С тобой не страшно

      Офицер полиции - Пак Чимин - обреченно вздохнул, когда, вернувшись домой после ночного дежурства, не обнаружил своего подопечного в отведенной ему комнате.       Опекаемым Чимина являлся пятнадцатилетний омега - Мин Юнги, которого полицейский лично вызволил из злосчастного приюта, где над воспитанниками издевались сотрудники.       Жалоба поступила от почтальона, и полиция отправилась на проверку. Застав воспитателей за глумливым избиением полураздетых детей-омег, стражи закона прикрыли пансионат, а омег разобрали по домам сотрудников. Это стало возможным потому, что управление полиции являлось опекунской организацией для жертв насилия.       Омег-сирот брали на попечение и семейные пары, и одинокие сотрудники полиции, но старались, чтобы гендер воспитанника и опекуна совпадал. И только офицер Пак был единственным несемейным альфой, который взял на себя опекунство над несовершеннолетним омегой. Все дело в том, что Юнги был одним из трех детей, кто пострадал сильнее всего от издевательств старших. Однако, услышав приказы, которые выкрикивал во время облавы Чимин, сам впрыгнул ему на руки и прижался с жалобным стоном. Шептал, чтоб не бросал, и что с альфой не страшно. Психолог Ли, учитывая ситуацию, разрешила, чтобы омега остался со своим спасителем.       Юнги был не очень разговорчив, но, когда Пак был дома, всегда старался держатся рядом. Оставаясь же один в двухэтажном доме, омежка прятался, заставляя своего опекуна обшаривать потайные уголки. За полгода совместного проживания где только Чимин не находил мальчика: и в кладовке, и под кроватью, и на чердаке, и даже в шкафу. И только оказавшись у Чимина на руках, Мин шептал: "с тобой не страшно".       Вот и сейчас полицейский понимал, что испуганный сирота не слезет с его рук, когда найдется, поэтому Чимин сначала погрел себе завтрак, а потом отправился на поиски Мина. Униформа на омегу действовала успокаивающе, поэтому Пак обошел дом во всем обмундировании.       Отыскался Юнги в кабинете альфы. Он тихо посапывал за рабочим креслом полицейского, уткнувшись в него носом.       Когда Чимин тронул подопечного за плечо, тот, вместо привычных яростных объятий, вздрогнул, а потом разглядел альфу и счастливо выдохнул "Чимин-щи", привалившись к креслу щекой. Глаза красные, опухли. Плакал, наверное, долго и громко.       Пак вздохнул и поманил омежку пальцами.       - Юнги-я, ты опять не спал в своей комнате. Что тебя напугало? Кто-то приходил? Звонили в дверь?       На все вопросы мальчик мотал головой, глупо улыбаясь, и с обожанием разглядывал своего опекуна.       Это что-то новенькое.       - Идем завтракать, - ударил себя по бедрам полицейский, - а то я после смены жутко уставший. Хочу есть и спать.       Юнги правильно отреагировал на хлопок старшего, влез к нему на руки и уткнулся носом в миндальную шею.       - Юнги-я, - уговаривал Чимин, транспортируя свою ношу на кухню, - ты сегодня какой-то другой. Расскажи, что случилось. Или тебе проще поговорить об этом с госпожой Ли Ынджи?              Офицер Ли была психологом их полицейского участка и являлась душеприказчиком омег, которые были на попечении офицеров. Дважды в неделю она встречалась с подростками, пытаясь помочь им адаптироваться в новом окружении.       - Нет, - встрепенулся подросток, - я лучше... вам расскажу.       - Я слушаю, - благодушно возвестил Чимин, усаживаясь за обеденный стол и устраивая омежку у себя на коленях.       - Мне приснилось... страшное, - смущенно пыхтел мальчик. - Обычно, когда вы дома, я прихожу под дверь вашей комнаты и успокаиваюсь. От запаха, - поспешно добавил Мин. - А сегодня ночью мне пришлось искать, где вами сильнее всего пахнет, и это оказалось то кресло. Поэтому возле него я успокоился и уснул.       - В моем шкафу полно вещей, - с полным ртом вещал альфа. - Надо было взять что-нибудь из них.       - Нет-нет, - замахал руками Юнги. - Как можно? Без разрешения.       - Я разрешаю, - безапелляционно выдал полицейский, положив подбородок на хрупкое плечо подопечного. - После завтрака пойдем, и ты выберешь, что тебе по душе.       - Мне не нужна ваша одежда, - тихо противился омега. - Мне запах...       - Возьмешь ношенную. И постепенно будешь ее менять, - настаивал Чимин. - Я не могу отказаться от ночных смен, а мне нужно, чтобы твой сон был спокоен, пока меня нет дома.       - Я поспал, - мелко закивал Мин, послушно открывая рот, когда старший поднес мясо, зажатое в палочках, к его губам.       - Долго? - устало поинтересовался альфа.       Найдя взглядом часы, омега прошептал:       - Часа четыре...       - Значит, как и я, не выспался и валишься с ног, - притянул голову воспитанника к плечу Пак.       Он поглаживал короткие волосы омеги, попеременно закидывая еду в свой рот или предлагая мальчику, и пытался придавить душевный страх, который затопил душу, когда он не нашел омежку по возвращении.       - Посуду потом помоем, - решил альфа и отодвинулся от стола.       Осторожные руки обвили его шею. Нет, теперь Юнги с него точно не слезет. Боялся всю ночь, бедненький. Усилив миндальный феромон, Пак принес мальчика в свою комнату, разрешил забрать поношенную футболку и отнес в комнату напротив. Пока старший опускал жалюзи в комнате, Юнги сбил вокруг себя кучу подушек и покрывал, следя за полицейским внимательным взглядом.       Чимин обернулся к воспитаннику и придирчиво осмотрел кроватное сооружение.       - Жарко будет, - предупредил он и утопал в свою комнату.       Всё. Можно переставать быть сильным, храбрым хранителем закона и превратиться в усталого нытика двадцати шести лет. Стягивая форму, Чимин охал и чертыхался, но все равно аккуратно развесил одежду и запер табельное оружие. Как только в его доме появился маленький омежка, то вместе с ценными бумагами в сейфе стал храниться и пистолет. Кто знает, что ударит в голову омеге, пережившему не одну душевную травму.       Хотя Юнги охотно разговаривал с психологом Ли, но та отмечала, что мальчик больше расположен к своему спасителю, а от женщины что-то скрывает. Не помогал даже общий субпол.       Чимин тоже посещал Ынджи, ведь рядом с молодым здоровым альфой постоянно был нежный омега. Если в голову Пака полезут грешные мысли, то мальчика переведут в другую семью. Но Чимин переживал, если Юнги плакал, не ел и прятался по углам. Первые дни ребенок даже душ не принимал. Поскольку природный аромат пока у омеги не прорезался, он пропах потом, слезами и кожным жиром. Альфа чихал и фыркал, но по этому запаху легко находил своего воспитанника.       Перебороть ситуацию удалось, когда полицейский усадил Юнги в ванну прямо в одежде, а потом намыливал неровно обстриженные волосы, нахваливал целебные и питательные свойства шампуня. Душистому мылу он чуть не спел оду, а мочалку вообще возвел в ранг богов. Мин тогда засмеялся и забрал моющие принадлежности из рук опекуна, но сильнее всего на мальчика подействовала фраза "и тогда ты будешь вкусно пахнуть". Теперь Юнги намывался дважды в день и всегда намекал старшему, если заканчивались шампунь или мыло.       Боясь, что у омеги может появиться желание свести счеты с жизнью в полной ванне, полицейский сразу предупредил, что будет входить без стука, если ему покажется, что Юнги слишком задержался, но Мин мылся под душем и справлялся с водными процедурами быстро.       Суицидальных мыслей психолог Ли у мальчика не наблюдала, но Пак предпочитал держать ухо востро. Он помнил сжавшийся комочек на кафельном полу в одних трусах, который скулил от боли. Тогда он подхватил субтильное тельце и понял, что лучше умрет, чем даст обидеть бедняжку. А Юнги тоже вцепился в него как клещ, оплел руками и ногами и голосил "помогите".       Сейчас же, когда омега сидел у Чимина на руках, полицейский наслаждался пониманием, что он контролирует ситуацию и воспитанника в обиду не даст.              Рабочая привычка заставила Пака резко подскочить на кровати. Подозрительный шорох вытолкнул его из-под одеяла, и вскоре альфа замер перед дверью в одних шортах. Лезть за пистолетом, только время терять, а напротив спал Юнги. Нужно было действовать быстро. Перехватив декоративную вазу за горлышко, офицер открыл дверь... и наткнулся на полусонного омежку в своей футболке.       - Юнги-я? - оторопел мужчина, пока Мин расширенными глазами обшаривал его голый торс. - Случилось что? Болит? Страшный сон?       - Запах... слабый, - виновато оттянул горловину футболки Мин. - Я нюхал.. тут... под дверью.       - Напугал, - выдохнул Пак, возвращая вазу на место и втягивая мальчика внутрь. - Ляжем рядом, - решил он, - сильнее, чем тут, нигде пахнуть не будет. Только у меня нет твоего подушечного царства, - со смешком поддел старший.       - Я могу... Можно? - сжал пальцы у груди омега.       - Да тащи, - захохотал Чимин, снова заваливаясь в кровать.       Мальчик старательно перетаскал декоративные подушки в кровать офицера, расположив их посередине, и выглядывая оттуда, как из-за баррикады. Полицейский усилил феромон, добавив в него спокойствия и сонной неги. По громкому посапыванию мужчина понял, что уловка сработала, поэтому тоже погрузился в сон.       Но после полудня Юнги все еще спал, хотя сам Чимин уже был на ногах, хлопоча по хозяйству. Он настороженно замер над мальчиком, отыскивая в его лице признаки простуды. Откуда такая сонливость? Но омега выглядел здоровым и даже улыбался во сне.       К психологу ему надо было только завтра, однако Пак готов был перенести прием на сегодня. Юнги был не таким, как раньше... Хотя, как знать, может, именно таким полагается быть молодому беззаботному омеге, жизнь которого не походила на кошмар. Может, Чимин зря бьет тревогу?       Ынджи выслушала коллегу по телефону и велела омегу разбудить, измерить температуру и дать задание нарисовать свое эмоциональное состояние красками. Для подобной терапии Пак купил подопечному акварель, замечая, как мальчику нравится творить и вытворять.       Сегодня Юнги впервые заканючил и вцепился в подушку, отказываясь вставать, (причем, в подушку альфы), но, услышав о рисовании, снова стал милым и послушным. С градусником в подмышке, жуя снеки, Мин разводил кляксы в маленьком скетчбуке.       Чимин хмурил брови и теребил нижнюю губу. Что он вообще знал о маленьких омегах? У него самого были только братья-альфы. Но тут полицейский вспомнил о папе. Позвонив родителю украдкой с кухни, Пак наблюдал, что делает Юнги в гостиной. Повинившись перед родителем за долгое молчание, Чимин пообещал, что скоро приедет в гости вместе с Юнги, а потом осторожно спросил:       - Пап, а это опасно, если колючий омежка вдруг становится похож на... озабоченного токсикомана?       - Омежка - это Юнги? - хихикнул родитель на том конце провода. - А что он там вынюхивает?       - Меня, - обреченно повел руками Чимин. - И улыбается. Красиво улыбается, тепло, но раньше так никогда не делал. Мне, - уточнил альфа. - Может, он заболел чем? Чем-то омежьим.       - Сына, - серьезно протянул в трубку мистер Пак, - мальчику ведь уже 16?       - Нет, 15, пап, - отмахнулся Чимин и замер. - Ты думаешь...?       - Я думаю, что большинство омег-подростков не замечают приближение первой течки, потому что у них учеба, друзья, увлечения... А Юнги сидит один все время дома, выходить боится. Уж он-то в свой организм вслушивается сверх меры. И если ищет аромат такого красивого, губастого, сильного, самоотверженного, - нахваливал мужчина так, что сложно было не догадаться, что это все о сыне, - альфы-защитника, то может... Надо его к омегологу отвести?       Поспешно закончив разговор, Чимин стал принюхиваться, как обученная собака, сканируя дом на запах своего миндаля. Да здесь все фонит им, он же тут живет! А Юнги от миндаля становится пластилиновым, и достаточная концентрация для него только у самого альфы на шее.       Час от часу не легче.       Сразу отринув мысль бегать от подопечного, полицейский мысленно подготовился быть рядом с Юнги в течку и помочь ему по мере сил и возможностей. Сам Пак часто встречался с течными омегами по долгу службы, на его истинный голос и запах они реагировали хорошо и вели себя послушно. Но первая течка... Да еще преждевременная. Офицер вздохнул.       