчас не пахла абсолютно ничем, кроме краски и новой мебели. Но Родю хотелось задеть. — Лучше в подвал.       Вампир даже отвечать не стал. Просто сгрузил меня на матрац. Порывшись под кроватью, достал браслет, цепь от которого скрывалась где-то в стене.       — Пока поживёшь здесь, — сказал, пристёгивая мою правую руку.       — А потом?       — А потом посмотрим, — он вышел, и щелчок замка возвестил о том, что меня заперли.       Способность двигаться ко мне вернулась ближе к ночи. Подёргав цепь и присмотревшись к браслету, удивился такой хлипкой конструкции. Неужели он думал, что меня можно этим остановить?       Вместе со способностью шевелиться вернулись слух, нюх и чувство голода. Вспомнил, что не ел со вчерашнего вечера.       — Ни хрена ты не гостеприимный хозяин, Родя, — разжать металлический браслет, напоминающий наручник, большого труда не составило.       В доме было удивительно тихо. Даже часы нигде не тикали. Из спальни за стеной тоже не раздавалось ни звука.       Открыв дверь, ещё раз прислушался и на всякий случай втянул носом воздух. Дом был совершенно пуст. И это означало лишь одно: кухня со всем её содержимым в моём полном распоряжении.       Холодильник вампира был девственно чист. Ни крошки, ни соуса, которые бы осквернили белое, сияющее холодным неоновым светом пространство, внутри не было.       «Вегетарианец, блин! Он что, светом звёзд питается?»       К моему удивлению, морозилка была забита как нежно-розовыми кусками мясной вырезки в вакуумной упаковке, так и полуфабрикатами. Пельмени, вареники, котлеты и даже блинчики с разными начинками лежали распределённые по отдельным ящикам, вызывая недоумение.       «Он что, правда вегетарианец? А мясо тогда зачем? Всё чудесатее и чудесатее! Или это он для своего мальчика приготовил? Ну и хрен с ним! Не обеднеет!» Вытащив два довольно больших куска мяса, с силой хлопнул дверцей.       Занявшись собственным ужином, даже представить себе не мог, что в гнезде вампиров сейчас творится светопреставление.       — Как у меня могло родиться такое недоразумение? — глава клана метался из угла в угол. — Ты чем думал — поднимая руку на Яворского? Ты хоть понимаешь, что если на нём появится хоть одна царапина, я не ручаюсь за сохранность твоей жизни? Да и не только твоей. Какие бы склоки ни происходили внутри стаи, волки за своего альфу камня на камне здесь не оставят. Это раньше мы могли соперничать с ними в силе, но наш клан давно утратил своё могущество. И всё, что мы можем им противопоставить, — это деньги. Только на финансовом поле мы можем быть равны. Что я скажу матерям, которые потеряют своих детей из-за твоей глупости?       — Ты всё сказал? — молодой вампир встал напротив отца, преграждая ему путь, и распрямил плечи. — Мои дела с волком не касаются ни тебя, ни клана. Я сам отвечу за то, что сделал. А будешь лезть — у клана скоро может появиться новый глава. И я не посмотрю на то, что ты мой отец. Поверь, сил мне хватит. Я много лет молчал просто потому, что мне было всё равно. Но сейчас я не позволю тебе забрать то, чего я хочу.       — И чего же ты хочешь, мальчишка? — глаза пожилого мужчины налились багрянцем, а клыки удлинились.       — Я сообщу тебе, если это будет тебя как-то касаться, — сын развернулся и, не прощаясь, вышел, даже не обратив внимания, что вслед ему полетел тяжёлый кубок с чем-то рубиновым.       Уже почти закончил ужинать, когда почувствовал на шее чужое дыхание. Как этому клыкастому всегда удаётся застать меня врасплох, ума не приложу. А вот за то, что расслабился, видимо, скоро придётся расплачиваться. Чужие зубы впились в основание шеи в том месте, где проходила артерия. Это значит, что отталкивать и отбиваться бесполезно. Яд вампирского флёра уже начал свой путь прямо к сердцу.       Казалось, что время замедлилось, а потом густыми масляными каплями заскользило обратно. Перед полуприкрытыми веками замелькали воспоминания былых встреч и картинки неосуществившихся желаний, спутавшиеся, как два мотка ниток в лапах у кошки.       — Родя, у тебя скрипка есть? — от моего вопроса вампир подавился и закашлялся, автоматически убирая клыки и выпуская меня из рук.       — Какая скрипка? — Родион облизнулся и провёл пальцем по губам, стирая остатки моей крови. — И зачем?       — А у тебя что, богатый выбор? — Он скептически выгнул бровь, но промолчал. — Если я всё правильно понимаю, то скоро у меня не останется своих желаний. Будем считать это последней волей.       Он разглядывал меня, как учёный рассматривает подопытную мышь. Будто ожидая, что я вот-вот бухнусь на колени и заскулю. Взгляд блуждал и по голым плечам, и по лицу, и даже спустился к пижамным штанам, в которых я как спал дома, так и остался. Тонкий, стального цвета шёлк был невесомым, и все основные элементы тела в нём хорошо просматривались. Когда взгляд вампира замер ниже пояса, член непроизвольно дёрнулся, а я отвернулся, услышав смешок.       — Ты уверен, что тебе нужна музыка, а не что-то другое? — он развалился на стуле и похлопал себя по колену.       «Когда я найду способ избавиться от этой дряни, ты пожалеешь!»       Больше ни минуты не сомневаясь, я прыгнул в окно, которое сам же и открыл раньше. На ходу меняя ипостась, приземлился уже на все четыре лапы.       Ломать меня начало уже на середине пути. Хотелось вернуться, положить голову вампиру на колени и ждать, когда он почешет за ухом. С силой сжав челюсти, ускорился, стараясь отрешиться от неестественных желаний.       — Твою мать, Денис! Вот от тебя не ожидал. Как тебя угораздило? — дядя Валя с изумлением смотрел на голого меня, вещающего ему о вампирском флёре в собственной крови.       Ответить на это мне было нечего. Не знаю как, но это существо умело застать меня врасплох. В отличие от всех остальных, его приближения я не чувствовал и не видел, поэтому не мог адекватно среагировать.       — Дядь Валь, ты лучше скажи, как быстро можно меня от этого избавить?       — Сейчас кровушки твоей высосем немножко — и тогда посмотрим.       — Издеваешься? Не надо про «высосем», ладно?       — Ладно. Прикройся пока чем-нибудь, а то всех медсестёр мне перепугаешь.       — Чем я у тебя тут прикроюсь?       — Ну вон, хоть простыню с кушетки возьми.       Я прислушивался к себе всё время, пока ждал результата анализа. И совсем не удивился, кода Валентин, вернувшийся с какими-то бумажками в руках, с подозрением посмотрел на меня.       — Что?       — Денис, ты уверен, что тебя укусили? Может, ты перебрал и тебе приснилось?       — Дядь Валь, во-первых, я не пьянею, и ты об этом знаешь. Во-вторых, даже если предположить, что мне всё приснилось, отметины от чужих зубов быстро возвращают в реальность.       След от укуса действительно до сих пор красовался на шее, несмотря на всю мою регенерацию. Но вопрос Валентина был вполне закономерен. Я и сам больше не ощущал желания вернуться к вампиру.       — Ладно, Денис. На всякий случай вот тебе средство, которое поможет купировать симптомы, если они вдруг появятся. Но эффект у него короткий. Максимум хватит до меня добраться, — эскулап поставил на стол тёмно-синий пузырёк с какой-то жидкостью. — Пока иди. Там уже твой Малышев все ногти обглодал, тебя дожидаючись.       — Может, я всё-таки сначала оденусь? Он же сто процентов додумался привезти что-то из одежды.       — Всё-то ты знаешь. Везде-то ты был. Тебя даже послать некуда, — Валентин ногой подпихнул ко мне спортивную сумку.       — Вов, отвези меня в офис, а?       — Яворский, ты вообще нормальный? Доктор сказал отдыхать, а не на работу лететь.       — Вот я и хочу отдохнуть.       — Что? Опять к своей «скрыпочке» мчишься? Вот знаю тебя туеву хучу лет, а всё никак не привыкну, что тебя, с твоим-то сучьим характером, до сих пор не отпустило желание играть.       — И не отпустит. В музыке я могу быть собой и кем-то ещё одновременно. С ней я могу летать и плакать, спасать мир и рушить судьбы. Могу быть таким, каким никогда не позволю себе быть в жизни. Моя скрипка — это пропуск в Нарнию. Мою Нарнию. Я в ней царь, Бог и лесная фея. Поэтому в офис.       «Было хорошо. Было так легко,       Но на шею бросили аркан.       Солнечный огонь атмосферы бронь       Пробивал, но не пробил туман», — звучало в голове уже не в первый раз.       