Скрыпочка

      Нам потребовалось всего десять минут, чтобы переодеться и выйти во двор, где Родион обхватил меня со спины и крепко прижал к себе. Только замелькавшие вокруг деревья давали понять, что мы уже не стоим на месте.       Во дворе резиденции Генриха Флайта мы оказались за считанные мгновенья. Но даже там Родион не спешил выпускать меня из объятий, к чему-то напряжённо прислушиваясь.       — Детей в доме нет, — тихо сказал он, наконец-то давая мне возможность встать на ноги и принюхаться.       — Я тебе больше скажу. В нём всего семь человек. Сам Генрих и ещё шесть мужчин.       — Личные бодигарды «папочки». Самые сильные и злые из клана. День, давай я тебя в посёлок перенесу.       — В смысле? Вампир, ты не понял. Твой отец посмел тронуть волчат. Уж прости, но даже ради тебя я не буду с ним церемониться.       — Вообще-то, мне глубоко всё равно, что будет с ним. Важно, чтобы ты был в безопасности.       — Я альфа, а не щенок. Я могу быть в безопасности, лишь когда в стае всё тихо и спокойно. Поэтому уйди с дороги, Родион, — я попытался сдвинуть его со своего пути, но был перехвачен за руку.       — Я с тобой. И это не обсуждается. — Вампир пристально смотрел мне в глаза, но угрозы от него я не чувствовал. Даже в такой напряжённый момент, умудряясь прокручивать в голове мучившие меня «зачем и почему», так хотелось верить, что в моей жизни появилось существо, к которому не страшно повернуться спиной. С трудом разорвав зрительный контакт, просто кивнул, чтобы голосом не выдать такое не своевременное волнение.       Вдох-выдох. И ещё раз.       — Они где-то на нижнем этаже. Пойдём, — Родион кивнул и умудрился шагнуть так, что оставил меня позади.       Двери дома были открыты, будто кто-то специально распахнул их для дорогих гостей. В воздухе витал тяжёлый аромат чужой ярости, а где-то сбоку от входа раздавались голоса. Стоило нам перешагнуть порог, как створки за спиной с тихим шелестом закрылись.       — Да я смотрю, нас здесь ждали, — зло усмехнулся я.       — Какой догадливый пёсик. Это хорошо, что вы оба пришли. Не придётся по одному отлавливать, — голос раздавался откуда-то спереди, но его обладателя мне было не видно из-за спины Родиона, который так и не давал мне себя обойти. — Взять их.       Я успел заметить лишь какие-то серые тени, замелькавшие со всех сторон, когда вампир передо мной сорвался с места, бросаясь вперёд. Появилось ощущение, что до этого я был скрыт от внешнего мира надёжным щитом и вдруг этот щит убрали.       Инстинкты завопили об опасности, и тело среагировало мгновенно. Секунда — и мои клыки сомкнулись на горле того, кто со спины попытался вонзить похожие на кинжалы когти в Родиона.       То, что вампиры бессмертны, — миф. Они бессмертны лишь до того момента, пока кто-то не лишит их жизни. И для этого совершенно не нужны ни чеснок, ни осиновый кол. Достаточно просто отделить голову от туловища. Нам с Родионом потребовалось совсем немного времени, чтобы подтвердить эту теорию при помощи шести бездыханных тел, лежавших у наших ног.       — Генрих, Генрих! Вот не ожидал, что ты способен поднять руку на единственного ребёнка, — я, совершенно не стесняясь собственной наготы, вытер рот тыльной стороной ладони.       — Что за вздор? Умереть должен был ты. Зачем мне убивать собственного сына? — Вампир загнанно смотрел на Родиона.       — Хватит, Генрих. Ты не хуже меня знаешь, что я тебе не сын. Ты женился на матери лишь для того, чтобы занять место главы клана после ухода деда. Дождавшись, пока он исчезнет, ты по-тихому угробил мать, выставив всё как несчастный случай. Неужели ты думал, что, осознав в подростковом возрасте, что собственный отец меня ненавидит, я не начну искать причин такого поведения? Надеялся, что я не в курсе тайны моего происхождения? Или того, что ты глава лишь до того момента, пока я не претендую на место, принадлежащее мне по праву рождения? Именно поэтому ты и хочешь уничтожить меня?       — Что ты несёшь? Если бы это было правдой, я бы мог убить тебя, пока ты был младше и беспомощнее.       — Не мог, — голос, раздавшийся от двери, заставил меня задвинуть Родиона за спину и закрывать собой, частично трансформируясь. Этот ледяной тембр поднимал шерсть на загривке и приводил весь организм в состояние полной боевой готовности, потому что мощь, опасность и угроза, звучавшие в нём, могли принадлежать только очень могущественному существу. — Ты не мог убить моего внука до его совершеннолетия, потому что тогда вся твоя мифическая власть снова бы вернулась ко мне. А моего возвращения ты ой как не хотел. Даже охотника подослал. Но твой наёмник задание провалил. Придётся тебе выслать его семье страховку за потерю кормильца.       — Дед! Ты?       «Дед? Если я правильно помню, бывший до Генриха глава клана пропал, ещё до рождения Родиона. Так откуда он знает, что это его дед? Хотя, несомненно, внешнее сходство налицо». Перед нами стоял достаточно молодой мужчина, которому на вид можно было дать всего лет на десять больше, чем самому Родиону.       — Я. Здравствуй, внучок. И тебе не хворать, Альфа. Клыки-то спрячь, а достоинство прикрой. Ничего я твоему вампиру не сделаю. Как-никак единственный родственник, — усмехнулся древний, тут же вновь обращая взгляд на собственного зятя.       — Да у вас тут беда с кровными узами, граф. Так что я повременю, — снова задвинул Родиона за спину и услышал над ухом смешок и тихий шёпот:       — А мне больше нравилось на тебя смотреть с другой стороны. Хотя тылы у тебя тоже выше всяких похвал, — тихо зазвучало над ухом. И если бы обстановка была менее напряжённая, я бы, наверное, рассмеялся.       — Отец, ты всё неправильно понял, — Генрих сделал шаг и поклонился тестю. По слухам, дед Родиона, граф Николай Юрский, был одним из старейших вампиров континента. Сколько ему лет, доподлинно не знал никто. Но все знали, что два или три десятка лет назад он просто исчез, не оставив даже записки. Слухи ходили самые разные, но основных версий было две. И обе сводились к смерти старого графа. Разнились лишь причины. Одни утверждали, что древний умер от старости, а другие — что ему помог Флайт ради места главы клана.       — Я тебе не отец. — Граф негромко щёлкнул пальцами, и на наших глазах Генрих Флайт начал таять, как восковая свеча, съедаемая пламенем.       — Дед! Что ты наделал! — Родион метнулся к визжащему от ужаса вампиру. — Генрих! Где дети?       Эти слова, казалось, дали старому убийце возможность почувствовать превосходство. Он прекратил выть. Зло оскалился и на последнем издыхании всё-таки произнёс:       — Вы их никогда не найдёте. Я сдохну, но заберу с собой будущее твоей стаи, Яворский. Если бы не ты, псина, ничего этого бы не случилось. — Это было последнее, что он смог сказать, прежде чем огненный тлен поглотил его полностью.       Это был удар. Никого из тех, кто мог знать о местонахождении детей, в живых не осталось. И где искать волчат, было совершенно не ясно. Я поймал растерянный взгляд Родиона и быстро сжал его пальцы, стараясь поделиться уверенностью, что всё будет хорошо. Сказать ничего не успел.       — И чего ты раскис, внучок? — Древний сделал шаг в нашем направлении, и я опять непроизвольно оскалился. Но старый граф совершенно не обратил на меня внимания, обращаясь только к внуку. — Тебе жалко кого-то из другого вида?       — Прекрати! Не важно, из какого они вида. Они в первую очередь дети, которые ни в чём не виноваты, — в голосе Родиона зазвучали металлические нотки. А рука под моими пальцами напряглась.       — Тихо, тихо. Я пошутил, — граф Юрский отвёл взгляд от собственного внука и в упор посмотрел на меня. — Неплохой сын вырос у Игоря. Он мог бы тобой гордиться, волк. Но предупреждаю, даже в память о старой дружбе с твоим отцом, не пощажу, если обидишь внука.       — Не обижу.       — Надеюсь. На какой номер отправить координаты места, где этот упырь спрятал детей? Только не нужно геройствовать. Ваша помощь там не нужна. Дети в безопасности. Нужно лишь отвезти их домой. — Я продиктовал телефон Малышева и тут же сам набрал друга с телефона Родиона, объясняя, что и как он должен сделать. — Ну, раз с основным разобрались, то приглашаю вас поужинать и решить другие насущные вопросы. Только умоляю, сначала помойтесь и переоденьтесь. От вас кровищей за километр разит.       Граф Юрский, не дожидаясь ответа, двинулся к выходу из этого склепа. А мы дружно двинулись на второй этаж. Туда, где, по словам Родиона, была его комната.       — День, иди в душ первым, а я пока найду во что переодеться. Полотенца я тебе там повесил, увидишь. — Почему-то всё время, что мы были наедине, он старательно отводил от меня взгляд. Будто что-то скрывая.       — Что не так, Родь?       — Да нет. Всё нормально.       — Ты кому врёшь? Я не слепой и вижу это твоё «нормально».       — Да твою мать! — вдруг заорал он, разворачиваясь в мою сторону. — Хочу я тебя. Что непонятного? Так что вали уже, иначе я за себя не ручаюсь, — буркнул уже тише, снова отворачиваясь.       — Ну-ка, ну-ка. И что же ты сделаешь?       Я дразнил и провоцировал намеренно, избавляясь таким образом от страха за его бренную тушку. Страха, который я испытал там, внизу, стараясь защитить его от соклановцев. И я совершенно не ожидал, что он резко развернётся и впечатает меня в стену, загнанно дыша и прижавшись лбом к моему лбу.       — День, пожалуйста, — надрывно простонал он, глядя на то, как я облизываю губы.       — Даже не проси, — я понизил голос и добавил в него рычащих ноток. — Грязного я тебя трахать не буду. Поэтому бегом в душ, — развернув его лицом в сторону ванной комнаты, ощутимо хлопнул по заднице. И, не убирая пальцев с плеча, начал подталкивать к заветной двери.       Я мечтал об этом хренову тучу времени и совершенно не собирался упускать возможность хотя бы потрогать его шикарное тело. Кто знает, когда другая представится.       Родион, хоть и был выше и крупнее меня, совершенно не сопротивлялся, пока я раздевал и запихивал его в душевую кабину, шагая следом. Молча сносил все мои манипуляции с мочалкой и гелем для душа. Просто смотрел на меня и время от времени сглатывал, заставляя мой член реагировать на каждое движение его кадыка. Чтобы хоть как-то облегчить собственные мучения, развернул его спиной — и тут же пожалел об этом, наткнувшись взглядом на упругую смуглую задницу.       Рык вырвался откуда-то из глубин моей души. Прокатился по гортани и осел на языке, заставляя несильно вцепиться удлинившимися клыками в основание шеи вампира. Он тихо охнул и развернулся ко мне лицом, тут же впиваясь поцелуем мне в губы.       Мы целовались, как в первый и последний раз. Стукаясь зубами о зубы и сплетаясь языками. Я гладил его мускулистое тело до тех пор, пока не зацепился за такое же, как и у меня, возбуждение.       — Родь, я больше не могу, — понимая, что на полноценный секс сейчас ни у меня, ни у него сил не найдётся, перехватил ладонью оба наших члена, задвигал вверх-вниз в предвкушении скорой разрядки. Всего десяток движений — и мои пальцы залило нашим смешавшимся семенем. Стоны прозвучали в унисон, а лбы вновь прижались друг к другу.       — Дед, где ты был всё это время? — Родион напряжённо наблюдал, как старый вампир поглощает принесённые блюда в одном из лучших ресторанов города, куда мы добрались только минут через сорок. Это место когда-то давно мне показал отец, рассказывая, как любил проводить здесь время с двумя своими друзьями. Одним из которых был Валентин, а имя второго он никогда не упоминал. И сидя за его любимым столиком, глядя на древнего, я понял, кто был третьим в их компании.       — Как дела у Валентина? — граф, проигнорировав вопрос Родиона, посмотрел на меня.       — Нормально. Профессорствует. И клиника у него своя. Не женат, — почему-то показалось, что именно это очень важно для Николая.       — Это хорошо. Значит, теперь мы на равных.       — Вы о чём?       — Дед, ты что, знал отца Дениса? И с волчьим доктором ты тоже знаком?       — Волчий доктор? Интересно, Валентин знает о такой своей кличке? — улыбнулся Юрский.       — Ну, он не только волчий, но и доктор кровососов, — ткнув Родиона локтем в бок, я с интересом посмотрел на древнего. — Он вообще специализируется на иных. Вне зависимости от расы и положения. Так почему вы интересуетесь дядей Валей?       — Так уж случилось, что мужчины в нашем роду влюбляются один раз в жизни, — чуть помолчав, начал свой рассказ Николай. — Когда я осознал, что он моя судьба, мне было уже несколько сотен лет. У меня было состояние и графский титул. А за спиной стоял клан Теней. А он был полуголодным студентом, перебивавшимся случайными подработками. Нас познакомил твой отец, когда притащил Вальку заштопать меня после одной неприятной стычки с любимыми родственниками. Я влип сразу. Впервые в жизни чувствовал себя настолько беспомощным и счастливым одновременно. Но длилось это не долго. Он сразу расставил все точки над ё, заявив, что мы можем только дружить. Но я даже этому в тот момент был рад, думая, что ему просто не нравятся мужчины. Мы «дружили» несколько лет. Несколько лет мы встречались, общались, и я ничего не предпринимал. Пока однажды в отчаянии не рассказал всё Игорю. Первый раз в жизни кто-то посмел открыто насмехаться надо мной и тыкать носом в то, что я древний, но такой наивный. Именно Игорь рассказал о