о тоске

аарон, старательно убивая в себе отвращение, развязывает шнурок, приспуская спортивные штаны.  закрывая глаза и тяжело выдыхая, давит дрожащий стон, прикасаясь к колом стоящему члену через ткань трусов. медленно вдыхает через рот, словно пытаясь сдержать всхлип, и берет в рот скомканную ткань майки, чтоб та не мешалась и чтоб он мог заглушить себя с помощью импровизированного кляпа.  в животе тянет, в голове болезненное ничего.  проскакивает только тихое «блять», отчего ему просто чертовски плохорошо…  миньярд так виноват.  и ему так плевать на это, когда он наконец-то запускает руку под резинку боксеров и берет член в кольцо указательного и большого пальца сразу же у основания.  стеснённое мычание вырывается, кажется, не из его рта, а из груди – самых глубин, примерно откуда-то из сердца. хочется облизаться, представить те самые руки вместо собственных.  не те, что стоило бы, не своей девушки.  миньярду хочется плакать. он так безумно виноват. перебивая мысли, начинает двигать ладонью, проводя вверх, и чуть ли не сразу болезненно выгибается в спине, отчего выпускает майку и стонет вслух. слишком напряжен.  закусывая губу, продолжает двигать рукой, уже не контролируя голову.  а в ней образ, как к нему сзади прижимается накачанная, бледноватая спина, слишком широкая в плечах, чтобы хоть чуть-чуть напоминать женскую.  чувствует, как член дёргается и пульсирует от этой фантазии.  и разрешает себе.  на время до оргазма, но разрешает – безликое туловище, жмущееся к нему, приобретает всё больше знакомых черт, которые аарон успел выделить за время, что то мелькало перед ним в общей раздевалке или же душе.    на плече образовывается милая россыпь родинок, напоминающая треугольник, и ближе к пояснице ещё одна, но количественно больше. а на самой пояснице – мягкие, выделяющиеся ямки, в которые хочется уткнуться пальцами, огладить, облизать.  миньярд сжимает пальцами ног простыню, сдерживая громкий, слишком громкий вскрик отчаяния.  он так разочарован в себе.  ебаный кевин, мать его, дэй, грубовато надрачивает ему в фантазии, упираясь твёрдым членом в ягодицы, и громко дышит на ухо, опаляя, а второй рукой придерживает за бёдра. слишком-слишком-сука-сука.  аарон заставляет себя опуститься обратно на кровать, морщась от скрипа матраса, когда поясницу начинает тянуть от неудобного положения, и из-за этого меняет угол, отчего его аж пробивает.  вот так хорошо. вот так слишком хорошо.  его тошнит от того, как быстро картинка в голове приобретает всё более яркие краски, как мокрые пальцы незадействованной руки начинают подрагивать вместе с коленками, ибо он так и не решился ввести их в себя, и как мощно ощущается удовольствие.  а также от того, насколько сильным выходит оргазм.  аарон корежится, сильно прикусывая губу, и мычит, чувствуя, как сперма, по ощущениям, обжигает руки. сжимая веки до кругов перед глазами, он лежит, позволяя себе громкую отдышку.  позволяет себе одно, чтобы потом запретить другое. от усталости даже не получается встряхнуть головой, чтобы окончательно убить образ колющегося, невозможного. а именно – кевина, долбящего его с похабными хлюпаньями до белых кругов перед глазами.  и аарон вновь садит себя на цепь, зная, что потом опять сорвётся. и наконец-то отмахивается от фантазии.  то, что произошло – единственное, что он себе позволит, позволяет и будет позволять, и миньярд это понимает.  казалось бы, надо было бы радоваться, что большего аарон «не хочет» – но это, блять, нихуя не так.  ему безумно хочется взять и реально поцеловать, просто взять!.. ну, или хотя бы обнять. но нельзя.  потому что есть кейтлин. потому что есть эндрю. и потому что кевин и аарон самые настоящие гетеро.  хочется верить, что каждый гетеро иногда задерживается взглядом на невозможно глубоких, изумрудных  глазах своих друзей. на их острых скулах, величественной татуировке шахматной королевы на левой, а ещё тонких, искусанных губах.   