Пес по кличке Курильщик

Следующие несколько дней я почти прятался от вожака. Один вид Помпея напоминал мне кровь и все те страшные вещи, которые про него говорили. И мне становилось не по себе. В столовой я старался сесть как можно дальше от него. Когда мы ходили на уроки, я приходил первым и уходил последним, чтобы с ним не пересекаться. И по вечерам стал чаще бродить по коридорам. Но Псарня полностью принадлежала Помпею. И полностью скрыться от него я не мог. Я мылся в душе, в момент, когда в душевую кто-то зашел. Я понял это по двум абсолютно пьяным голосам. Эти двое гоготали и гремели бутылками. Как назло, одежду я оставил снаружи, вместе с коляской. Судя по звукам, парочка уселась на пол и продолжила пьянствовать. И их голоса стали отчетливее, несмотря на шум воды. — Знаешь, что самое мерзкое в этом Доме? Кроме Слепого, — сказал один. — То, что нет девушек. — Но они есть, — ответил второй. — Там, в соседнем корпусе. — Но тут-то их нет! — возмутился первый. — А все из-за дебильного закона дебильного Слепого. И какого хера? Зачем? Второй что-то ответил. Но что именно, я не расслышал. Я выключил воду и вышел из душевой в момент, когда первый (а это, как оказалось был Помпей) сообщал второму (Психу) следующее умозаключение: — Вообще не удивлюсь, если этот ушлепок со Сфинксом в жопу долбится. Иначе откуда вообще такая ненависть к женщинам? Когда я выполз из душевой, оба парня уставились на меня. Помпей с трудом сфокусировал на мне пьяный взгляд и засмеялся: — Вот так оно и бывает! Мечтаешь о красивых девушках, а достается тебе голый Курильщик. В ответ Псих прыснул, да так, что отпитое им пиво полилось у него из носа. Замечание Помпея меня смутило. Я постарался прикрыться руками. Смерив меня взглядом, Помпей повернулся и увидел мою коляску с лежащими на ней вещами. Вожак отставил бутылку, взял мою одежду одной рукой в охапку и кинул мне. — На, прикройся. Извини, что помещали, — без тени сожаления сказал он. Затем Помпей рассеянно вытер глаза тыльной стороной ладони и взглянул на нее. На руке осталась пудра и следы подводки. Увидев их, вожак выматерился. — Видели бы меня сейчас мои парни, я б со стыда сдох… Если бы они меня раньше за этот цирк насмерть не избили, — с горечью сказал он. Я успел натянуть трусы и футболку, и возился со штатами. Но фраза, брошенная Помпеем показалась мне интереснее войны с ремнем. — А что за парни? — прежде, чем понял, что спрашиваю, произнес я. И тут же прикусил язык. В Доме очень не любили, когда кто-то лез в их прошлое. А тут еще и Помпей… Вожак посмотрел на сжатую в руке бутылку, и на секунду я даже подумал, что он сейчас ею в меня и запустит. Но нет. Он лишь вздохнул, сделал огромный глоток и ответил: — Я до Дома в банде жил. Байкерской. С братом. Повидал там, конечно, всякое дерьмо. Но и многому научился. Помпей икнул и сделал еще глоток. — Там ты научился людей шить? — осмелев, спросил я. Вожак вновь сфокусировал взгляд на мне. А Псих посмотрел предупреждающе. Помпей пожал плечами: — Да. Приходилось иногда парней собирать, когда с байков падали или с другими байкерами территорию не делили, – с тоской сказал он, — По мелочи, конечно. Но чем мог, тем и был полезен. А теперь… — вздохнул он с горечью. — Да забей ты на Курильщика, — попытался ободрить его Псих и даже положил ладонь на плечо вожаку. Но ладонь Помпей раздраженно сбросил. — Они тут все клоуны, — процедил сквозь зубы он. — Навыдумывали идиотских правил. Нарисовали себе на рожах черт знает что. И меня заставляют под эту дудку плясать. Аж гадко. Со злости Помпей швырнул бутылку в стену. Стекла разлетелись по кафелю в дальней части душевой. — А если ты не станешь? — робко спросил я. — Просто пошлешь их к черту? Помпей поднял на меня взгляд, полный ненависти. — Тогда я, считай, проиграл. А я не могу проиграть. Ради моих ребят. Ради Псов. Я то ли почувствовал, что пьяный Помпей приблизился к опасной черте откровенности, о которой пожалеет только протрезвев. То ли Псих посмотрел на меня как-то особенно выразительно. В общем, я решил, что мне нужно как можно скорее вежливо попрощаться и скрыться из душевой, даже не застегнув штаны. Я выкатился в стайную с мокрой головой и болтающимся ремнем, чем мгновенно привлек внимание. Филин насмешливо ухнул в мою сторону. А Ластоног подполз, чтобы завороженно