Скрыпочка

      — Ден, что происходит? — Вовка ворвался ко мне какой-то весь взъерошенный и нервный.       — Ты о чём?       — А ты типа не в курсе? Яворский, ты что, правда не знаешь? Об этом же сейчас кричат из каждого утюга.       — Вов, ты можешь нормально объяснить? — Я отодвинул от себя ноутбук с проектом и посмотрел на друга.       — Вот хорошо, что ты сидишь. Вампиры собираются объявить нам войну. Старейшины обвестили общий сбор. А ты заперся здесь, как сыч.       — По какому поводу война?       — А мы их наследника похитили.       — Да?! И кто у них наследник?       — Ден, кончай придуриваться. Наследник у них один. И он тебе хорошо известен.       — А нахрена нам его похищать? Мы же тендер выиграли.       — А вот это ты старейшинам и расскажешь. Кровососы заявили, что ты лично чем-то опоил Родиона Генриховича. Да так опоил, что он сначала с катушек слетел и на родного папеньку бросался, а потом вообще пропал. Не иначе ты его в своих застенках и подвалах прячешь.       — И старейшины поверили?       — Вот пойди и спроси.       — А если серьёзно?       — А если серьёзно, то нет, конечно. У тебя ж даже подвала нет. Но сбор объявили, потому что под угрозой жизнь членов стаи.       Пока мы добрались до посёлка, Малышев обзвонил половину города, второй половине отправил сообщения. Так что, когда за нами опустился шлагбаум, а под колёсами зашуршал гравий, мой юрист уже знал всё, что было известно о вампирах и их намерениях.       Подъехав к площади, я почувствовал, что здесь сейчас собрались почти все. Мужчины и женщины, старики и дети — все те, кто много лет считал меня вожаком стаи. Три старых волка, как обычно, сидели на возвышении и о чём-то тихо переговаривались.       При моём приближении все трое поднялись и слегка наклонили головы, выражая уважение. Вслед за ними склонились головы всех вокруг.       — Альфа! — самый старший выступил вперёд и, стараясь не смотреть мне в глаза, продолжил: — Альфа, мы попросили сегодня всех собраться, чтобы сказать, что если вампиры действительно собираются воевать, то нужно продумать стратегию и решить, как выйти с минимальными потерями.       — Да, — поддержал его второй. — Если нам предстоит война, то женщин и детей нужно эвакуировать и обезопасить.       — Значит, ко мне вопросов нет?       — К тебе, Альфа, вопрос только один: какой у нас план? — высказался третий из старых волков.       — Спасибо. — Я не ожидал, что меня поддержат. Всегда знал, что я для них если не чужой, то и не свой точно. И вдруг такое безоговорочное доверие. В горле образовался комок, и я беспомощно повернулся к Вовке. Он всё понял с одного взгляда. Тоже не был своим для родственников жены. Ободряюще улыбнулся и шагнул вперёд, открывая свой планшет.       — Мне удалось узнать, что Родиона Флайта последний раз видели входящим в здание нашей компании. Того, что он из него выходил, уже не видел никто. За несколько дней до этого в доме Флайтов разгорелся скандал. О причинах никто не знает, но слышали, что младший пообещал старому Генриху решить вопрос со сменой главы клана, если он не перестанет вмешиваться в его дела с волком. Но об этом, кроме участников, знал только один человек. Подозреваю, что именно из-за слов сына старый кровосос и хочет начать заварушку. Хочет придушить наследничка по-тихому, а свалить на нас. Все знают, что Денис и Родион несколько раз повздорили. И то, что наш Жорик уже однажды похищал младшего Флайта, тоже все знают. Также всем известно, что тот же Жорик стрелял в Родиона. Но мало кто знает, что делал он это под дурманом вампирского флёра. — Толпа на площади загудела, и я вынужден был поднять руку, призывая к тишине, чтобы Вовка продолжил. — Так вот, всё это сейчас на руку старому кровососу. Многие поверят, что мы причастны к исчезновению «горячо любимого» единственного сына. И даже государство не будет вмешиваться в наши межрасовые разборки.       — Что предлагаешь? — Старейшины с уважением смотрели на Малышева.       — Предлагаю временно отступить. Жизни членов стаи важнее гордости, — ответил Вовка, разворачиваясь ко мне.       — Я поддерживаю. Выставляем охрану по периметру. Пусть подключают все новейшие разработки. А я пока попытаюсь узнать, куда подевался этот… вегетарианец.       — Альфа, ты уверен? Может, не будешь рисковать? Ты нужен стае, как никто.       — Старейшины, ещё раз спасибо за доверие. Но у меня в этом деле свой интерес. Вов, оставляю тут всё на тебя.       Дождавшись кивка своего юриста, зашагал к кромке леса, лишь махнув на прилетевшее в спину ехидное:       — Хоть позвони потом, Ромео.       «Вот интересно, сколько ещё раз я буду сбивать лапы, носясь туда-сюда по этой дороге? Сколько раз буду ловить носом отголоски твоего запаха? Родя, когда ты уже отпустишь меня и дашь жить спокойно?       