Мотивация

Ослепительно яркий белый свет. Якса жмурится, пытаясь хотя бы как-то защитить зрение. Постепенно адепт привык и медленно начал пытаться открыть глаза. Боль. Все же, непревычно яркое освещение заставило адепта поморщиться и отказаться от попытки осмотреться еще на пару минут. Наконец-то открыв глаза, Сяо увидел, что находится… В больничной палате. Видимо кто-то все же обнаружил его в том переулке и вызвал скорую. Досада. Алатус тяжело вздохнул и снова закрыл глаза. На мгновение парень расстроился от того факта, что выжил, а не остался коченеть в том тупике. Адепт все же совладал с собой и снова разомкнул веки, в очередной попытке осмотреться. Повернув голову, Алатус увидел… Венти? Паренек сидел на стуле с ногами, обняв колени и уткнувшись в них лбом. Видимо, тихо хныкал, что было понятно по вздрагивающим плечам. Звуков адепт почти не слышал — в ушах будто была вата. Якса медленно потянул руку к младшему, попутно замечая торчащую из нее трубку капельницы. Сяо слабо коснулся ноги барда пальцами, пытаясь привлечь его внимание. Барбатос вздрогнул и поднял на старшего удивлённый взгляд. Глаза у Тотошки были заплаканные — красноватые и немного опухшие. Однако в них сразу же появилась радостная искорка. — Сяо! — воскликнул бард, чуть не свалившись со стула. В ответ якса лишь поморщился — это было слишком громко даже для его «ватного» слуха. — Я сейчас… Я позову врачей! — паренек подскочил и, нацепив обувь, помчался в коридор. Адепт посмотрел архонту в след, после чего повернул голову, переводя взгляд в потолок. Через пару минут Венти вернулся с врачом и тот начал разговаривать с парнем. Однако, Сяо его не слушал. Просто молча смотрел медику в глаза. — Вы меня слышите? — спросил мужчина, чуть наклонившись к брюнету. — Да, да… Слышу, — ответил Алатус, прикрыв глаза, пока Тотошка обеспокоенно смотрел то на него, то на врача. — Вы поступили с сотрясением, парой сломанных ребер и переломом переносицы. — «Хорошо же меня тогда отметелили», — усмехнулся про себя адепт, не глядя на доктора. — А еще… — врач продолжил говорить, но якса отключился от разговора. Из тех отрывков, что Сяо слушал, он понял, что лежать ему тут еще с неделю. Когда же доктор ушел, Венти присел на корточки и взял руку брюнета в свою. — Я так волновался, — прошептал бард, слабо сжимая ладонь яксы. — Зачем ты вызвал скорую? — ответил брюнет, проигнорировав слова младшего. — Я…? Я ничего не вызывал. Чжун Ли как-то обмолвился, что ты в больнице, вот я и… Ты как? Два дня в сознание не приходил. — Два дня? Пиздец, — Сяо потер глаза пальцами, после чего снова взглянул на Венти. — Я очень волновался, — тихо сказал бард, — и… Но я рад, что с тобой все хорошо. Относительно. Сяо промолчал. Тотошка не стал вытрясать из него ответ и продолжение разговора, так что просто пододвинул стул поближе и сел на него, продолжая держать старшего за руку. — Давно ты тут сидишь? — спросил Алатус, глядя в потолок. — Несколько часов. Сразу после пар приехал, — ответил паренёк, — да и… вчера тоже. — Почему ты здесь? — адепт слегка нахмурился и все так же не смотрел на младшего, — ты вроде как меня бросил. Архонт ответил не сразу — собирался с мыслями и подбирал слова. — Я волнуюсь за тебя, — тихо сказал Барбатос, — да и… люблю тебя все еще, — Венти виновато вздохнул, — очень сильно люблю, — еле слышно прошептал он. Сяо поджал губы. Любит. Если любит, зачем тогда бросил? Вопрос так и вертелся на языке, но озвучивать его якса не стал — прекрасно