Жасмин

       Ночью Кейджа разбудил звук закрывающейся входной двери: мама вернулась домой. Если раньше ночами её возвращение не было громким, то сейчас можно было подумать, что она не в настроении: оттого, как она хлопнула входной дверью, едва ли крошки с потолка не посыпались.       Внезапно дверь в комнату Энтони отворилась, и за ней показалась освещаемая коридорным светом низкая фигура, обтянутая платьем и выставляющая напоказ все свои несовершенства.       – А я тут видела, что тебя провожали.. – начала мама хриплым голосом. Речь её была невнятной. – Я же у соседки сидела. Что, я не говорила? А зачем ты общаешься с кем-то?      Энтони привык к подобным вопросам с её стороны, и в трезвом и нет состояниях. Он спросил:       – Хочешь сказать, нельзя?       – Нельзя.. Да он же с волосами длинными, тьфу! – она засмеялась, и вдруг что-то полетело прямо в Кейджа. Что-то блестящее на свету и тяжёлое.       Благо он увернулся, и в тот же миг послышался звонкий треск стекла. Мать кинула в него бутылкой с вином, и её содержимое кровавой лужей овладело одеялом. Это вряд ли можно отстирать.       – Почему не поймал? – маму это слегка огорчило, но вряд ли можно было обидеть её надолго, когда в крови вовсю блещут алкоголь и никотин. Она посмеялась: – плохо с ориентацией в пространстве! Сам стирать будешь, ясно?       Мать уселась прямо на пол, загородив своим массивным телом проход. Едва ли можно было услышать тихую песню, что она напевала.       Энтони ошарашенно смотрел на эту картину, кидая взгляд то на запачканную постель, то на маму, ну а потом послышались противные всхрапы. Когда она медленно повалилась на бок, что-то полилось из её рта: слюна. На всю комнату, что совсем недавно была проветрена, раздалась эта отвратительная вонь. Здесь просто невозможно находиться.       Пришлось переступать через маму и идти на кухню: это последняя комната, что всё ещё сохранена от этого смрада.       Маленький и пыльный диван, стоящий в углу комнаты стал временным местом для сна.       На утро Кейдж как и всегда оказался подавленным. Глаза неприятно щипало, а виски болели так, словно та бутылка в него всё же попала. Было необходимо собраться, и, несмотря на обстановку, он сумел сделать всё необходимое, вскоре направившись к выходу. Свою цепь Энтони оставил на столе. Не было настроения её надевать.       Уже через пять минут он был на улице, но направлялся не в школу, а к подъезду Райана: появилось желание встретить его и пройтись вместе. Этот человек весьма полезен, и, быть может, развеет неприятные осадки этой ночи.       Тони скрестил руки и, облакотившись на колонну подъезда, принялся ждать, справляясь с морозом.       Хэйз вышел из дома только через десять минут. Слегка запыханный, с собранными в хвост волосами он уставился на Кейджа.        — Доброе.. утро? — кажется, Райан опешил при виде одноклассника. Он явно не ожидал, что у подъезда кто-то будет его ожидать. — Я надеюсь, ты тут не долго стоишь?       – Да, очень доброе, – с сарказмом ответил тот. – Нормально я здесь стою. Немало.       — Пошли тогда быстрее, пока не заболел, — Хэйз выглядел весьма обеспокоенным.       – Я редко болею, – Энтони двинулся в сторону школы, а потом, стесняясь своего вопроса, всё же спросил: – послушай, а ты не знаешь, чем лучше отстирать.. вино.. от одеяла?       Собеседник слегка нахмурился. Он с видимым волнением посмотрел на Кейджа, а потом ответил:       — Я посмотрю средства. Хотя, легче будет купить новое.       – Ага, конечно. Буду я тратиться на подобную мелочь.             На деле, Энтони мог потратиться на новое одеяло, но деньги, что были отложенны на ежедневные потребности вчера были потраченны. Все остальные лежат в укромном месте и предназначенны для другого.       Но Тони и не жалел, что потратил последние сбережения для себя на те конфеты. Он любит радовать людей, платить за чьё-то счастье, и все пять лет ему было некого радовать, некого удивлять. Потому вчера он не позволил себе упустить такую возможность.       