Люблю

***

Не криви улыбку

Не криви улыбку, руки теребя, —

Я люблю другую, только не тебя.

Ты сама ведь знаешь, знаешь хорошо —

Не тебя я вижу, не к тебе пришел.

Проходил я мимо, сердцу все равно —

Просто захотелось заглянуть в окно.

Сергей Александрович Есенин

— Я люблю тебя.       — Мне жаль.       — Что?       — Брэдли, ты травил меня, моих друзей и моего отца. Что ты ещё хочешь от меня услышать после всего того дерьма, что ты мне принёс? Я люблю тебя тоже, давай поженимся и умрём в один день, как настоящая семья? Если да, то вынужден тебя разочаровать — я лучше ноги себе переломаю и пальцы откушу, чем сойдусь с тобой.       Брэдли молчит, шокировано смотрит на Макса и не верит услышанному, пусть ответ и был очевиден. В конце концов лишь в глупых бульварных романах «жертва» влюбляется по уши в своего обидчика и забывает о всех причинённых бедах.       А тут суровая реальность.       На вкус она как пыль.       — И ты парень к тому же, а я девушек люблю, понимаешь? И ты не самый симпатичный парень, даже вообще не симпатичный. А у меня только на девушек…       Макс путается в словах, несёт бред, но доля правды в нём есть. Наверное, слова не удаётся подобрать, потому что признание Брэдли прозвучало слишком неожиданно. Это сравнимо с приездом отца в колледж. Однако папа вызывает стыд, но никак не ненависть и жгучую обиду. Папа никогда не унижал намеренно, в отличие от Брэдли.       Тот сейчас в душу волком смотрит, губы поджимает и ждёт непонятно чего. Наверное, он хочет услышать смех, понять, что все слова — не более чем неудачная шутка, после которой последует страстный поцелуй и клятвы в любви.       Но Макс целоваться не лезет.       Ему просто неловко, но по-плохому неловко.       В его глазах нет ни намёка на нежность или сочувствие, зато имеется искреннее желание сбежать куда подальше от поклонника и игнорировать его до окончания колледжа, а по его завершении можно бросить напоследок «пошёл на хер».       Молчание прерывает Макс:       — Давай оставим это между нами?       — А что такое? Боишься, что весь колледж будет считать тебя геем?       Снова Брэдли язвит, пытается отчаянно защититься, усмирить кровоточащее самолюбие, но ничего не получается. Выглядит он в итоге ещё более жалко, а Макс — раздражённо. Он не собирается вникать в детские травмы Брэдли, сопереживать ему, пытаться разобраться со скопившимся дерьмом. Макса не волнует, насколько жестоким был отец у Брэдли, как долго тот подавлял в себе влечение к мужчинам, каких сил стоило принять свою гомосексуальную ориентацию, чего стоил каминг-аут перед друзьями и родителями.       Максу справедливо плевать.       Он думает над ответом и нарушает молчание:       — Нет, я просто не хочу, чтобы меня считали очередной твоей подстилкой, готовой терпеть и прощать любое дерьмо.       — То есть дело в том, сколько успело у меня побывать в постели?       В голосе Брэдли сквозит предательская надежда. Он впервые так сильно в кого-то влюбился, впервые так сильно кого-то хочет во всех смыслах, впервые не может кого-то получить. Максу плевать на деньги, пусть и в его семье их немного, он не боится последствий отказа (Тэнк вполне готов свернуть шею любому обидчику лучшего друга), а ещё быстро затолкнёт этот разговор в глубины разума, а вспоминать будет лишь во время пьянок с друзьями.       — Мне плевать, с кем ты трахался, сколько там у тебя побывало людей в постели. Я просто не хочу с тобой встречаться, понимаешь?       — Для всего должна быть причины.       — Я только что назвал их, чем ты меня слушал?       — Я не…       — Ты мудак, Брэдли, просто скотина, не умеющая думать о других. Ты отвратителен! В тебе нет ничего, кроме денег, тебя невозможно искренне любить! Сними розовые очки и пойми, что ты для меня в первую очередь сволочь, а не прекрасный парень. Я тебя ненавижу, ты… ты просто сволочь, сволочь, я видеть тебя не хочу.       Кажется, Макс сейчас откровенно мстит, додумывает ненависть, чтобы растоптать чужие чувства. Своеобразный способ опустить того, кто после соревнований так и не перестал подначивать и смешивать с грязью. Впервые Макс чувствует себя «выше» и сильнее Брэдли, потому и использует это в полной мере, с особым смаком.       Снова молчание.       Напряжённое и едкое.       Оно разъедает Брэдли изнутри, заставляет мысленно корчиться и ненавидеть себя за уверенность в том, что харизма способна заставить простить любое дерьмо. Оказывается — чужие чувства намного-намного сложнее, особенно когда они принадлежат тому, кто знает себе цену и не швыряет себя в раздел «скидок» и «акций».       Макс снова нарушает молчание:       — Ещё что-то скажешь?       Брэдли собирается съязвить, но вовремя прикусывает кончик язык, чтобы притихнуть.       — Тогда… Тогда надеюсь — мы больше не увидимся лицом к лицу.       И Макс уходит, оставляя Брэдли одного.

***