знал, что ему ответит архонт. Венти глянул яксе в глаза, а после отвел взгляд — понял, о чем думает старший. Паренек осторожно гладил ладонь брюнета большими пальцами, глядя вникуда. По его лицу было видно, что он хочет что-то сказать, но сдерживается. Неловкое молчание висело еще около двух минут. Алатус не мог разобраться в том, что он сейчас чувствует. Боль? Грусть? Злоба? Радость, что Венти рядом? Все мешалось, давя на голову, которая и без этого раскалывалась. Барбатос же был рад, что якса хотя бы пришел в себя, пусть и не рад ему, судя по всему. — Может… Хочешь, я принесу воды? — осторожно предложил Тотошка, глядя на возлюбленного. Сяо хотел было отказаться, но почувствовал сухость — то ли она была изначально, то ли появилась сразу после предложения барда. — Да, давай, — тихо ответил Алатус, глядя в потолок. Венти коротко кивнул, после чего быстро встал и вышел из палаты. Вернулся он через несколько минут в бутылкой воды. Якса взял ее у барда и, с некоторым усилием, открутил крышку, чтобы сделать пару глотков. Барбатос все это время сидел у койки старшего с виноватым видом. Словно провинившийся щенок. — Зачем ты напал на Синьору? — тихо спросил паренек, не глядя на старшего. Сяо замялся. Зачем? Он не помнил. Был слишком пьян. Якса напрягся, пытаясь вспомнить что вообще было в тот день. Однако очень быстро пожалел — голова все еще болела. — Я не помню, — честно ответил брюнет, тяжело вздохнув, — я был… пьяный. Венти приблизился и осторожно погладил его по голове, зарываясь пальцами в густые волосы старшего. — Ладно. Главное, что ты жив, верно? Я знаю какие с ней ходят громилы… Сяо потер переносицу, а после снова сделал глоток воды. После этого он взял руку Венти в свою и слабо сжал. — У меня будут проблемы, да? Из-за нее. Синьоры, — тяжело вздохнул якса, глядя на ладонь паренька. Барбатос взглянул на старшего, теребя край больничной простыни. — Не думаю. Ты ее не задел, так что, скорее всего, ей будет плевать. Тотошка снова взглянул Алатусу в глаза, чуть наклонив голову. Ему действительно было интересно, что именно сподвигло адепта нападать на девушку, но напрягать Сяо ради этого он не стал. Яксу выписали через неделю. Его подлатали, но у него все еще было ощущение, словно его побили вчера. Венти не смог прийти на выписку, чтобы забрать яксу — был занят в универе. Однако, спустя часа полтора после возвращения Алатуса, паренек ввалился в квартиру с грохотом и каким-то тортиком. — Сявуше-е-ен, — протянул бард, — ты дома? Якса, прихрамывая, вышел к младшему. Тот виновато улыбнулся, после чего быстренько поставил сумку и коробку с тортом на пол и бросился обниматься. Старший поморщился — не от неприязни, но повреждённое ребро давало о себе знать. — Прости, что не пришел на выписку, — тихо сказал Венти, отстраняясь, — преподы в унике загрузили. Сяо погладил Тотошку по голове, заглядывая в виноватые глаза. — Давай я чай поставлю, — засуетился адепт и развернулся, чтобы пойти на кухню. — Стой, Сяо… Барбатос подошёл сзади, после чего развернул лицо парня к себе и осторожно поцеловал. — Я тебя люблю, — прошептал младший, — очень-очень. Алатус молчал некоторое время, но после тихо ответил: — Я тебя тоже люблю, Венти. Заварив чай, адепт поставил на стол две кружки, а Тотошка разрезал торт на несколько кусков, разложив их по тарелкам. Пили молча, не произнося ни слова. Архонт теребил край своей рубашки, торчащий из-под свитера. Адепт же сверлил взглядом узоры на скатерти, которую