У Кейджа даже возродился смысл жить: Райан сказал, что стоит подождать - и он скажет, где искать Элиана. Наверное, стоит держать этого человека под боком, если желание найти превыше желания умереть. Пускай мать хоть прибьёт сына гвоздями к стене, он всё равно это переживёт, лишь бы только найти ᥱᴦ᧐.       Дорога до школы заняла недолгие пять минут. Между юношами господствовала тишина. Райан словно боялся задавать вопросы спутнику, боялся надавить или обидеть, а потому выбрал вариант идти молча, но всё же украдкой на него поглядывая.       В помещении было значительно теплее. Райан повернулся к Кейджу с предложением:       — Давай ты постоишь у батареи, погреешься, а я пойду куртку повешу? — это больше было похоже на убеждение, нежели вопрос.       Тот же посмотрел на него с негодованием. Он спросил:       – Я тебе кто? Ребёнок что ли?       — Немного упрямый, но не ребенок. Я просто хочу, чтобы ты погрелся, поскольку долго ждал меня на улице.       – Я не долго тебя ждал, – Энтони отказался от этой затеи, и вскоре повесил свою куртку сам.       Здесь скорее было опасение, что что-то произойдёт с его верхней одеждой, окажись она в чужих руках. Однако стоило сказать и про непривычку к подобной заботе, даже если та вдруг окажется неискренной.       Энтони ждал одноклассника, иногда оборачиваясь: проверял, нет ли поблизости недоброжелательных личностей по типу грузинов.       Вскоре Хэйз оказался рядом.        — Боишься кого? — поинтересовался он.       – Что за вопрос? Я просто наблюдаю.       – Слишком обеспокоенно ты наблюдаешь.       – Не придерайся ко всему. Если я сказал, что просто наблюдаю ‐ так оно и есть.       Внезапно Райан положил ладонь на его макушку и слегка потрепал по волосам.       – Ты как котёнок, – начал он, а потом пояснил: – вроде милый, а царапаешься.       Смешанные чувства. Неожиданно и в малой мере приятно, но отдалённо это действие заставило Кейджа почувствовать острый укол печали.       𐌿ᥱᥴ᧐чнᥙцᥲ.       Нᥲд᧐ᥱд᧘ᥙʙ᧐ᥱ ᥴ᧐᧘нцᥱ δᥙ᧘᧐ ᥰ᧐ ᴦ᧘ᥲɜᥲʍ, ᧘ᥱᴛ᧐ δы᧘᧐ ʙ ᥴᥲʍ᧐ʍ ᥴʙ᧐ёʍ яρκ᧐ʍ ᥰρ᧐яʙ᧘ᥱнᥙᥙ. 𐌿ᥱᥴ᧐κ δы᧘ ᥙ ʙ ᴛᥲᥰκᥲх, ᥙ ʙ ʙ᧐᧘᧐ᥴᥲх, ᥙ дᥲжᥱ ᴛ᧐нᥱньκᥲя ɸуᴛδ᧐᧘κᥲ дᥲ ɯ᧐ρᴛы нᥱ ᥴᥰᥲᥴᥲ᧘ᥙ дᥱʙяᴛᥙ᧘ᥱᴛнᥙх ʍᥲ᧘ьчᥙκ᧐ʙ ᧐ᴛ учᥱᥴᴛᥙ цᥱ᧘ᥙκ᧐ʍ ᥙ ᥰ᧐᧘н᧐ᥴᴛью ᧐κᥲɜᥲᴛьᥴя ʙ ᥰᥱᥴκᥱ. Еᥴ᧘ᥙ д᧘я ʙᥴᥱх ᧐ᥴᴛᥲ᧘ьных ϶ᴛ᧐ᴛ дᥱнь κᥲжᥱᴛᥴя чᥱρᥱᥴчуρ жᥲρκᥙʍ ᥙ нᥱᥰ᧐дх᧐дящᥙʍ д᧘я ᥰρ᧐ᴦу᧘κᥙ, нᥙκᴛ᧐ ᥙɜ дʙух дρуɜᥱᥔ ᴛᥲκ нᥱ ᥴчᥙᴛᥲᥱᴛ. Дᥲжᥱ δудь ᥴ᧐᧘нцᥱ ᥴᥰρяᴛᥲнн᧐ ɜᥲ ᴛучᥲʍᥙ, д᧘я нᥙх ᧐н᧐ ʙᥴё ρᥲʙн᧐ δы ᥴʙᥱᴛᥙ᧘᧐: ᥙх дρужныᥱ ᥴᥱρдцᥲ ᥙᥴκρᥙ᧘ᥙᥴь яρчᥱ, ᧐ᥴʙᥱщᥲ᧘ᥙ ᥰуᴛь ᥙ дуɯᥱ ᥙ дρуᴦ дρуᴦу.       – Еᥴ᧘ᥙ ᥱщё ρᥲɜ ᥴ᧘᧐ʍᥲᥱɯь ʍ᧐ᥔ ɜᥲʍ᧐κ - я ᴛᥱδя ᥰᥱᥴκ᧐ʍ ɜᥲκᥙдᥲю, – ᥰρᥙᴦρ᧐ɜᥙ᧘ Т᧐нᥙ ʙ ᥰ᧐ᥰыᴛκᥲх ᥰ᧐чᥙнᥙᴛь ρᥲᥴᥰᥲʙɯуюᥴя δᥲɯᥱнκу. Еᴦ᧐ дρуᴦ ɜᥲ᧘ᥙ᧘ᥴя ᥴʍᥱх᧐ʍ. С ᧘учᥱɜᥲρн᧐ᥔ у᧘ыδκ᧐ᥔ Э᧘ᥙᥲн ᥰ᧐ᴛρᥱᥰᥲ᧘ ᥱᴦ᧐ ᥰ᧐ ʙ᧐᧘᧐ᥴᥲʍ ᥙ ᥰ᧐дδᥲдρᥙ᧘:        — Я ᴛᥱδᥱ н᧐ʙыᥔ ᥰ᧐ᥴᴛρ᧐ю!       Энᴛ᧐нᥙ у᧘ыδну᧘ᥴя ᥙ ᥰρᥙщуρᥙ᧘ᥴя, ᥰ᧐чуʙᥴᴛʙ᧐ʙᥲʙ ужᥱ ᥰρᥙʙычн᧐ᥱ ᧘ёᴦκ᧐ᥱ ᥴʍущᥱнᥙᥱ. Вᥴё жᥱ Э᧘ᥙᥲн нᥱ ᥴᥰᥱцᥙᥲ᧘ьн᧐ ᥰ᧐᧘᧐ʍᥲ᧘ ϶ᴛу δᥲɯню, ᥙ κ ᴛ᧐ʍу жᥱ - ᥱʍу ʙᥴё ᥙ ʙᥴᥱᴦдᥲ ᥰρ᧐щᥲᥱᴛᥴя.       – 𐌿᧐ʍ᧐жᥱɯь нᥲᥔᴛᥙ κᥲκ᧐ᥔ-нᥙδудь ᧘ᥙᥴᴛᥙκ? – Сᥰρ᧐ᥴᥙ᧘ Т᧐нᥙ, ᥰ᧐κᥲɜᥲʙ нᥲ дᥱρᥱʙ᧐ нᥲᥰ᧐дᥲ᧘ёκу. – Эᴛ᧐ δудᥱᴛ ɸ᧘ᥲᴦ д᧘я ɜᥲʍκᥲ.       – 𐌿᧐ʍ᧐ᴦу, – ᧐ᴛʙᥱᴛᥙ᧘ Э᧘ᥙᥲн ᥙ ᧐ᴛᥰρᥲʙᥙ᧘ᥴя нᥲ ᥰ᧐ᥙᥴκᥙ "ɸ᧘ᥲжκᥲ".       𐌺ᥲκ ᴛ᧐᧘ьκ᧐ нужныᥔ ᧘ᥙᥴᴛ δы᧘ нᥲᥔдᥱн, ᥲ κ ᴛ᧐ʍу ʙρᥱʍᥱнᥙ Т᧐нᥙ ужᥱ ᧐ᴛᥴᴛρ᧐ᥙ᧘ нᥱд᧐ᥴᴛᥲющᥙᥱ дᥱᴛᥲ᧘ᥙ ᥴʙ᧐ᥱᴦ᧐ ᥰᥱᥴ᧐чн᧐ᴦ᧐ ɜᥲʍκᥲ, ᥴᥲʍᥲя ᴦ᧘ᥲʙнᥲя ᥱᴦ᧐ чᥲᥴᴛь - ɸ᧘ᥲᴦ - ʙᥱ᧘ᥙчᥱᥴᴛʙᥱнн᧐ ʙ᧐ɜʙыᥴᥙ᧘ᥲᥴь нᥲ ᥴᥲʍ᧐ᥔ ʙыᥴ᧐κ᧐ᥔ δᥲɯᥱнκᥱ.       – Тᥱᥰᥱρь ʙᥴё, – ᥴ ᴦ᧐ρд᧐ᥴᴛью ᥰρ᧐ᴦ᧐ʙ᧐ρᥙ᧘ Энᴛ᧐нᥙ, ρᥲᥴᥴʍᥲᴛρᥙʙᥲя ᥙх ᧐δщᥱᥱ ᴛʙ᧐ρᥱнᥙᥱ ᥙ ᧐ᴛᴛρяхᥙʙᥲя ρуκᥙ ᧐ᴛ ᥰᥱᥴчᥙн᧐κ.       Э᧘ᥙᥲн ʙн᧐ʙь ᥰ᧐ᴛρᥱᥰᥲ᧘ ᥱᴦ᧐ ᥰ᧐ ᴦ᧐᧘᧐ʙᥱ ᥙ δы᧘ ᥴ᧐᧘ᥙдᥲρᥱн.       – Очᥱнь κρᥲᥴᥙʙ᧐