пунктике Валентина на самостоятельности и самосовершенствовании. Подтолкнув меня к попытке завладеть его сердцем при помощи пресловутого флёра. В момент, когда я понял, что наша родовая магия не подействовала, а значит, сердце Валентина занято, думал, что сойду с ума. К счастью, в тот момент моя дочь, твоя мама, Родион, сообщила, что ждёт ребёнка, и Генрих сделал ей предложение. Я понял, что теперь могу оставить клан, и сбежал подальше от людей, даже не спросив, кто отец ребёнка. И если бы не наёмник Генриха, я бы так и не собрался вернуться в мир живых, — древний замолчал и сделал глоток вина из высокого бокала. — И раз Валентин свободен, я могу попробовать начать сначала.       — Дед, я рад, что ты вернулся. И если смогу помочь, то только скажи. Единственное, что я не смогу сделать, — это занять место Генриха. Об этом не проси.       — Да я уже понял, что ты теперь наполовину волк, — улыбнулся старый вампир. — Ладно, задержусь пока. Пора привести в чувство наше болото. Давно меня не было. Расслабились все. Альфа, номерком поделишься? — На этих словах Родион зашипел и впился пальцами в край стола, сверля деда взглядом.       — Родя, — улыбнулся и погладил его колено под столом. — Он не мой номер просит. Ему телефон Валентина нужен.       — Ладно, молодёжь, чешите уже. Сил нет на ваши переглядки смотреть.       И мы почесали.       Сначала я затащил его в посёлок, где представил старейшинам, невозмутимо сидевшим на своём обычном месте, как свою пару. А потом он утащил меня в свой дом. И тут я порадовался способностям Родиона к перемещению.       Потому что целоваться мы начали ещё по дороге. Продолжили на пороге его дома. И прекратили лишь в спальне. Да и то только для того, чтобы лихорадочно сдирать с друг друга одежду.       — День, а мы не торопимся? — дыша, как загнанный оборотень, вдруг спросил этот вегетарианец.       — Поздно, Родя, пить боржоми, — чуть подтолкнув, уронил на прохладные простыни его траходрома. И случайно успел заметить напряженный взгляд, которым он одарил мой давно стоявший член. — Или ты боишься?       — Опасаюсь.       — Это ты зря. Обещаю быть нежным, — снова прикусив его шею где-то в районе адамова яблока, тут же зализал укус. — А потом, если захочешь, ты будешь нежным со мной.       Увидев его распахнутые в удивлении глаза, почувствовал, как на лицо наползает счастливая улыбка. В этот момент мне захотелось обнять не только Родиона, но и весь мир.       Много позже, когда мы, счастливые и почти удовлетворённые, лежали в объятиях друг друга, Родион вдруг спросил:       — Знаешь, о чём я думал в тот момент, когда понял, что умираю? — Я покачал головой. Как можно знать, что может быть на уме у человека на пороге смерти? Я даже за свои мысли ручаться не могу, куда уж в чужие вмешиваться. — Я жалел. Безумно жалел, что не успел сказать, как сильно люблю тебя. В тот момент было абсолютно не важно, что чувствуешь ты, но так хотелось хотя бы на миг получить возможность рассказать о своих чувствах. — Родион с силой обнял, прижимая к себе. В таком положении было совершенно неудобно смотреть в лицо, оставалось лишь слушать его голос и стук сердца, приложив ухо к груди. — Я влюбился в тебя, когда стоял на коленях с завязанными глазами. Не видя твоего лица, не слыша голос, лишь услышав звук твоей скрипки и уловив запах, я понял, что, кроме тебя, мне не нужен больше никто. Ты тогда, по-моему, играл «Беспечного ангела»? — Не дожидаясь моего ответа, тут же продолжил: — Даже когда после дротика перестал тебя узнавать, я интуитивно тянулся к тебе. Я готов был голыми руками разорвать горло Генриху, когда услышал, как он упомянул твоё имя. У тех семерых, чьи останки ты видел рядом с домом, были все шансы убить меня. Шансы были ровно до тех пор, пока один из них не заикнулся, что как только они закончат со мной, настанет твоя очередь. Я не помню, как убивал их. Помню лишь, что потерял самоконтроль, только представив, что тебе может грозить опасность. День, даже если ты будешь против, я не смогу с тобой расстаться. Так что, если я тебе наскучу, лучше убей меня сам.       В его голосе не было страха или неуверенности, не было наигранной печали и пафоса. Он спокойно и уверенно говорил то, что было на душе. Я это знал, чувствовал.       — Родь, спешу тебя огорчить: волк — не собака. Мы выбираем пару один раз и на всю жизнь. А ты уже пообещал варить мне кофе каждое утро. Так что хочешь не хочешь, я с тобой навсегда.