ему, казалось недавно, подарил отец. — Мне остаться на ночь? — осторожно спросил бард, нарушая повисшую между ними тишину. Сяо моргнул. Он не знал хочет ли этого. Однако после недолгих поисков, якса нашёл ответ. — Да. Если хочешь. — Хочу. — Хорошо. Старший включил маленький телевизор, что был на кухне — тоже подарок отца. Всё, лишь бы избавиться от гнетущей тишины. За просмотром второсортных телепередач прошёл остаток вечера. Венти придвинулся ближе к брюнету, положив голову ему на плечо и обняв руку. Этой ночью Алатус уснул, слегка обнимая младшего, пока тот что-то читал у себя в телефоне. Сяо проснулся от поцелуев. Венти тихо шмыгал носом и жался к старшему. Вскоре адепт почувствовал на шее влажные следы — не от губ, а от слез. Архонт тихо поскуливал, обнимая Сяо и утыкался лбом то в его грудь, то в шею, ластясь как большой кот. Адепт осторожно положил ладонь на макушку барда. Тот слегка вздрогнул от неожиданности, а после отстранился, вытирая глаза. — Венти, все в порядке? — тихо спросил Сяо, заглядывая в красноватые глаза паренька. — Я? Да. Все… Все в порядке. Честно, — Барбатос выдавил улыбку, а после сел, обняв себя руками. — А ты уверен? — тихо спросил адепт, не поднимаясь. — Я просто… Скучал по тебе. Пока ты был в больнице. Якса протянул руку, положив ее на щеку барда. Венти медленно поднял на возлюбленного взгляд, а после отвел его в сторону. — Я тебя люблю, — сказал вдруг брюнет, глядя на архонта, — и я тоже скучал. — Я тебя тоже, — шепотом ответил младший, а после лег обратно к старшему, положив голову на его плечо. Адепт достал свой телефон. Он предупреждал начальство о том, что он в больнице и будет на больничном какое-то время. Однако ему все равно пришло письмо от отдела кадров. — Меня уволили. — Что? — Сказали, что мое поведение в тот день было неподобающим и они приняли решение меня уволить. Это Синьора постаралась? Не думаю, что они так жестко мониторят поведение сотрудников в выходные дни. — Наверное… Черт, и что теперь делать? — Не знаю… Я и так с трудом устроился в ту компанию. Алатус откинул телефон в сторону и уставился в потолок. — Может… У тебя есть какое-нибудь хобби? Рисование? Фриланс тоже как вариант. — Рисование? Ну… других вариантов не так много. Я попробую. Сявушену пришлось откопать старый графический планшет — гаджет, которым он решил себя побаловать на двадцатилетие. Когда-то он действительно увлекался рисованием и у него хорошо получалось, почему бы не попробовать фриланс? Рисовать какие-нибудь обложки под заказ или еще что-нибудь. К тому же… счета сами себя не оплатят, а это уже аргумент посерьёзнее. К тому же, парни вместе пришли к выводу, что Тотошке стоит попробовать устроиться в какой-нибудь бар, где нужна живая музыка. Сначала дела шли не очень, у Сяовенов были как взлёты, так и падения. Что в личной жизни, что на работе. Со временем у адепта появилась клиентская база, которую он постепенно расширял. А Венти начал обретать популярность и его даже начали приглашать на корпоративы и в крупные бары. В какой-то момент музыка архонта выстрелила и ему предложили пару контрактов. Не обходилось без косяков — как-то Алатус испортил обложку для журнала модного бренда, что повлекло за собой соответствующие последствия. Бард однажды сорвал корпоратив, на который был приглашен, напившись и начав танцевать на столе. Впрочем, они справлялись со всем вместе, несмотря на мелкие ссоры. А это самое главное, ведь они — мотивация друг для друга продолжать жить.