***

      Райан потормошил Кейджа за плечо, щёлкая пальцами перед его глазами.       – Ты чего? – спросил он. – Плохо стало?       Энтони и ранее слышал его голос, но тот словно был на фоне. На фоне яркого воспоминания, что хлестнуло ножом по самому сердцу.       – Нет, – ответил он, направляя одноклассника к выходу. – Задумался кое о чём..       — Не пугай так больше, — Райан двинулся за Кейджем, и уже вместе они направились к нужному кабинету физики.       Как только они оказались в классе, Кейдж по привычке раскинул портфель на всю парту, так как всё равно сидит один, но в этот раз ему вдруг стало стыдно за такой поступок. Он прошёл к стене, придвинув к ней и рюкзак, а стул у края слегка отодвинул от парты. Этим жестом Энтони приглашал Райана сесть с ним.       Тот улыбнулся и положил свой портфель рядом с партой, поинтересовавшись:        — Сегодня во сколько собираешься ко мне прийти?       – Думаю, когда будет удобно. В любом случае приду.       – Хорошо, – Хэйз помолчал, а потом совсем тихо добавил: – но я всё равно боюсь не увидеть тебя больше.       – А куда я денусь? Мне только и остаётся, что к тебе ходить.             Когда начался урок, в класс вошёл преподаватель. Но всё, что он сказал - это то, что у него есть обязанность вести урок паралелльно с восьмым классом. В общем, учитель оставил их, и Кейдж воспринял это как шанс. Если вспоминать, то Райан спрашивал за брелок, что и на данный момент весит на его рюкзаке. Энтони не ответил ему правдой тогда, а потому можно сказать обо всём сейчас. Мысль об этом появилась ещё вчера.       – Я не ответил тебе на счёт брелка, – он повернулся к Хэйзу, дабы убедиться, что тот слушает, и продолжил: – в общем.. когда-то Элиан дарил мне веточку жасмина. Насколько я помню, он выкрал её. Со временем, когда оставался последний цветок, - я не упустил возможности сохранить память об этом подарке. Взял и сделал для себя такой вот брелок, – Тони покрутил его в руке, проматывая воспоминания, и насупил брови. – Поэтому я так боюсь потерять эту вещь. Я ведь ежедневно о нём думаю. Вспоминаю. У меня в голове не складывается тот факт, что Элиан просто.. живёт своей жизнью. У него давно началась другая жизнь, а у меня без него ничего не складывается. Мне кажется, он даже не помнит меня.       Райан слушал его внимательно. В конце концов, поджав губы, юноша ответил:       – Поверь: он тоже о тебе вспоминал. И вспоминает по сей день.       – И как же он там?       – Плохо, – выдохнул Хэйз. – Тебя ищет.       Райан хоть и вышел быстрее, чем ожидалось изначально, но при виде Кейджа, стоящего в таких погодных условиях, он уже не знал, плакать ему или сразу с крыши прыгать. Он схватил Тони за запястье, поведя за собой по направлению к подъезду.        — У меня нервный срыв случится когда-нибудь. Бегом домой, греть тебя буду.       "Как мамка печётся.." – пронеслось у Кейджа в голове, но пришлось промолчать. Просто выдернув кисть, он послушно двинулся следом.       У Райана дома Энтони быстренько поздаровался с его сожительницей, загрустив, что у него не было денег на что-то в подарок, и они отправились за проект. Работа в этот раз казалась ему раздражительной, хотелось поскорее её закончить. Он заставлял себя думать, справляясь с головной болью, что прогрессирует с самого утра.       К наступлению темноты стало ещё хуже: его щёки приобрели нездоровый румянец, на лбу выступила испарина. Кейдж скромно поинтересовался:       – Там ещё много?       — Нет, немного осталось, — а затем, не оборачиваясь, добавил: — если хочешь - можешь поспать.       – Я за работой не сплю. У вас есть что-то типа обезбола?       – Не знаю, а что такое?       Райан с беспокойствием обернулся на него. Поначалу он попробовал приблизительно понять, есть ли у Кейджа температура, докоснувшись до его лба тыльной стороной ладони. Затем, не узнав должного, Райан попробовал заново, но уже более чувствительной частью своего тела: губами. Тогда наконец стало ясно.       – Постоял на морозе, называется... – вымолвил он.       Хэйз выдохнул и направился на кухню. Возвратился он с небольшой коробочкой в руках. Достав из неё градусник, юноша протянул его больному.       