Юнги уже прыгал с рисунком вокруг альфы, а тот кивал, улыбался да поглаживал короткие вихры.       Наверное, после недели пребывания в доме опекуна Мин сознался, что волосы стриг себе клоками сам, лишь бы за них никто не мог схватить и утащить насильно за собой. Чимин тогда машинкой выровнял это безобразие, оставив 3 миллиметра длины, а теперь волос отрастал и заставлял альфу праздновать улыбками свою маленькую победу над прошлым подопечного.       Осторожными уговорами полицейский заманил подопечного на задний дворик, предложив поесть мороженого под открытым небом. Юнги не сопротивлялся, но пристроился совсем рядом со старшим и пофыркивал на мятный вкус мороженого, что уж больно ядреный.       На следующий день Ынджи выслушала Пака отдельно, пока подросток рисовал свое очередное задание. Женщина даже не нахмурилась, а лишь спросила коллегу в упор: справится ли он с первой течкой омеги самостоятельно, или Юнги поместить в госпиталь? Чимин, только представив ужас подростка, и то, как мальчик разуверится в нем, тут же ответил, что оказание первой помощи знает на ура. Психолог похлопала альфу по плечу и обещала поговорить с Мином об особенностях омежьего цикла.       Домой Юнги ехал красный, как рак. Он боялся смотреть на опекуна, подтягивал повыше коленки и молчал. Однако, улыбка так и не сходила с его лица. Пак же выстраивал план о том, как выхлопотать несколько отгулов, как только Юнги потечет. У него ведь ночные смены. Если течка начнется ночью, мальчик испугается, и Чимин к утру получит омегу с искалеченными нервами, да и жизнью. Результатом раздумий стало решение о медицинском обследовании подростка.       Кровь Мин сдал почти спокойно, а вот после омеголога он вышел бледнее мела. Чимин испуганно подхватил мальчика на руки и прижал к своей шее. Тот сдавленно всхлипнул.       - Доктор, - то ли обвинял, то ли спрашивал полицейский.       - Яичник один плохо работает, - грустно доложил врач. - Цикл течек будет сбит, плюс сопровождаться болями. Он ведь мальчишка еще, - пожалел омеголог, - альфу бы ему. Да кто с ним будет возиться кроме истинного?       - Я его опекун, - расправил плечи Чимин. - Я помогу феромоном. Только мне нужны точные сроки, когда отпрашиваться с работы.       - Дней через 7-10. Фолликулы созрели на больном яичнике, так что может даже хромать от боли и кровить к тому же.       Омега испуганно заскулил в объятиях Чимина.       - Юнги-я, - боднул его в висок полицейский, - у меня лучшие навыки в оказании первой помощи и уходе за больными. Я даже прошел сто часов стажировки при больнице. Со мной ты будешь в безопасности.       Руки подростка сжались сильнее на шее альфы.       Так Чимин и вынес своего подопечного из госпиталя. Всю дорогу придушивал мальчика своим миндалем, успокаивая и усыпляя.       На следующий же день Пак избавился от ночных смен и заехал в магазин за гигиеническими средствами для омег. Упаковку прокладок он вручил мальчику с трактовкой "изучай инструкцию". Юнги опять покраснел и скрылся в своей комнате. Глаза его блестели, но Чимин не понял, то ли от слез, то ли от радости.       Начальник управления предложил офицеру заранее заготовить заявление на неделю отгулов без указания дат. Как только встанет острая необходимость, тогда и даты впишут. Чимин благодарно кланялся всем и каждому, приносил сладкие вафли с белковым кремом, извинялся, что вынужден будет закинуть службу на неделю, и вводил в курс своих дел других альф участка. Психолог Ли тишком сунула Паку в руки упаковку таблеток, пояснив: "От болей при течке". Чимин внимательно изучил инструкцию лекарства и запомнил название, чтобы иметь его в аптечке на будущее.       И тут полицейский поймал себя на мысли, что планирует длительное пребывание Юнги в своем доме. Ну да, до двадцати лет омега точно под опекой полиции, а дальше как сам решит.       