но пока разумная часть его мозга кричит об обратном, он позволяет этой дурацкой вере и жить, и топить аарона в ненависти, с каждым днём всё больше закрепляя свои позиции.  а после он травит и себя, и веру, и вообще, блять, всё, позволяя себе слабину, грязную дрочку на мысли и воспоминания. единственное, до чего он ещё не докатился – так это до мастурбации на голос и фото, но порой кажется, что аарон в шаге от этого. и что миньярд уже давно шагнул на порог кризиса ориентации.  брезгливо держа испачканную ладошку подальше, сначала вытирает пальцы второй руки, а потом ей же то, что накапало на бёдра, и натягивает бельё со штанами. поднимаясь, проводит пару раз по ладони салфеткой, собираясь в ванную, чтобы смыть с себя грязь и отвратительное ощущение.  эти чувства тоже нужно вымыть.  но для такого ему придётся придумать способ, как вскрыть свою голову, промыть мозги и закрыть голову обратно. а это сложно. и больно.  но ему больно и без вскрытия башки. в груди тянет. и аарон звучно матерится. пытается не копаться в себе, пытается не ковырять эту болячку, пытается не вспоминать всё менее и менее яркие улыбки его девушки, чёрт возьми, но не получается.  он воняет слабостью, трусостью, отчаянием и пОтом после сегодняшней тренировки, одной из последствий которой является паника от слишком, слишком крепкой хватки кевина на своей клюшке, уверенного размаха и точного попадания в ворота.  вот от дэя прям веет силой.  аарон должен с собой что-то сделать, просто обязан.  *** и он правда пытается слушать кейтлин, очень старается, но его жутко клонит в сон от невозможного недосыпа. ибо в последнее время аарон решил променять и так малое количество сна на ночные тренировки, за что искренне себя проклинает.  но он ничего не может с этим поделать.  о причинах и следствиях этого «не может» думать совсем не хочется.  и даже аккуратные, незаметные щипки самого себя за бедро уже не помогают держать глаза открытыми достаточно долго, дабы это не походило на то, что он спит, сидя прямо перед своей девушкой.  кейт всё такая же невероятная, и говорит она о своих сегодняшних приключениях не менее увлекательно, но энергетики вперемешку с кофе неумолимо быстро перестают работать.  миньярд искренне проклинает себя.  он правда пытается не клевать носом, но половина слов кейтлин кажется просто смутным потоком бессмыслицы, тонущем в белом шуме.   моргая, аарон в очередной раз задерживается, не замечая из-за этого то, как молниеносно меркнет улыбка девушки. как огонёчек в её глазах, и так ставший совсем тусклым, тухнет окончательно.  он чувствует себя таким мудаком, когда наконец-то раскрывает глаза и едва сдерживает зевок перед тем, как заметить её выражение лица.  ох. — зачем тебе эти ночные тренировки, аарон? – спрашивает она тихо, отчего её практически не слышно, но аарон, знающий кейтлин достаточно хорошо, понимает вопрос.  и не может найти ответ. ни тот, который подойдёт ей и не обидит, ни тот, который будет правдивым.  — аарон? – настойчиво повторяет, ощетиниваясь.  — кейт, я не знаю, – выдыхает сквозь зубы. прикрывает веки, не желая видеть настолько колющее разочарование в её глазах.  раздаётся скрип стула по паркету. стук обуви по нему же.  для определения направления, в котором ушла девушка, он слишком устал.  аарон откидывается на спинку своего стула, ещё раз выдыхает. поднимает голову к потолку.  порой он очень сожалеет, что не является верующим, потому что миньярд думает, что будь на его месте та же рене, она бы  молилась, прося у бога прощение за то, как она поступает со своим близким человеком.  хотя, будь на его месте рене, она бы вообще не оказалась в такой ситуации. либо же объяснила всё тут же, как только начала сомневаться, обсудив бы это со своей половинкой.  а он не такой. он мудак. и трус. и он думает об этом не впервые, изначально даже мысленно обвиняя рене в том, что она слишком адекватная. вдыхая через рот, едва сдерживает всхлип. кевин.  