Разбитые судьбы

Дни тянулись в больничной палате бесконечной чередой. Запах лекарств и антисептиков уже не выветривался, въелся в кожу, в одежду, в саму Ирину. Она устало прикрыла глаза, пытаясь отогнать тошноту. Сколько ещё можно уговаривать Олега? Почему он так упрямо твердит о рисках, о том, что нужно ждать? Ждать чуда, которое может и не случиться? Внезапно дверь палаты отворилась. Ирина открыла глаза и увидела Андрея, склонившегося над её анализами. — Ирина Алексеевна, как вы себя чувствуете? — спросил он, не поднимая головы. Она не ответила. Вместо этого, резко схватив его за руку, прошептала хриплым от слёз голосом: — Андрей, сделай мне операцию. Пожалуйста! Я хочу ходить, работать, жить, а не существовать в этой палате! Её пальцы впились в его запястье с отчаянной силой. Андрей попытался высвободиться, заговорил успокаивающе, хотя и сам понимал, что его слова звучат фальшиво. Какое там «немного подождать»? Месяцы? Годы? Вечность в четырёх стенах? В итоге, сломленный её мольбами и под давлением заведующей, Андрей сдался. — Хорошо, — выдавил он, нервно приглаживая волосы. — Завтра сделаем вам операцию. — Спасибо… — одними губами прошептала Ирина, разжимая пальцы. Тыльной стороной ладони она смахнула слезы. Андрей вышел из палаты. Его руки сжались в кулаки, брови нахмурились. «Почему она такая упрямая? Неужели не понимает, что этим всё только усложняет? Хотя… куда уж хуже?» — мысли метались в его голове, как загнанные звери. Он согласился на операцию, заведомо зная, что это провал, но как отказать человеку, так отчаянно цепляющемуся за надежду? Олег за эту неделю не на шаг не отступал от Марины. Он окружил её заботой и теплом, словно пытаясь укутать от холода их ссоры. Дарил подарки, делал завтраки в постель, гулял с ней по вечерам, шепча на ухо нежности, пытаясь вернуть в их квартиру привычное чувство понимания и любви, как раньше, когда они были единым целым, двумя половинками одного сердца. После очередной операции Олег зашёл в ординаторскую. Марина сидела, склонившись над историей болезни, её золотистые волосы словно водопад струились по плечам. Олег сел рядом, приобняв её за плечи, и от этого прикосновения по его телу пробежала дрожь. — Марин, давай поговорим, — Олег нервно теребил край халата, готовясь к отказу, к ледяному взгляду, который резал бы его острее скальпеля. К его удивлению, Марина его не оттолкнула. — Давай, — тихо проговорила она, откладывая карту в сторону. Её глаза, всегда такие лучистые, сейчас были полны печали, словно два озера, в которых отражается пасмурное небо. Олег, собравшись с мыслями, сказал: — Марин, я знаю, что сделал тебе больно своим поведением, и, может, ты меня не простишь… — Он не успел договорить, как Марина подошла к нему и обняла за шею. — Тшш, я простила, — прошептала Марина, и её губы коснулись его губ. Олег ответил на поцелуй, обнимая её за талию, притягивая к себе. Его пальцы запутались в пшеничных волосах, он прижимал её к себе так сильно, словно пытался стать одним целым, слиться воедино, чтобы больше никогда не расставаться. Однако Марина не до конца отпустила обиду, слишком глубока была рана. Её мучили сомнения: насколько Олег честен? Ведь он любил Иру. Правда ли он хочет помириться? Или он делает это из чувства долга? Нужна ли я ему или же ему нужна Ира? Эти вопросы, словно яд, отравляли сознание Марины, не давая ей покоя. За эту неделю Марина сильно сблизилась с Андреем, чувствуя поддержку и заботу. Они часто сталкивались в коридорах Склифа и останавливались поговорить. Андрей поддерживал Марину, дарил ей шоколадки, чтобы в перерыве между работой она могла попить кофе, и где-то в глубине души надеялся, что Марина ответит ему взаимностью. В один из таких дней, после сложной операции, Марина сидела в ординаторской, откинувшись на спинку дивана. Андрей сел рядом с ней. В ординаторской, как всегда, пахло кофе и печеньками вперемешку с антисептиком, но эти запахи уже были такими родными и создавали особую атмосферу тепла и покоя. — Марин, как ты? — Волошин нежно коснулся её руки, и от этого прикосновения по её коже пробежали мурашки. — Устала, операция была сложная, удаляла неудобно расположенную опухоль, — она сжала своими пальцами руку Андрея, ища в нём опору, понимание, которых ей так не хватало. — Отдохни, у нас с тобой скоро операция, — Андрей поцеловал Марину в макушку, и, почувствовав его губы на своих волосах, Марина на миг забыла обо всем: об Олеге, с его чувствами к Ирине, об их ссоре и предстоящей операции. Были только они, она и Андрей, и это мгновение хрупкого счастья. Как же я её люблю, она будет моей, нужно просто чуть больше времени, — эти мысли уже давно крутились в голове Андрея, не давая покоя. Покой этот, рождающий в душе Андрея надежду, был разрушен, как только в ординаторскую вошёл Олег. Увидев Марину рядом с Волошиным, он невольно сжал кулаки так, что ногти впились в ладони, брови нахмурились, а глаза метали молнии. Как она так могла? Да ещё и так открыто принимать