Эту старую песню я играл не часто. В те моменты жизни, когда казалось, что выхода нет.       А какой тут выход, если головой понимаешь, что вампира просто необходимо уничтожить, пока он не сотворил ещё что-нибудь, а глупое сердце застывает от ужаса и кричит: «Не смей!»? А почему «не смей»? Он же уже совсем не тот Родя, который так нагло влез в окно и пригласил прокатиться. Он меня даже не помнит. Так что меня останавливает?       Ещё и след этот дурацкий от укуса никак не проходит. И я вынужден уже который день повязывать на шею шёлковый шарфик, как какой-то, прости Господи, сладкий мальчик.       Даже мазь, которую мне дали в клинике, только уменьшила покраснение. А рана как не затягивалась, так и не затягивается.       «Пусть месяц провоцирует нас на обман.       Пусть испарение земли бьёт, как дурман.       Пусть каждый пень нам, как капкан.       Пусть хлещет кровь из наших ран,       Но мы пройдём опасный путь через туман».       На последней ноте моя боевая подруга взвизгнула, а я устало опустил смычок, совершенно не ожидая раздавшихся от двери аплодисментов.       Он стоял, опершись о косяк, и никак не реагировал на возмущённо подпрыгивающую секретаршу.       — Не стоит так нервничать, милая леди! — голос вампира зазвучал, как робкий горный ручеёк, перекатывающийся по камешкам. Сразу откликаясь в груди какой-то странной вибрацией. — Обещаю, что вашего начальника я не съем.       Последняя фраза заставила меня улыбнуться. Уж лучше моего секретаря никто не знал моего характера. Если только Малышев.       — Она боится, что съедят как раз тебя. А ей потом останки прятать, пятна на ковре замывать. На это всё нужно время, а у неё и так работы невпроворот.       Он опять ухмыльнулся и, не отводя взгляда, двинулся к дивану, на котором и развалился, вытянув длинные ноги.       — Ты как себя чувствуешь, Дениска?       — Так ты пришёл узнать о моём самочувствии? Вынужден тебя огорчить. Как говорят в Одессе: не дождётесь.       — Сыграешь для меня? — ему опять удалось пошатнуть мою уверенность в том, что я всё обо всех знаю. Подобного вопроса я точно не ожидал. Его мог задать тот Родион, который, стоя на коленях, дразнил Жорика. Тот Родя, что влез ко мне в окно. Но этот, укусивший меня вампир, не должен был такого делать. — Что-то пошло не так. Меня к тебе как магнитом тянет, а должно было быть наоборот. Так что? Сыграешь?       Его откровенность заставила проглотить вертевшееся на языке желание послать его.       — Сыграю. Если ответишь на один вопрос. Только честно. Зачем тебе всё это? Зачем было меня сначала похищать, а потом кусать?       — Предположим, это уже не один вопрос, но это не важно. Ответа у меня нет ни на один. Подожди, — он поднял руку, когда я уже собрался позвать охрану, чтобы его вышвырнули. — Я действительно не знаю, с какой целью пришёл за тобой той ночью. Когда увидел, что ты смог избавиться от браслета, который в принципе никто, кроме меня, снять не может, понял, что сделаю всё, чтобы ты никогда не смог от меня уйти. Поэтому не придумал ничего лучше, чем укусить. Но и здесь, как с браслетом, всё пошло не так. Ты, как я вижу, вполне обходишься без меня. А вот мне хочется на стену лезть.       Во взгляде Родиона что-то изменилось с нашей последней встречи. Не было больше той непреклонной жёсткости, которая была тогда в баре. И злой радости, блестевшей в нём после укуса, тоже не было. Была боль, смешанная с недоумением.       — Может, тебе к доктору? Есть у меня знакомый специалист, знающий всё об иных. Так и быть, могу замолвить словечко по старой дружбе.       — Дружбе?       — Мог бы, конечно, соврать, что не только. Но не хочется. Ты правда меня не помнишь?       Вампир на мгновение завис, а потом отрицательно мотнул головой, заставляя сердце опять пропустить удар.       «Возьми меня. Люби меня. Укрой       Той пеленой, что мы с тобой создали вдвоём.       Возьми меня. Люби меня. Укрой       Той пеленой, что мы с тобой создали вдвоём», — заплакала под смычком дедова скрипка. А я повернулся к вампиру спиной и закрыл глаза. Не обернулся даже тогда, когда он вышел и плотно притворил за собой дверь. Лишь бессильно опустил руки и уткнулся лбом в стену.