кевин и рене сильнее. намного.  не просто сильнее, они сильные. а он? аарон вздрагивает, не ожидая услышать рядом голос бывшей возлюбленной как минимум потому, что он провёл всё это время, не открывая глаз:  — расскажи мне, прошу. я же вижу, что тебя что-то тревожит, – от невероятного беспокойства в её голосе хочется рыдать. кажется, миньярд пропускает момент, когда из глаз самопроизвольно начинают катиться слёзы, а он разворачивается и встаёт, заключая кейтлин в объятия.  в библиотеке кроме них ни души. и это развязывает язык. он слишком долго держит это в себе, слишком часто сравнивает и слишком часто обманывает её.  — извини, кейтлин, извини, прости меня, пожалуйста. ты так этого не заслужила, а я такой хуевый, – он рыдает, едва сдерживаясь от истерики, на выдохе шепча извинения, и вжимается в её шею, впервые радуясь, что кейт выше.  аарон даже не знает, как она слышит его.  — за что ты извиняешься, родной? –спрашивает та, мягонько поглаживая кончиками пальцев по затылку, перебирая золотые пряди.  какая же она хорошая.  от этого щемит в груди и аарон искренне ненавидит себя за то, что причиняет боль этой потрясающей девушке.  а она ведь добровольно тонет вместе с ним.  он впервые громко и задушено хныкает.  «родной».  — потому что мне кажется, что я влюбляюсь в другого человека, хотя рядом есть такая невероятная ты, и ты так добра, и я вроде бы всё ещё люблю тебя, но чувствую же, что это не та любовь, и мне.. мне.. – миньярд впервые говорит об этом в слух – да что там, раньше он даже думать так себе запрещал. но аарон уже не может забрать слова назад, не может запретить себе чувствовать и не может заново склеиться.  и заново собрать кейтлин, которая ощутимо трещит по швам прямо в его руках. которой вдруг так невыносимо больно, ибо слова бьют наотмашь – кажется, ей даже хуже, чем ему.  какое же он дерьмо.  аарон всегда делал плохо людям, что любили его. и только что он разбил ещё одному человеку, считавшего миньярда своим близким, сердце.  от этой мысли хочется спрятаться. от всего мира хочется спрятаться, а от чувств и от боли – в особенности.  — извини, прости, пожалуйста, кейт, я.. – говоря это, задыхается. задыхается извинениями, слезами, виной, ненавистью. тем фактом, что она первая, перед кем он так искренне и много извиняется. не первая, кому из-за аарона достаётся отборной, жутко больной хуйни, но первая, кому приходится получать её таким  образом, — я очень.. очень..  — тихо.  аарон давится. столько отчаяния. почему так плохо..  ему жуть как жаль. он не подозревал, что всё будет так. однако, миньярд слушается и молчит.  пальцы девушки, поглаживающие его, замирают. кажется, он уже начинает слышать её мысли и медленно сходит с ума. «кто?», «за что?», «почему?». не его дрожащий всхлип наносит последний удар кувалдой по ним двоим. только что аарон майкл миньярд разбил двух людей целиком за один раз.  — зачем? зачем ты тогда добивался одобрения эндрю? – шёпотом спрашивает она в итоге. аарон уже даже не удивляется тому, как быстро кейтлин сложила дважды два и поняла, когда это началось.  — я думал, что это поможет мне вновь влюбиться в тебя.  «мудак», «ну как, помогло?», «обо мне не подумал?», «ну спасибо», «подумай ещё раз». почему он считает, что услышит в ответ это? почему он ожидает настолько заслуженную грубость и злость в ответ, но получает лишь сдавленное:  — это же дэй?  — прости, – аарон крепко сжимает её в кольце своих рук. она всхлипывает ещё раз, — кейт.  сейчас на прежнего, равнодушного аарона, который исчезал, стоило им с кейтлин остаться наедине, даже намёка нет. но и на мягкую, улыбчивую кейтлин тоже.  — почему, аари?  — я не знаю. но я так же не знаю, как избежать этого, – миньярд ослабляет хватку на талии девушки, рвано вдыхая, а она отпускает его волосы на затылке, в которые впилась, пытаясь заставить себя дышать, пока аарон исповедовался ей. и отходит назад. всего на пару шагов, но сейчас это так ощутимо, что становится больно физически.  