Suffering

Говорят, где у человека болит, туда он руку и прикладывает. В большинстве случаев это правда, но часто люди просто терпят боль, которая разрывает их изнутри. Мин Юнги один из таких людей. Мальчик с детства родился болезненным, но все было не так плохо до его одиннадцатилетия. Ребенка часто оставляли без присмотра, Юнги плохо ел и получал мало внимания. Когда его родители узнали о том, что мальчик омега, то задумались, нужен ли им такой проблемный сын, не проще было бы сдать его в приют? Так они и задумывали поступить, но не успели. Попали в аварию с летальным исходом для обоих. Попечительство над Юнги взял его дядя, который видел в мальчике бездушную куклу с хорошим наследством. В свои одиннадцать лет, в подарок на день рождение, омега получил сильный удар в левый бок, после которого он упал и разбил себе голову о столешницу на кухне. С тех пор Юнги мучают постоянные головные боли, которые никогда не перестают ему докучать. Одиннадцать, двенадцать, пятнадцать, двадцать лет — все это время, он чувствовал периодическую головную боль, с возрастом будто бы становится только хуже. Его дядя — Мин Хагёль, пытался сдать своего племянника в психиатрическую лечебницу, ссылаясь на эти головные боли, но врачи не посчитали это достаточным основанием. *** Юнги стоит посреди просторной комнаты и всматривается в зеркало, размышляя о своих синяках под глазами, вернее о том, насколько сильно их видно на его бледном лице. Распахивается дверь и в комнату входит Мин Хагёль, запах сигарет вдарил Юнги в нос. — Стоишь, прохлаждаешься, только и горазд, что сидеть на моей шеи, — грубым голосом, режущим по ушам, произносит альфа. — Это кто еще на чьей шеи сидит, рассчитываешь на мое наследство и считаешь себя моим благодетелем? — огрызается Юнги. — Наглый мальчишка, я сдам тебя в психушку до того, как тебе исполнится двадцать один год. — У тебя осталось ровно четыре месяца, не проще ли было бы меня убить? Или боишься замарать руки? — усмехнулся Юнги, поворачиваясь к дяде. Юнги прекрасно знает, что пытается провернуть Мин Хагёль. Юнги понял это еще в свои одиннадцать. Но уж нет, увольте, проще будет загнать его в гроб, чем сдать в психушку. Хагёль хлопнул дверью и ушел. — Тяжело с тобой, дядя, — пробормотал Юнги и поплелся на улицу. Выходя с дома, до Юнги медленно дошло, что он оставил очки на прикроватной тумбе, но возвращаться обратно не хотелось, поэтому паренек направился прямиком к автобусной остановке. Юнги и автобусную остановку разделял пешеходный переход и толпа людей, в голове потихоньку начинало гудеть, — Снова голова болит, — пробормотал себе под нос омега, стоя около дороги. Зеленый... или это красный? В голове все смешалось, громко. Как же шумно. Мысли роились в голове Юнги, и чтобы их отогнать парень пошел вперед по пешеходному переходу. Звук сигналящих машин, резкая боль и темнота. Кажется, все-таки это был красный, — проносится последняя мысль в голове омеги. *** — Подмени меня, мне срочно нужно уехать, — упрашивал Чон Чонгук, суетясь вокруг стола. — Не хочу, сейчас твоя смена, я пришел отдать пациенту лекарства, сегодня мой законный выходной, — холодно ответил Ким Сокджин. — Пожалуйста, хён, я буду тебе должен, — слезно упрашивал его Чонгук. — Половина твоей зарплаты и я согласен, — подмигивая альфе, ответил Джин. — Я согласен, — переодеваясь на ходу и убегая, ответил Чонгук. Сокджин не думал, что он согласится. Нужно было просить всю зарплату. — Эх, а меня ждал хорошенький омега в кафе, — грустно произнес Сокджин, переодеваясь в рабочую одежду. Топот в коридоре и крик с приемной заставил альфу нахмурить брови. Знакомый аромат повеял с коридора. — Такой приятный запах черники, — сделал умозаключение Сокджин и направился в коридор. — Что тут происходит? — подойдя к приёмной, спросил альфа. — Доктор Джин! Вы то нам и нужны, привезли тяжелого пациента, его сбила машина, серьезное повреждение головы. — Ну конечно, как у меня выходной, так я всем нужен, — ответил Джин и поплелся в операционную. Чистое стерильное помещение. Все суетятся, готовясь к операции. Каждый раз, когда Сокджин заходит в операционную, он чувствует себя королем, но сегодня на такие возвышенные чувства у него нет настроения. — Нейрохирург здесь! — прокричал кто-то из операционной, завидев Джина идущего по коридору. Запах черники, как же он напрягает, думает альфа, входя в комнату и смотря на операционный стол. Так и знал, Мин Юнги, хмыкает Сокджин. Кажется, он все еще в сознании. — Если я умру, то буду преследовать тебя всю твою оставшуюся жизнь в виде озлобленной собаки, — вяло произносит Юнги смотря на Сокджина, ухмыляется и теряет сознание. У Сокджина мурашки по коже.