Аромат у Юнги в первую течку не прорезался, поэтому Чимин его не почувствовал, зато запах крови выдернул альфу из-под одеяла в три часа ночи. В одних боксерах он вбежал в комнату напротив, даже не постучав. Раз пахнет кровью, значит, нужна помощь. Разглядев в мягком свете ночника скорчившееся тело, Пак бросился к подопечному.       Юнги свернулся креветкой, зажав у живота подушку, и стонал еле слышно. Так плачут обессилевшие щенки, не плач, а тихое поскуливание. Оторвать омегу от кровати не смогли ни уговоры, ни усилия, Юнги лишь пружинисто сопротивлялся и жмурил слезящиеся глаза. Мальчик даже укусил взрослого, и тот зарычал. Поднявший голову внутренний альфа помог Чимину сориентироваться в ситуации. Полицейский носился по дому, сбивая углы и буксуя на поворотах, ругая себя последними словами. Таблетки на кухне, воду не догадался поставить в комнате омеги. Они же ждали течку! Почему Чимин так сплоховал?       Вернувшись к подопечному, Пак затащил сопротивляющуюся креветку себе на колени и альфьим голосом велел принять лекарство. Юнги повиновался, но, кажется, только сейчас осознал, кто с ним возится. Омега сильнее вцепился в спасителя, тяжело дыша и подвывая. Ему бы принять ванну, позволить медицинский уход, но Мин не выпускал старшего из цепких объятий и жарко дышал в миндальную шею.       Пак пытался применить свои знания по течным омегам. Придушивал и расслаблял феромоном, хвалил подростка и убеждал, что возбуждение - естественный процесс. Мол, тело взрослеет, готовится к деторождению, но из-за плохо функционирующего яичника так больно и дискомфортно. Уговаривал найти удобную позу и не напрягаться. Организм сам найдет выход из сложившейся ситуации. Что искать омежье тело будет удовлетворение, Чимин не говорил в надежде, что Ынджи пояснила все мальчику по-своему, по-омежьи.       Чуть погодя подросток позволил поднять себя и перенести в комнату напротив, а в постели альфы зарылся носом в фонящее миндалем белье. Испугавшись запаха крови, полицейский сильно вспотел перед пробуждением, поэтому сейчас его постель пахла насыщеннее обычного. Юнги даже сдавленно стонал, вживаясь лицом в простынь. Зад его стал приподниматься, выдавая, что хозяин пытается получить разрядку. Смотреть на взрослого Мин не осмеливался, поэтому плакал, зажмурившись. Теплая рука альфы легла на затылок, массируя кожу.       - Отпусти себя, омежка, - шептал Чимин. - Дай себе насладиться. Это естественное желание в течку. Зажимаясь, ты лишь усиливаешь боль. Ну же, - пальцы с усилием прошлись по бледной шее в красных пятнах.       - Альфа...       От этого возгласа с придыханием Пак напрягся. Кажется, внутренний зверь спутал ориентиры. Он оскалился и зарычал, будто омега подставлялась ему. Чимину пришлось побороться с инстинктами, пока его рука спускалась ниже, заставляя Мина стонать все громче и отчетливее. Наконец полицейский надавил на ягодицу подопечного, задавая ритм хаотичным движениям юношеских бедер. Мин вцепился в простынь, марая свое белье смазкой с кровью, и молил, не понимая о чем.       Альфа раздувал ноздри, ощущая, что кровью пахнет все меньше, поэтому стал подталкивать ягодицу мальчика, побуждая тереться возбужденной плотью о постель, и позволяя подопечному кончить с высоким писком.       Юнги плакал, сжимая зубы, а Чимин ободрял его, что тот отлично справился. После непродолжительной борьбы и тонны уговоров, полицейскому удалось отковырять омежку от кровати и унести в душ. Он сам раздел, сам обмыл, оценил ущерб здоровью и, решив, что справится без врачей, унес течного к себе в кровать. Он позволял взрослеющему Мину тереться о свое бедро во сне, прикусывая кожу на плече, и надрывно вскрикивать от оргазмов. Понадобилась еще пара таблеток, чтобы совсем заглушить болевой синдром.              Через четыре дня Юнги сидел красный, как помидор, перебирая оставшиеся прокладки в упаковке. Осознав, что полицейский видел его голым, помогал с гигиеной и самоублажением, омега со стоном упал в свое подушечное царство. А Чимин что-то готовил на кухне, напевая веселую песенку, будто ничего сверхъестественного не произошло. Надо было спуститься вниз, и Мин осторожно ступил на лестницу.       