ухаживания другого! Боль и обида смешались с яростью, готовой выплеснуться в любой момент. — Что здесь происходит? — Олег с трудом сдерживался, чтобы не броситься на Андрея с кулаками. — Олег, это не так, как кажется, — Марина вскочила с дивана, её голос дрожал, сердце бешено колотилось, а в душе бушевал ураган из страха и вины. — Да, Олег, не кипятись, мы всё объясним, — пробормотал Андрей, отводя взгляд и нервно теребя ручку в руках. — Не надо, — холодно произнёс Олег и вышел из ординаторской, хлопнув дверью. На город опустился вечер, за окнами переливались миллионы огней, но в душе Олега царила тьма. Он сидел в полумраке гостиной, лениво переключая каналы телевизора, пытаясь заглушить боль, ревность, терзающие его изнутри. Марина вышла из ванной в одном полотенце, её влажные волосы струились по плечам, словно жидкое золото. Она села рядом с мужем, положив голову ему на грудь, ища в нём защиты, прощения. Олег всё ещё был обижен, но жену не оттолкнул, а, наоборот, обнял её за талию, вдыхая такой родной запах её шампуня, чувствуя, как её влажные волосы приятно охлаждают его кожу. — Как день прошёл? — поинтересовался Брагин, поглаживая жену по спине и стараясь не думать о том, что произошло в ординаторской. — Как обычно, несколько сложных операций и парочка сумасшедших пациентов, — Марина устало улыбнулась, хотя в душе нарастала тревога, она знала, что Олег не забыл о происшествии и что он может сделать что угодно. — Ну, в нашей работе без психов никуда, — проговорил Олег, целуя Марину в макушку, его голос слегка дрогнул от напряжения, — Если бы не психи, не было бы развлечений, и мы все сошли бы с ума. Марина сильнее прижалась к Олегу, и на её лице расцвела та самая искренняя улыбка, которую Олег не видел целую неделю. — Ты прав, — прошептала Марина, заглядывая мужу в глаза, и в этот миг между ними словно пробежала искра, возрождая былые чувства, сжигая обиды и недомолвки. Олег притянул Марину к себе, и его губы накрыли её губы в нежном, но в то же время страстном поцелуе. Пальцы Марины запутались в волосах Олега, притягивая его ближе к себе, и он подчинился, отдаваясь во власть нахлынувших чувств. С губ Олег перешёл на шею, покрывая кожу горячими поцелуями, и Марина отвечала ему с той же страстью, желанием стереть из памяти все обиды, все сомнения, раствориться в этом поцелуе, в этом миге единения. Но хрупкую идиллию, словно карточный домик, разрушил телефонный звонок. Резкий звук прорезал тишину комнаты, заставив Олега оторваться от Марины. Взглянув на экран, на котором высветилось имя «Нина», он, не раздумывая, ответил. — Да, Нин, я слушаю, — голос Олега, обычно такой спокойный и уверенный, сейчас звучал напряженно. — Олег, Волошин, он… он… забрал Павлову на операцию, — с трудом проговорила Нина, и в её голосе слышалась едва сдерживаемая паника. Мир вокруг Олега рухнул. Слова Нины ударили его, словно обухом по голове. Всё внутри сжалось от дурного предчувствия. Не прощаясь, он коротко чмокнул Марину в щеку и вылетел из квартиры, на ходу накидывая куртку. Олег не помнил, как спускался в лифте, как заводил машину, как мчался по ночным улицам, нарушая все правила. Сознание его сузилось до одной точки — операционной, где Андрей Волошин оперировал Ирину. Страх, отчаяние — все эти чувства бушевали в нём с неудержимой силой, превращаясь в гремучую смесь, готовую взорваться в любой момент. Дорога до Склифа показалась ему вечностью. Он влетел в больницу, словно ураган, не обращая внимания на удивлённые взгляды медсестёр, на приветствия коллег. — Нина, в какой они операционной?! — выпалил Олег, подбегая к стойке, на ходу пытаясь отдышаться. — В первой, — только и успела сказать Нина. Олег, не теряя ни секунды, рванул в сторону операционных. Он переоделся с невероятной скоростью, словно заправский гонщик на пит-стопе, и ворвался в операционную, залитую холодным, безжалостным светом ламп. Ирина уже лежала на операционном столе, её лицо было бледным, но спокойным под действием наркоза. Андрей, хмурый и сосредоточенный, заканчивал последние приготовления к операции. — Не смей этого делать! Ты же знаешь ещё рано, а если она вообще больше ходить не сможет! — рявкнул Олег, сжимая кулаки так, что костяшки пальцев побелели. — Олег, давай без драмы, это моя операция, и я сам решу, что делать, — Андрей, не поднимая глаз, натянул маску и, бросив на Олега ледяной взгляд, вошел в операционную. — Скальпель! Олег, бессильный что-либо сделать, остался стоять у стеклянной двери, словно зверь в клетке. Он видел, как Андрей склонился над Ириной, как блеснула в его руке сталь скальпеля, как он сделал первый надрез. Каждый писк датчиков, каждый вздох аппарата искусственного дыхания отдавался в его душе острой болью. Время словно остановилось. Олег не мог отвести взгляда от фигуры Андрея, склонившегося над Ириной. В голове крутился вихрь из страха и бессилия. Он ненавидел себя за то, что позволил этому случиться, ненавидел Андрея за то, что тот сейчас был рядом с Павловой.