Тот послушался, и спустя несколько минут устройство запищало, вещая, что температура измерена. Энтони протянул его Райану, увидев, что градус его тела составил тридцать семь с половиной. Эта цифра показалась ему невнушительной. Хэйз принялся ждать, пока температура поднимется до тридцати восьми, дабы дать жаропонижающее, ну а работу пришлось временно отложить.       – Необязательно держать меня здесь, – начал Тони в надежде, что сможет убедить одноклассника отпустить его. – Я могу пойти домой, найти там что-нибудь, и если что - купить недостающее.       Ага, как же. Может, он и купит, но платить придётся отнюдь не деньгами.       – Сиди и не рыпайся, – нахмурился Хэйз. – Домой я тебя не пущу.       Кейдж лишь раздражённо выдохнул, мирясь с учестью. Сейчас им движет злость, выявленная простудой, но будь он в здравом уме - пожалел бы, что выводит Райана своим поведением. Тот всего лишь хочет ему помочь.       С переодичностью целуя Энтони в лоб, Хэйз проверял температуру, и с каждым разом всё дожидался, пока та поднимется. Спустя малость времени она была перемеренна, и нужное число наконец показалось на градуснике.       После того, как Райан дал ему даропонижающее, Энтони прикрыл глаза, не в силах больше держать их открытыми. Откинувшись на спинку стула, Кейдж начал размышлять:       – Интересно, а понравится ли этой бабе наш проект..       Он имел ввиду учительницу.       — Да какая разница. Даже если не понравится - она будет вынуждена поставить хорошую оценку.       – Судя по тому, что она неадекватная.. В общем, у неё найдётся причина занизить.       – Мне главное с тобой время провести.       – Почему для тебя это так важно? Неужели больше не с кем время проводить?       — Мнᥱ нужᥱн ᥙʍᥱнн᧐ ᴛы.       Кейдж усмехнулся:       – Нужен я ему. У тебя извращённые вкусы в выборе людей.       – Это не так, – Райан говорил это искренне. Всем своим тоном юноша пытался убедить Кейджа в том, что он не прав.       – Хорошо, спорить не стану. А чего мы ждём?       – Просто болтаем. Незачем чего-то ждать.       – Тоже сойдёт. Только тогда надо хоть тему интересную найти.       Хэйз посмотрел на него с улыбкой, поинтересовавшись:       – И какую же тему ты хочешь затронуть?       – Не знаю, плохо думается.       – Тогда позволь мне задать неприятный вопрос: что происходит в твоей семье?       Энтони слегка нахмурился, не понимая, зачем ему эта информация. Он ответил кратко:       – А что должно? Ну, я живу с мамой. Мама пьёт, папа умер. Зарабатываю сам, но в основном денег нет.       Но здесь нет ни единой подробности.       Ранее, когда Энтони был совсем мал и только-только начал дружить с Элианом, будучи в возрасте пяти лет, его мать уже пила. Если верить рассказам родственников, то эта привычка у неё ещё с самой молодости, но если сравнивать тогда и сейчас - в то время она позволяла себе бутылочку алкоголя всего раз в две недели. Но и сама по себе его мама была строгой. Вечно контролировала и сына и мужа, к тому же будучи нарциссической личностью. Она не давала своей семье должного покоя. Только изредка её настроение было хорошим, однако, стоит сделать что-то не так - и ты совершил ошибку, нагнав на себя её гнев.       Энтони был практически копией своего отца и ранее в точности повторял его характер. Только вот он, Дэвид Кейдж, свет его очей, вдруг был жестоко убит неизвестной по сей день личностью. Если для Энтони папа был единственным человеком, что защитит от жестокой матери и успокоет душу, то после его смерти он попросту не знал, что делать. Тони остался наедине со своей мамой, и уже никто не мог переубедить её во вспышках гнева, направить нужной дорогой.       Да и она вскоре совсем потеряла верный путь: упустив того, кого любила, спилась и со временем утеряла рассудок. Все её выходки и те действия, что она позволяла себе совершать с сыном в некоторых местах на теле запомнились маленькими шрамами.       