Офицер обрадовался омежке, подхватил на руки, что-то ворковал о том, что его мальчик стал совсем взрослым и скоро придется отгонять назойливых женихов. От этих слов Юнги испуганно вжался в грудь старшего и активно замотал головой. Полицейский смеялся от щекотливых мазков чужих волос и уговаривал хорошо поесть, чтобы восстановить потраченные белки. Понимая, как именно он терял белки, мальчик густо покраснел, а Чимин отметил, что краснота расползалась по коже так же, как и в течку.       Картинка умоляющего об удовлетворении Юнги отпечаталась у Пака на сетчатке. Забыть такое было сложно, но офицер придерживал внутреннего зверя за поводок, когда альфа рвался вылизать вышедшего из течки омегу.       Неожиданностью для Чимина стал разговор с психологом Ли, которая выдала без обиняков, что Юнги теперь под его полной юридической ответственностью       - Это почему? - чуть нахмурился Чимин.       - Мальчик заявил, что замуж пойдет только за тебя, раз ты видел его голым и помогал в течку. Другого альфы он рядом с собой не видит. Как жениху, ты можешь ему оказывать непосредственную помощь, - с нажимом произнесла женщина, - только, я умоляю тебя, будь осторожен. Он все же девственен и подвергся насилию в интернате. Если что-то из твоих действий послужит триггером, то тебя засудят. И я буду свидетельствовать, что ты осознавал всю ответственность.       - Жених? - опешил Пак. - Я? Для Юнги?       - Ты не мог не понимать щекотливость твоего опекунства, - увещевала Ынджи. - Разрешить альфе опекать омегу было сложно, но малыш утверждает, что это основа для создания будущей семьи, поэтому мы идем ему навстречу. У тебя будет несколько лет, чтобы приучить его к себе, своему телу, узнать о его страхах и помочь от них избавиться. Ты способный психолог, - улыбнулась она коллеге, - а Юнги так расположен к тебе с первой встречи. Помоги этому мальчику. Он ведь тебе нравится?       - Смотреть на пятнадцатилетнего, как на будущего мужа? - нахмурился Чимин. - Удружили. В гон что прикажешь делать?       - Приучай к себе, - стальным голосом повторила Ли. - Будет невмоготу, пользуйся услугами бывалых омег, если вожделение не будет застилась глаз, позволь Юнги познакомиться с телом альфы. И ухаживай за ним, и физически, и гормонально.       Звонок папе вызвал кучу охов и восторженные шутки, что через пять лет Чимин перестанет быть бобылем, а то держит оборону покруче своего отца. Родитель срочно велел везти омежку к себе, чтобы посекретничать с ним.       Мин рядом с папой Чимина больше молчал, но внимательно слушал. Мужчина щебетал о достоинствах сына, его достижениях, о травмах, даже об отношениях с омегами. Полицейский обиженно уговаривал папу его не позорить, а Юнги блестел внимательными глазами на старших.       Удивительнее всего подросток отреагировал на отца Чимина. Когда адвокат Пак погладил вихрастую голову омежки и заверил, что оформит все юридические стороны будущей женитьбы, а если надо, еще и привлечет сына к ответственности за неподобающее отношение, Юнги расплакался. Он прижался лицом к рукаву старшего альфы и благодарил, что приняли недостойного. Чимин оторвал мальчика от отца, шутливо бурча, что руки муж должен целовать только ему. Омега бросился извиняется уже перед ним, на что полицейский цокнул языком и привлек вихрастую голову к плечу.       - Мы ведь практически одна семья, не веди себя с нами как с посторонними, - поддакнул родитель Чимина. - Звони, если захочешь пожаловаться на сына, или обсудить что-то без альф.       - И мне звони, - серьезно добавил отец семейства Пак. - Если слов не хватит, чтобы подействовать на этого упрямца, я воспользуюсь законами.       - Я что преступник? - обиделся офицер.       - Нет, но можешь им стать. Мальчику ведь всего пятнадцать, - приподнял брови адвокат.       Сын понятливо закивал, тревожно осматривая подопечного. Не то, чтобы он собирался всю жизнь оставаться холостяком, но брак по предписанию царапал душу тоской. Юнги ему нравился, но Чимин запрещал себе проявлять сексуальный интерес к подопечному, а теперь он, вроде как, должен.       