заглядывая в её лицо, миньярд видит последствия своих неосторожных слов. аккуратная слеза у подбородка, прикушенная чуть губа и такой побитый взгляд, что его аж бьет.  — и что теперь делать? – едва шепчет.    — я не знаю. я уже ничего не знаю.. ***  — и, знаешь, я думаю, что начала догадываться уже тогда. после тренировки ты задерживался на нём взглядом, разговаривал и шёл со странной неохотой ко мне и лисичкам, – кейтлин держит его руку, поглаживая большими пальцами по тыльной стороне ладони и глядит с нечитаемым выражением лица куда-то за спину миньярда.  тот едва держится, сжимая челюсти, чтобы не возразить в слух «да хуйня это всё! не нравится он мне!», пусть аарон и понимает, что это пиздеж.  он лишь вздыхает иногда слишком громко, но не позволяет себе большего – кейтлин высказывается, рассказывая о своих подозрениях, своих догадках и планах.. и он просто не может позволить себе перебить её прямо сейчас. — мне кажется, я уже тогда начала готовить себя к тому, что ты можешь меня бросить, но дала себе глупую надежду после того, как ты поговорил с эндрю, – признаётся она тихо, и на её лице наконец-то появляется хоть какая-то эмоция. печаль. аарон хлюпает носом, переворачивая руку и переплетая с ней пальцы, бессловесно поддерживая, — ну и вот.. кейт прерывается, переводя взгляд на его лицо. миньярд облизывает пересохшие губы и хочет извиниться вслух, но замирает, заметив, как внимательно девушка следит за его действиями и как взглядом провожает скользнувший обратно язык.  в этот момент его безумно клинит.  он просто не может вынести невероятно сильную тоску в её глазах.  те без яркого огонька. всё ещё потрясающе изумрудные, но такие грустные. и не те. аарон хочет виновато сгорбиться, уменьшиться, избежать этого всего.  миньярд не хочет быть причиной этого тяжелого, жутко сложного разговора.  — прости. я думал, что это может всё починить, – всё же произносит он осипшим голосом, не ожидая услышать в ответ усмешку и тихое: «ты уже говорил». горбится, реагируя на это, и сжимает чужие пальцы сильнее. — думаю, ты не виноват в этом. никто в этом не виноват. ты хотел счастья, а потом всё пошло наперекосяк, – девушка толкает ногу аарона под столом, когда тот начинает протестующе отбивать пяткой по полу, и продолжает говорить — но ты не хотел сдаваться и попытался всё исправить. к сожалению, ты не можешь повлиять на собственные чувства, несмотря на то, хочешь ты любить этого человека или же нет, – заканчивает кейт.  ну какая же она хорошая. у аарона внутри что-то рвётся.  — прекрати, прошу. хватит утешать меня, тебе ж ведь самой хуево. скажи что-нибудь. пожалуйста, поделись со мной, – просит. ещё немного, и он сорвётся, вновь начав её умолять. — хорошо. ладно, – кейтлин вытягивает вторую ногу из-под стола, потягиваясь явно устало и продолжает, — я была очень обижена и я в некоторой степени обижена до сих пор, но я не могу сказать, что прям на тебя или на кого-либо другого. просто.. я чувствую какую-то пропасть, понимая, что человек, который мне нравился и с которым я была в отношениях, полюбил в этих же отношениях другого. прям другого. это странно.. и.. – она прерывается, замирая в попытке отдышаться, и продолжает — и ещё я опечалена. сильно. мне больно, мне так хочется, чтобы.. что? не знаю. просто хочется чего-то другого. не такого. не в плане того, что я сожалею о наших отношениях, просто знаю, что не заслужила такого. и ты тоже такого не заслужил, – говорит она размеренно, словно смиряясь с происходящим, и выдыхает через нос оставшийся в лёгких воздух.  кажется, даже аарон слышит, как хрустит её позвоночник в этот момент.  он искренне поражён её речью.  — думаю, я не смогу даже прикинуть, сколько ещё буду в тебя влюблена. может, остыну через пару недель, может, до конца семестра буду давить в себе это. не знаю. но я знаю то, что это ничего не испортит. я желаю и буду желать тебе счастья. это точно. а ещё я люблю тебя. прям невероятно. и как друга, если что, – кейтлин убирает ногу, пододвигая свой стул к стулу аарона, и расцепляет руки, чтоб обняться,  — а вот как парень ты не дотянул. может, мы бы и сами расстались в скором времени. или нет, не знаю, – заканчивает она с усмешкой, но после не успевает подавить зевок, потягиваясь и утыкаясь в него лбом, видимо, безумно утомившись говорить.  а миньярд сидит, приобняв её в ответ, и радуется, что девушка сделала это. поделилась эмоциями.  он рад, что она не обижается, пусть и не понимает, почему. а ещё это заставляет что-то в груди медленно шевелиться, оживая, и это подозрительно похоже на мимолетное счастье от принятия. это не убавляет его тоски и самоненависти к себе, но это значит, что у них всё относительно нормально. что у него по-прежнему есть невероятно дорогой для него человек.  и аарон вдыхает аромат её духов, также про себя решая, что это до сих пор не избавляет его от вины.  но сейчас у миньярда есть этот миг. и он держится за него обеими руками, наслаждаясь впервые приятной за сегодняшний день тишиной и спокойной кейтлин в кольце его рук.  — а теперь расскажи, почему тебе нравится этот экси-наркоман, – вдруг сонно лепечет кейт, прижимаясь к нему. и миньярд смущённо восклицает, уже не уверенный в том, что он хочет держаться за этот момент.  *** глаза болят от яркого экрана, и аарона привычно клонит в сон, но он правда старается держаться, чтобы не заснуть прямо за приставкой. сидящий в соседнем насыпном кресле ники наверняка видит уже десятый сон, затуманенный алкоголем, который хэммик усердно заливал в себя на сегодняшних командных посиделках, и, по всей видимости, это что-то невероятно крутое, раз ники настолько сладко сопит, одним своим видом доказывая, что сон – это ахуенно. но миньярд держится!..  пока не решает, что, помимо двух банок энергетика, выпитых буквально пятнадцать минут назад, ему нужна ещё одна кружка кофе.  перед тем, как выйти на кухню, бегло осматривается – братец с нилом наверняка снова умотали на крышу, чтобы спокойно заниматься отвратительным развратом, и одна мысль об этом заставляет скорёжиться. помимо них, в комнате нет всего одного человека, являющегося его самой главной головной болью.  от этой мысли кто-то внутри начинает усердно молиться, надеясь, что дэя нет и на кухне, и он где-то отсыпается, напившись в зюзю в одиночку.  но всё тщетно – кевин сидит за столом, заплаканный и отчаянный, и сердце больно сжимается от едва слышных всхлипов. аарон действует моментально, не осознавая, что именно творит, движимый сочувствием, желанием помочь и удушающей влюбленностью.  через себя пропускает всё, что сказал и сделал, не запоминая даже, и очухивается только в крепких объятиях того, от кого он ожидал это меньше всего.  сначала дэй прижимает к себе его руку, а потом, потянув за неё же, заставляет упасть к себе и крепко обхватывает своими длиннючими руками, мягко обвивая.  сердце от такого заходится, слишком громко стучась об его рёбра, и аарон тревожно дышит через рот, пытаясь скрыть свою панику. в попытке успокоиться пьёт то, что ему налил кевин, и морщится. а потом, тихо и кратко высказавшись, наверняка опустовшив себя, дэй допивает свою водку до конца, и в конец расслабившийся миньярд нежно целует его в лоб, когда кевин неровно выдыхает, до сих пор отходя от своей истерики.  но на поцелуй тот даже не реагирует, и от этого становится и легче, и жутко обидно одновременно, но аарон даже не подаёт виду, сжимая парня напоследок.  а потом отстраняется, пытаясь бороться с собственными чувствами.  аарону майклу миньярду пиздец как больно находиться рядом с кевином дэем, с лица которого безумно хочется сцеловать усталость, слёзы и сожаления о том, чего он не сделал в прошлом.