Когда отца не стало, со временем его заменой стал Элиан, и только благодаря ему душа Кейджа могла успокоиться и насладиться моментом жизни. Элиан был всем, что у него было, а сейчас у него нет нᥙчᥱᴦ᧐.       Конечно, такой образ жизни его матери помешал ей как прежде зарабатывать на пропитание, и в итоге она прибегла к высшим мерам, отправившись на трассу. На данный же момент это дело не так часто посещает её жизнь: куда пуще она взлюбила пьянки с соседкой Любой и прогулки по ночным клубам.       На самом деле, у Энтони имеются деньги: он зарабатывал отнюдь не самым легальным способом, торгуя сигаретами и алкоголем среди старших классов, а иногда и вовсе веществами. Все товары Кейдж брал у мамы из ящика, а из-за её проблем с памятью она и не замечает этого.       Все заработанные средства отложенны на будущее: на оплату налогов, и брать часть денег да тратить на такие безделушки как очиститель для постели или даже новое покрывало - бред. Можно прожить и так.       На самом деле, ранее его семья была вполне богата. Только вот наследство, такое как квартира, украшения и все имеющиеся деньги его мать упустила, встретив н Ще того человека. – Я понял. Прости за вопрос, – Райан отвёл взгляд, усердно о чём-то размышляя.       – Да ладно, я люблю подобные вопросы. Меня же некому об этом спросить, поэтому незачем извиняться.       – Тогда скажи: что значило то, что ты "не успеешь" доделать конспект?       Райан хотел убедиться в своих предположениях. Но также он хотел избежать возможного ответа.       – Та, сдохнуть собирался, вот и всё. Но раз ты знаешь Элиана и вскоре сможешь помочь его найти, то почему бы и не задержаться?       – Ты даже задумываться об этом не должен. Не повторяй.. – Хэйз подумал перед дальнейшим озвучиванием предложения, и вскоре закончил: – ..его ошибок.       – Захочу - повторю. Подожди, вы настолько близки, что он и об этом тебе рассказал?       Несколько лет назад, когда Элиан всё ещё был в жизни Кейджа - пришлось спасать его от суицида.       – Он просто слишком эмоционально рассказывал о тебе, – пояснил Райан. – Проболтался.       – Проболтаться - не в его духе. Ты что-то не договариваешь.       Хэйз улыбнулся, а затем, подавшись чуть вперёд к Кейджу, тихо сказал:       – Я многое тебе не договариваю.       – И когда же ты скажешь всё?       – Когда-нибудь, – уклончиво ответил       Райан с неуверенностью в голосе. – А не боишься ли ты разочароваться в Элиане?       – Всё может быть. Но мне важно лишь одно: увидеть его. Может, пойму, нужен ли ему на данный момент, возобновлю общение. На всё это одна единственная причина.       – А если он опустился? – Хэйз взглянул ему прямо в глаза, его голос приобрёл неестественный ему тембр. – Начал принимать, или много выпивает? А вдруг делает что-то незаконное? Всё также хочешь увидеть его?       – Да, – твёрдо ответил Кейдж, слегка повысив тон.       – Я тебя понял, – Хэйз отвернулся, в неуверенности прикусив нижнюю губу. И вот так, опять не узнав правды а только больше запутавшись, Энтони откинулся на спинку стула и томно выдохнул. Ещё утром он осознал свою тягу к Райану, но никак не мог понять, откуда она. Знал только, что дело не в Элиане.       – Кстати, – начал Хэйз. – Ты не знал, но для справки: сегодня спишь у меня.       – С чего вдруг?       – Я не пущу тебя домой в таком состоянии. К тому же: на улице мороз, а ты собрался с температурой до дома тащиться. Ты мне живой нужен, так-то.       – Допустим.. И где же тогда я буду спать?       – В этой комнате.       – Хорошо.       Кейдж и сам не ожидал, что так легко на это согласится. Уже даже не было сил спорить. Пусть его хоть на полу положат - всё равно. Главное поспать.       – Сейчас хочешь лечь? – поинтересовался Райан.       – Если можно.       – Ты ещё разрешения спроси. Ложись, конечно, я сейчас уйду.       Энтони выдохнул, поблагодарив его, и вскоре устроился на диване, отвернувшись к стене.       