ловить капельки воды с моих волос. Лавр, все еще продолжавший наблюдать за мной, подошел и спросил: — Что случилось? Помпей с Психом так сильно тебя впечатлили? Я сначала даже не нашелся, что сказать. И Лавр решил меня подтолкнуть: — Ты так перепуган, будто покойника увидел. И звон бутылки… Все в порядке? Я помотал головой. — Бутылка летела в стену. А я… Просто пока не понимаю, чего ждать от Помпея, — честно признался я. — Мне то кажется, что он очень простой, то что его надо бояться. В ответ Лавр усмехнулся. — Думаю, такие разговоры не для стайной. Пойдем-ка прогуляемся. И, отойдя от меня на пару шагов, бросил через плечо: — Только голову вытри. Простудишься. *** Вечер на дворе стоял теплый и ясный. Только легкий ветер шелестел листьями. Приближалось лето. Вывезя мою коляску во двор, Лавр сказал: — Помпея не надо бояться. Его следует уважать. — Но я о нем столько слышал… — начал я, и тут же смущенно умолк. Мало ли про кого что говорят. Да и если жестокость Помпея правда, точно ли мне можно осуждать моего вожака? В дальней части двора мелькнул огонек подожженной сигареты и скрылся за углом. Достаточно далеко, чтобы мы с Лавром были уверены — курящий нас не подслушает. — Слухов всегда много. Обо всех, — веско сказал Лавр. Я лишь молча пожал плечами. Лавр тяжело вздохнул и выудил из кармана сигарету. — Я предпочитаю не обсуждать сплетни. Это как-то не интеллигентно, — сказал он, прикуривая. — Но раз ты в таком смятении, то сегодня расщедрюсь. — Лавр выпустил густое облачко дыма и приглашающе протянул пачку мне. “Дорогие”, — подумал я, вытаскивая одну. — Итак, — торжественно начал Лавр, становясь передо мной, — Что же такого достигло твоих ушей, что ты осмелился сомневаться в Помпее? Эта формулировка меня смутила. Я даже почувствовал, как мои щеки начали пылать. Но упустить такую возможность я просто не мог. — Рикша. Он его бил. — Коротко сказал я. — Бил, — кивнул Лавр, — Смертным боем. Я изумленно посмотрел на Лавра. Почему он говорит об этом с таким спокойствием? Тут так принято — избивать людей и считать это само собой разумеющимся. Поймав мой взгляд, Лавр хитро улыбнулся и поправил очки. — Скажи, Рикша колясник? — неожиданно спросил он. — Нет, — ответил я. — Вот именно. А был колясником, — сказал Лавр. — Перелом бедра. Пауки вставили ему новый сустав и велели расхаживать. А Рикша предпочитал сидеть в коляске в обнимку с бутылкой. Помпей, когда узнал, пинками Рикшу из коляски выгонял. Отбирал ее. Бил и пинал до тех пор, пока эта пьяная ленивая жопа не начинал ходить. — С некоторым отвращением сказал Лавр. — Метод, может, не самый гуманный. Но ни на какие наши дружеские уговоры Рикша вообще не реагировал. Только Помпей смог поставить этого кретина на ноги. — А иначе? — аккуратно спросил я. Лавр развел руками: — Пауки сказали, что сустав бы так зарос, что он бы остался колясником навсегда. Я призадумался. На душе стало гадко. — А Соня? — Спросил я. Лавр сделал задумчивую затяжку и шепотом сказал: — Никаких бабочек и никаких Лунных дорог. От этой фразы у меня по спине побежали мурашки. Лавр вновь посмотрел на меня и сказал: — Соня получил такую кличку потому, что раньше очень много спал. — Нарколепсия? — спросил я. — Наркомания, — ответил Лавр с пренебрежением. — Сидел на уколах вместе с Бабочкой из Птиц. А днем отсыпался. Я почувствовал, как к горлу подступает тошнота. — Поэтому Помпей привязал его к батарее? — спросил я. Лавр молча кивнул и сделал еще одну затяжку. Вместе с дымом он выпустил ответ: — Почти месяц мы конвоировали Соню от туалета до кровати, от кровати до туалета. И еду ему носили, и блевоту его с пола вытирали. Пока чистым не стал. С тех пор Бабочке запрещено приближаться к Соне и Псам. — А Бабочка? Стервятник знает? — с ужасом спросил я. Лавр лишь пожал плечами: — Они все тут что-то знают, что-то не знают... Вожак на то и вожак, чтобы свои порядки в стае наводить. Помпей туда не лезет. Ему забот и с нами хватает. — Да, — задумчиво ответил я. — Псов очень много… В ответ Лавр рассмеялся. — Нас поэтому и много. Потому, что Помпей хорошо выполняет свою работу. За это мы ему служим. — И ты? — зачем-то спросил я. В ответ Лавр молча задрал футболку, показав уродливый грубый рубец на своем животе. Затем опустил футболку, перехватил сигарету и сказал: — Я — больше всех.