Нахрена было ото всех прятаться? Ну, поругался с папой, с кем не бывает?       Вот найду, сам прикопаю, чтобы уже не мучаться».       Я был уверен, что найду Родиона живым и здоровым в его лесном убежище. Да ещё, скорее всего, в компании того паренька из клуба. А может быть, и какого-нибудь другого. Но всё равно упорно мчался через лес.       Когда до дома оставалась всего пара километров, а воздух в лесу полчаса как приобрёл нотки морского бриза, я остановился. Густой, тяжёлый запах крови оседал на рецепторах кисло-солёным вкусом ржавчины.       Лес вокруг будто замер в ожидании грозы. Даже насекомых не было слышно. Чем ближе я подходил к особняку, тем сильнее становился этот тошнотворный смрад. Шерсть на загривке давно вздыбилась, верхняя губа приподнялась, и волк крадучись приблизился к месту, откуда воняло сильнее всего. Земля была пропитана кровью, кругом валялись человеческие останки. Прикинув количество рук и ног, подсчитал, что тут упокоилось около семи особей клана вампиров. С облегчением убедился, что Родиона среди них нет. Стараясь не испачкать лапы, обошёл место побоища, двинулся к дому.       Казалось, что он пуст, но тянувшийся из-под двери кровавый след говорил, что внутри всё же кто-то есть.       Приняв человеческую форму, толкнул дверь.       Он сидел, привалившись к стене и зажимая ладонью рану на шее. В глазах не было осмысленного выражения, а рот исказился в зверином оскале.       — Родя? — позвал, делая шаг к нему.       — Уходи! — во взгляде мелькнуло узнавание. — Уходи, волк, пока не поздно. Ещё немного, и я не смогу удержать сущность. Я потерял много крови, и она требует жертву.       — И что ты будешь делать, когда я уйду?       — Ничего. Просто доживу оставшееся мне время.       — Угу. Зассал, значит?       — Уходи, волк. Умоляю, уходи!       — Вот что я тебе скажу, клыкастый: ты мне вообще-то кое-что задолжал. И сдохнуть просто так я тебе не дам. По крайней мере, без моего в этом участия. — Подойдя к вампиру почти вплотную, выпустил клыки и полоснул по вене на собственном запястье.       — Пей! — приказал, опускаясь перед ним на колени и поднося руку к губам. Я прекрасно понимал, что если вампир вовремя не остановится, то от меня останутся только воспоминания. Но физиологические особенности этой расы таковы, что раны, нанесённые сородичами, не проходят сами по себе. Для успешной регенерации вампиру необходимо вливание чужой крови. А кроме меня из живых поблизости нет больше никого. Да и если честно признаться, то я не готов наблюдать, как это чудовище будет прикасаться к кому-то ещё.       Из его груди послышался рык, глаза снова заволокло туманом безумия, и он впился в меня, как впивается три дня не евший в кусок мяса.       Боли, как ни странно, я не чувствовал. Вампирского флёра тоже. Но прекрасно ощущал, как капля за каплей утекает жизнь.       Когда Родион уставился мне в глаза, я понял, что это конец. Его взгляд так и не прояснился. В нём была всё та же животная жажда. Он меня не отпустит, пока не выпьет досуха.       Ну что же, наверно, это не самый плохой конец. По крайней мере, я смогу отдать свою жизнь тому, кому и так хотел бы её вручить и без кого она не имеет смысла.       В последний раз посмотрев на вампира, прикрыл глаза.       Запах кофе и свежих булочек с корицей щекотал ноздри. В аду тоже есть кофе? Или это одна из адских пыток — не давать кофеману то, что он хочет? В голове шумело, а в висках стучали молоточки ксилофона, в горле стоял склизкий комок. Именно это не давало поверить, что я уже покинул мир живых.       — Де-е-ень, — раздалось будто сквозь вату. — День, ну открой глаза! Ну пожалуйста! — Чужая ладонь опустилась на голову и, как маленького, погладила. — Я тебе булочки испёк и кофе сварил. Правда, не знаю, какой ты любишь. Но я обязательно научусь, как надо, ты только очнись. Пожалуйста! — голос вампира был таким же, как тогда, в нашу первую встречу. Нежный и ласковый, он не был похож на того, кто приковывал и кусал меня в доме в лесу. Этому голосу хотелось верить. А ещё хотелось беречь и защищать существо, которому он принадлежал.       Господи! За что мне это? Почему моей парой не мог стать кто-то нормальный? Почему именно вампир? Да ещё и умеющий печь булочки. Как я его стае предъявлю?       — Почему после укуса я не стал твоей марионеткой? — спросил, не открывая глаз.       — День! Ты очнулся! — меня резко дёрнули и прижали к широкой груди.       — Я хочу услышать ответ.       — Это одна из тайн нашего клана. Флёр не действует на тех, чьё сердце не свободно, — Родион осторожно вернул меня на подушку и встал с кровати. — В ванной есть чистая одежда. Завтрак внизу, на кухне. Я рад, Денис, что ты выжил.       Его остывший на несколько тонов голос заставил меня открыть глаза и посмотреть в двинувшуюся к двери спину.       — Вампир, а ты ничего не забыл? Ты вообще-то мне задолжал. И довольно много. Во-первых, ты меня похищал, — начал я загибать пальцы, с трудом приняв полусидячее положение. — Во-вторых, ты меня отравил. В-третьих, приковал. В-четвёртых, укусил. И, в-пятых, чуть не убил.       — И чего ты хочешь в качестве компенсации? — Он устало посмотрел на меня, привалившись к стене.       — Я ещё об этом не думал, но мне кажется, что для начала ты как минимум должен варить для меня кофе. До конца моих дней. — Родион дёрнулся, как от удара, но сумел взять себя в руки.       — А что об этом скажет твоя пара? Я же правильно понимаю, что флёр не подействовал именно потому, что пара у альфы Снежных теней уже есть?       — Пока не знаю. Нужно спросить. Так ты не ответил. Будешь варить мне кофе каждое утро?       — Допустим, буду. — Его лицо не выражало ничего, а мне почему-то захотелось его пощекотать, чтобы убрать с красивого лица это ледяное выражение.       «Куда катится мир! Куда ты катишься, Яворский? Пощекотать. Да у тебя таких дебильных желаний даже в раннем детстве не было. Вот что сука-любовь с приличными волками делает. Мама, роди меня обратно! Интересно, меня когда-нибудь отпустит? Или я рядом с этим вегетарианцем теперь навсегда таким останусь?»       — Кстати, моя пара не возражает, — я с улыбкой наблюдал, как на его лице вопрос сменяется удивлением, потом неверием, затем шоком, чтобы в итоге расцвести счастливой мальчишеской улыбкой. — Стоять! Родя, стоять, я сказал. Мне сначала нужно умыться и всё-таки что-нибудь сожрать. А вот эти твои телячьи нежности как-нибудь потом. — Я бубнил всё это куда-то ему в шею, крепко прижатый к широкой груди, но сам при этом гладил его по спине и плечам, с облегчением понимая, что мы не только оба живы, но ещё и вернулись в своё нормальное состояние.       — Родя, а как случилось, что я жив? — Этот вопрос я задал, когда почти прикончил две порции стейка, приготовленные для меня Родионом.       Этот неандерталец, осознав, что соперников у него нет, почти не отходил от меня. Даже в душ отнёс на руках и упорно пытался помогать мыться, временами срываясь на лёгкую эротику. За что тут же получал по рукам. В итоге ему пришлось искать сухую одежду, а я смог спокойно привести себя в порядок.       Остывший кофе и булочки истощённому потерей крови организму оказались на один зуб. И Родион, повязав фартук, приготовил полноценный завтрак, состоявший из мяса, салата и хлеба.       Пока он готовил, я с его телефона набрал Малышева, чтобы тут же отставить трубку от уха.       — Яворский, твою мать! Где тебя носит, придурок? Ты почему не позвонил?       — Вов, не ори. Всё хорошо. Я звоню.       — Через два, мать твою, дня?       — Родь, а я что, два дня в отключке был? — спросил, прикрыв трубку ладонью. Он только кивнул и потупился. — Хватит орать. Раз не позвонил, значит, не мог. Что-то произошло?       — Нет, — Вовка как-то сразу успокоился от моего рыка и дальше отвечал уже спокойно и по существу. — У вампиров ещё кто-то пропал. Довольно много, и не последние члены клана. Так что им пока не до нас. У себя пытаются порядок навести. Ладно, раз с тобой всё в порядке, то я отключаюсь. Не пропадай.       И вот теперь, доев свой завтрак, поднял глаза на Родиона, пытаясь понять, почему его сущность меня не убила.       — Так почему?       — А потому, что кто-то в самый ответственный момент заявил, цитирую: «Какой же ты красивый!» — и отключился. Я подавился. Сущность охренела, вспомнила, что мы почти вегетарианец, и решила оставить такого забавного тебя в живых. Как-никак ты теперь почти кровный родственник.       — Так, Родя, запомни сам и сучности своей передай: я отказываюсь быть вашим родственником. По крайней мере, кровным.       — Почему? — его удивление было настолько искренним, что мне как-то сразу поплохело. Ну не собирался я обзаводиться близким родственником в его лице.       — Объясняю для непонятливых: во-первых, я видел, как вампиры относятся к кровным членам семьи. Я же правильно понимаю, что вон те семь несчастных под ёлкой — твоя бывшая родня? — он опять кивнул. — А во-вторых, — перегнувшись через стол, потянул его на себя за ворот футболки и продолжил почти в самое ухо: — Трахать братьев у волков не принято. А именно это я собираюсь с тобой сделать.       Но сделать я ничего не успел. Телефон Родиона завибрировал, и на экране высветился Вовкин номер.       — Это меня. Что?       — Ден, приезжай. — И, предупреждая мой вопрос, сразу добавил: — Они забрали детей.       — Вертолёт. Координаты я сейчас пришлю.       — Не нужно, — сильная рука обхватила меня за плечи, крепко прижимая к мощному телу и делясь силой и уверенностью. — Мы скоро будем, — сказал, чуть повысив голос, уже для Вовки.