Сон наступил быстро, никакой шорох или грохот не мог разбудить его. Здесь спалось намного спокойнее, засыпалось быстрее. Было такое ощущение, что он спит не в гостях, где его едва знают, а в своём собственном, тёплом и, к сожалению, несуществующем доме, пропитанном любовью. Такое чувство было и при виде Райана. Он пригрел его и заботился так, словно не одноклассник ему, а старший и любящий брат. Пускай слегка строгий. Хэйз же сел около кровати, рядом с Кейджем. Он был настроен на его лечение, и с понятием того, что во сне температура может подняться, а потому караулил его всю оставшуюся ночь.

***

      Энтони проснулся в семь часов утра и вдруг вспомнил, что во время сна не раз просыпался от чужих прокосновений. Приподнимая веки, перед глазами был сидящий у кровати силуэт с иссиня-чёрными волосами и такими же тонкими бровями. В сонном состоянии пусть Кейдж и не предавал этому значения, сразу же засыпая вновь, но сейчас вдруг осознал: "неужели Райан всю ночь следил за его состоянием?"       При мысли об этом в груди потеплело, но юноша отогнал дурное чувство. Сейчас он заволновался: как долго ему придётся находиться у Райана дома? Пока хворь не пройдёт, или пока ему не надоест держать одноклассника у себя? И неужели тот каждую ночь будет оставлять сон и бережно следить за ним?       Утреннее солнце едва показывалось за горизонтом, предоставляя морозной ночи последние минуты своего господства.       Тони выглянул в окно, протерев глаза, и в удивлении приподнял брови: и как же раньше он не замечал всей красоты собственного двора? Тонкие веточки давно опавших деревьев спокойно покачивались на ветру, что ласкал их зимней стужей; одинокие лавки за ночь осыпало небольшим слоем снега, кой при свете тусклых уличных фонарей блестал, словно глиттер.       На улице как и на душе было тихо, спокойно. Энтони впервые за долгое время чувствует умиротворение и не ощущает былого страха перед предстоящем днём: дома у Райана всё вдруг забывается и теряет значение. Здесь его окутывает забота, а не ненависть.       Через некоторое время в комнату зашла      обеспокоенная старушка. Она тащила на себе несколько лекарств и собственные тяжёлые вздохи.        — Мальчик мой, ты как? — прохрипела женщина, подходя к Кейджу и ладонью проверяя его температуру.       – Ну что же вы, – Кейдж всерьёз заволновался, что подобная ноша чересчур утруждает её, и, аккуратно обхватив старушку за оба плеча, помог сесть. – Со мной всё хорошо, незачем переживать.       – Внук написал мне, чтобы я последила за тобой.       – Это необязательно. Я уже вполне нормально себя чувствую, – пришлось слукавить, дабы пожилой человек лишний раз не пыхтел над ним. Будто бы он сам о себе не позаботится. – Просто скажите, что мне нужно. Я сам всё сделаю.       — Ой, это у тебя пока что температура маленькая.. — она погладила Энтони по голове, спрашивая: — головушка не болит, милый?       – Нет. Я, наверное, за ночь поправился.       — Ну, как же? У тебя сейчас лобик горячий ещё, полежи, поспи немного. Внук не скоро придёт.       – Ну и ничего страшного. Спасибо. А.. можете ответить на один вопрос? Скажите, у вашего внука есть какие-то знакомые, учащиеся в этой школе?       — Этого я не знаю. Он мне мало что рассказывает из школы. Но навряд ли у него есть знакомые в этой школе. Всё-таки, внучёк из другого города.       – А мне он говорил, что есть... Ладно, а как мне к вам обращаться?       – Как хочешь, милый. Можешь тоже "тётушкой", как внучёк, а можешь по имени. Меня Таня зовут.       – Хорошо, тётя Таня, – решил совместить Кейдж. – Спасибо, вы можете идти. Я разберусь с лекарствами.       – Ну, хорошо, мальчик мой. Если плохо станет — говори. Не молчи! Хорошо?       – Хорошо-хорошо.       – Ну, всё, отдыхай.       