Полицейский стал более напряженным, меньше смеялся, больше проводил времени в своем кабинете. Юнги все также мог уснуть в его кресле, если офицер дежурил ночью, или дремать под дверью.       Вызвать на серьезный разговор подростка решилась психолог Ли.       - Юнги, офицер Пак говорит, ты любишь его запах. Можешь мне объяснить почему? Как на тебя влияет миндальный феромон?       - Я, вроде как... лишний, - пожал плечами Юнги. - Я не должен был попасть под опеку полиции и в дом Чимина-щи. Я должен был умереть в том интернате... от издевательств. Всю жизнь чувствовал внутри тугой клубок, - рассказчик прижал руку под диафрагмой. - Будто мне кто-то напихал туда грязных тряпок, и они мешают двигаться, дышать, есть, пить, даже ходить в туалет. А, когда Чимин-щи нашел меня, тряпки будто исчезли, и внутренности почувствовали себя просторно. Вот и сейчас, когда я один дома, что-то сжимается и скручивается внутри, а от запаха миндаля становится спокойно.       - Но ведь сидеть ночью под его дверью не обязательно, - опасливо заметила Ынджи. - Или тебе снятся кошмары?       - Я боюсь... его потерять, - спрятал нижнюю часть лица в ладони Мин, заглушая речь. - Ему могут позвонить и вызвать на срочное дело, а ведь у него очень опасная работа. Что если... - речь оборвалась, и глаза подростка заполнились слезами.       - Работа полицейского и правда опасна, но Чимин ее любит. Он считается у нас одним из лучших, поэтому ему доверяют сложные случаи. Если ты станешь его мужем...       - Если? - дернулся Юнги.       - Когда, - быстро поправилась психолог. - Когда ты станешь его мужем, тебе предстоит не просто ждать дома, но и поддерживать, подбадривать. Попробуй честно ему рассказать о своих страхах. Альфы не любят жаловаться на свои беды, но ты можешь вытянуть признание, пожаловавшись на свои. Вам надо сблизится, он должен чувствовать в тебе партнера, а не просто подопечного. Если понадобится, то постарайся влюбить его в себя. Ухаживай за кожей, волосами, одежду подбери другую, - женщина протянула омежке несколько подростковых журналов с советами. - Пока ты не станешь совершеннолетним, ты будешь под опекой полиции, это значит, что на каждую твою течку офицера Пака будут отпускать. Пусть он перестанет видеть в тебе только ребенка.       Юнги прижал журналы к груди, часто хлопая глазами. Понравиться Чимину-щи? Следить за собой? Но для этого нужна масса средств и приспособлений. Имеет ли он право выпрашивать необходимое?       После разговора с психологом Юнги пришлось подождать опекуна, пока он закончит со своими делами. Разглядывая альфьи ноги в обтягивающих штанах, упругие ягодицы, длинную шею и мягкий профиль, Мин признал, что этот мужчина был неимоверно красив. Даже дубинка и кобура на поясе не вызывала тревог и неприятных воспоминаний. В такого красавчика поди влюблено немало омег...       Эта мысль больно кольнула подростка, и он придирчиво огляделся по сторонам, выискивая тех, кто так же пялился на офицера Пака. Дома же он тихо постучал в кабинет старшего и смущенно спрятался за спинку кресла, в котором сидел Чимин.       - Хочешь поговорить? - догадался полицейский.       - Угу.       - Но боишься смотреть мне в глаза при разговоре, - откинулся альфа на спинку.       - Боюсь.       - Тогда говори так, я тебя слушаю.       - А... вы... любите кого-нибудь? - с трудом все же выговорил Мин.       - В каком смысле? - обернулся Чимин.       - Ну, в смысле, что вы планировали свадьбу с другим омегой, а тут появился я и все вам испортил. Брак против воли - это не то, чего я хотел бы для вас. Вы имеете право отказаться.       - У меня никого нет, - грустно улыбнулся мужчина, - но я знаю, что любовь не вечна. Мне изменяли, Юнги-я, и это больно. Сейчас ты ориентирован только на меня, и мне это даже отчасти льстит, но кто даст гарантию, что ты со временем не заметишь другого, более достойного, и готов будешь перед ним открыться больше, чем передо мной в эту течку. Больше всего в омегах я ненавижу непостоянство. Быть перевалочным пунктом не хотелось бы, - честно сознался офицер. - Я все же старше...       - Да я никогда!... - обиженно вскочил подросток и вывалил на альфу все ощущения, в которых раньше сознался психологу.       Полицейский притянул голову омеги к своей шее и прошептал:       - Я горд, что спас тебя из того ужасного места, я счастлив, что в моем доме ты чувствуешь себя в безопасности, и я обещаю быть осторожным на заданиях, чтобы всегда возвращаться к тебе. А ты взамен пообещай кое-что мне, - понизил голос альфа.       - Что? - буркнул в кожу старшего Юнги, пытаясь не провалиться в дезориентированное состояние от миндального запаха.       - Честно говори мне, если что-то тревожит. Я должен быть в курсе событий, чтобы правильно реагировать на них. И если кто-то понравится...       - Мне хочется снова спать с вами, как в течку, - перебил его омега. - Чтобы запах окутывал, как мягкие объятья. Чтоб внутри не тянуло от страха. Ведь с вами мне не страшно ничего.       - Может, это твой внутренний омега скручивает тебе внутренности? - предположил Чимин. - А когда чувствует, что альфа заботится, отпускает.       - Вы заботитесь, - уточнил Мин, вызвав улыбку Пака. - И я хотел бы попросить... кое о чем...       - В рамках разумного, - приосанился офицер.       - Я очень... неухоженная омега, - смущенно растрепал волосы подросток, - и я не умею за собой ухаживать. А психолог Ли велела... и даже журналы дала.       - Помочь тебе преобразиться? - довольно хмыкнул полицейский.       - В такого, который вам очень понравится, - отважно кивнул Юнги.       Пак утянул мальчишку в свою ванную, выдал маску для лица и старательно зачитывал вслух статьи из журналов, какие бывают средства ухода. Если что-то заинтересовывало омегу, Чимин включал это в список покупок. А еще полицейский велел заниматься физическими упражнениями, чтобы держать тонус.       Юнги клятвенно пообещал слушаться.       Перевернул их тихие будни один случай.       Чимин спокойно спал в своей кровати, как вдруг в его сон ворвался чарующий запах нарциссов. Сладкий, желанный, манящий. Мысли и тело потянулись за ним, воруя здравомыслие. Хотелось присвоить, спрятать и оберегать от посягательств.       От сильной судороги в паху Пак застонал и тут же почувствовал давление на плечи. Альфа с трудом вырвался из паутины сна, мотая головой, но запах был реален, заставляя белье в паху оттопыриваться. Еще секунда понадобилась офицеру, чтобы осознать, что в его плечо со всей силы вжимается подросток.       - Юнги-я, - хрипло позвал Чимин. - Что?       - Она опять... пришла, - всхлипнул омежка. - Было так больно... Но пришел к вам, и стало легче. Только...       - Этот запах, - замер альфа. - Это твой запах! - он сел, увлекая подопечного за собой. - Говоришь, мой миндаль успокаивает? - мальчик кивнул. - А меня твой феромон возбудил и сделал счастливым. Знаешь, что это значит? - улыбался он во все 32 зуба.       - Что? - испуганно отпрянул мальчик.       - Ты - мой истинный, а я - твой. Не будет между нами никого еще, только мы нужны друг другу, - ликовал Чимин. - Потому тебе и было со мной легче, потому и бросился мне на руки в тот незадачливый день. Ты-то мой запах чувствовал с первой встречи, а твой прорезался только сейчас и открыл мне глаза.       - Значит, вы не против, что мы станем... семьей? - неуверенно предположил Юнги.       - Да я теперь тебя никуда не отпущу, - сграбастал его в охапку Пак. - Умолять будешь, не пущу, - рыкнул ниже альфа. - Мой, только мой, - объятия сжимались все сильнее, но омега только довольно улыбался. - Вот родители обрадуются, - мечтательно откинулся на подушку Чимин. - Свадьба по обоюдному согласию.       - А все истинные так реагируют на близость второй половинки? - смущенно указал на ширинку старшего Мин.       - Давай проверим, - хищно улыбнулся альфа.       Он заставил Юнги распластаться на спине и медленно потянул вверх безразмерную футболку на торсе омеги. Очевидный ответ предстал перед глазами, и возбужденный альфа не смог усмирить внутреннего зверя.