Когда комната была освобождена, Энтони выдохнул и прочитал названия всех примочек, что ему принесли, быстро в них разобравшись. Приняв некоторые лекарства, он лёг на кровать и перед глазами невольно всплыл образ высокого юноши с чёрными волосами, что измеряет ему температуру лёгким касанием губ. Сердце вдруг забилось сильнее, и это немалость заставило его поволноваться. Но со временем все мысли померкли, сменившись темнотой слипшихся век, и Кейдж снова заснул, поддавшись головной боли и зуду в горле.       Но вдруг сквозь сон он почувствовал чужое тёплое дыхание. Некто нежно и почти неощутимо коснулся губами до его лба, и это заставило Кейджа открыть глаза. Взору представился Райан, наклонившийся над ним и вновь измеряющий температуру. Тони снова ощутил это приятное покалывание в груди, и не удержался от испуганного вздоха. – Это я, не пугайся, – Райан сел напротив кровати. – Тебе лучше?       – Да.. А сколько времени?       – Два часа.       Неужели он так долго спал?       Энтони отвёл взгляд, будучи не в силах держать его в расфокусе. Глаза заболели, и он снова протёр их, после чего посмотрел на Райана.       – Почему ты не спал всю ночь? – поинтересовался он, приподнявшись на локтях.       – А что, так заметно? — усмехнулся Хэйз, пояснив: — во время сна поднимается температура. Сейчас тебе нужно принять таблетку.       — Незаметно, просто я много раз просыпался от того, что ты опять температуру меряешь.. Ах, да: мне уже лучше, а потому я сегодня же возвращаюсь домой. Спасибо любезным врачам.       – Что ж тебе так не терпится убежать-то...       – Я приношу много хлопот. К тому же: у меня всё-таки есть свой дом.       — Да я был бы не против, поживи ты со мной, — тихо ответил Райан, а потом встал с пола. — Ну, если хочешь можешь уйти.       И всё же Кейдж не знал что отвечать и как поступить: здесь ему спокойно как никогда, в отличие от собственного дома. Здесь чисто и не требуется проветривать комнаты от всякой вони. Здесь просто хорошо, и почему же из-за обычного стеснения он должен возвращаться в тот ад на земле?       – Если честно, не хочу. – тихо проговорил Тони, усевшись напротив. – Но это просто неправильно: так долго клянчить внимание тех, у кого гостишь. Да и в целом находиться в гостях столько времени.       – Но мы с тётушкой всегда рады тебе, ты совсем не доставляешь нам хлопот. – Всё равно не могу. Кстати, – он наклонил голову набок, прищурившись. – А я тут узнал, что нету у тебя в школе никаких знакомых, знающих меня. Даже в городе нет. Как объяснишь это?       — Бля.. — Хэйз закрыл глаза рукой. Видно, отвечать он не собирался.        И я строю теорию, что насчёт Элиана ты тоже соврал.       – А вот с этого момента подробнее.       – Мне сказали, что у тебя _вообще_ нету никаких знакомых. Да и раз вы с Элианом так близки, что он рассказывал тебе о том, что случилось, наверняка тётя Таня должна была его знать.       – И вовсе нет. Она не обязана знать всех, с кем я общаюсь.       – А мне казалось, что ты слишком дружелюбный, чтобы не водить к себе каждого знакомого. Видишь ли: одного дня хватило, чтобы познакомить меня с тётей Таней. Что, других такого сюрприза не ждало?       — Ты — особый случай. И вновь Энтони ему поверил, пусть не по собственному желанию: сердце так и говорило, что Райан не врёт. Хотя возможно, что на него просто повлиял одурманенный новыми чувствами разум.       – Хорошо, – ответил он после раздумья. – я тебе верю.       Кейдж помнил, как на днях чужие глаза смущённо бегали по помещению и избегали с ним контакта, и осознал, что сейчас ведёт себя точно также. Возможно, это выглядит даже хуже. Но не могло же всё это начаться только потому, что Райан пообещал ему встречу с Элианом? Нет, здесь дело в другом..       – Спасибо за доверие.       – Не благодари меня за это. Лучше скажи: когда можем начать работу?       — Ты ещё можешь думать о проекте? Я из-за него русский язык периодически забываю..       – А что ещё делать? Нам же надо его закончить. Не люблю, когда дело недоделано.       — Хорошее качество, — Райан подошел к компьютеру, лениво запустив системник с монитором. Прохрустев пальцами, он объявил: — начнём.       За всё время работы, продлившейся до самого вечера, Энтони не раз подолгу засматривался на Райана, анализировал каждое его слово, и всё больше понимал, что что-то здесь не так. В той записке, адресованной Элиану, он клялся в вечной любви только к нему, но как же обьяснить хотябы самому себе, что Райан просто.. просто тянет его к себе? Здесь нету особой причины, но Кейдж бы не чувствовал это просто так. В один момент его рука даже потянулась к нему, чтобы заправить за ухо в очередной раз выпавшую прядь, но он вовремя себя одёрнул.       В конце концов, когда часть проекта была доделана, Энтони поинтересовался:       – Ну, всё? Я могу идти?       – Я тебя провожаю. Да, снова. Да, не спрашиваю.

***

      На улице их как обычно поджидал колкий мороз. Энтони изредка оглядывал улицу, даже почувствовав слабый укол грусти, ведь им с Райаном прямо сейчас придётся расстаться. Но вдруг под ноги бросился маленький белый клубочек: дворовой котёнок, которого с недавнего времени Кейдж начал подкармливать. Он с жалобным мяуканьем подбежал к его ногам, смотря прямо в глаза, и пришлось остановиться. Тони присел перед ним на корточки и почесал за ушком, только тогда успокоив зверька.       – Райан, ты любишь кошек? – спросил он, подняв взгляд на одноклассника. Вопрос был задан чисто из интереса.       – Я нейтрален к животным, – ответил тот, с лёгкой улыбкой рассматривая эту картину.       – Я от этой девчули уже неделю не могу оторваться. Бегала за мной везде, только перестал её видеть - опять она здесь. Ладно, пошли дальше.       Но едва Кейдж ступил шаг - снова раздался кошачий писк. Весь остаток пути его также преследовала маленькая пищалка, и, дойдя до своего подъезда, он сказал:       – Хоть кому-то я тут нужен, – помахав Райану и котёнку, юноша открыл дверь в подъезд, предупредив: – завтра я не смогу прийти к тебе.       – Почему?       И тут Энтони понял, что у него нет причины, которую можно высказать Райану. Настоящая же такова: он решил не идти к нему завтра лишь потому, что все эти походы по гостям принимают дурной оборот. Пришлось сказать первую подвернувшуюся мысль:       – Занят буду.       – Жаль, конечно... – Хэйз выдержал короткую паузу, а затем поднял на Кейджа взгляд, полный уверенности. – Тогда можно мне кое-что сделать?       – Смотря что, смотря зачем.       – Просто: да или нет? Сейчас Райан вряд ли задумал что-то нехорошее, поэтому Кейдж выбрал: – Допустим, да.       И тут Хэйз подошёл к нему чуть ближе, заключив в аккуратные объятия. Тони впал в ступор, задержав дыхание: он чувствовал, как чужие руки обвили его тело, и от этого ощущения по спине пробежали мурашки. В вечерней тишине Кейдж слышал только собственный учащённый пульс. Он выдохнул, и, поддавшись чувству, приобнял Райана одной рукой.       Спустя некоторое время их не долгих объятий, Хэйз отстранился, опустив глаза в пол.        — Прости.        Зато Энтони выглядел вполне довольным.       – За что? – спокойно спросил он. – Разве ты сделал что-то плохое?       – Ты не любишь, когда я тебя трогаю. – Хм.. Ну, если бы это продолжалось до сих пор - наверное, я бы не обнимал тебя в ответ? Пусть даже так.       – Не знаю. Ты.. был вынужден?       – Ну, наверное, я бы оттолкнул тебя, если бы меня что-то не устраивало. Очевидно же: я был не прочь.       Райан расслабленно выдохнул.       – Скажу так: ты непредсказуем.       – Ну так, мы прощаемся? Пока?       Хэйз обратил на него слегка грустный взгляд.       – Да. Пока.

***

      Уже переступив порог квартиры, Кейдж словно ощутил потерю. За два дня его странная привязанность к Райану въелась в сердце. Было ощущение, что он знает его намного больше, чем несколько дней.       В зале Энтони встретила пара затуманенных чёрных глаз. Мать смотрела на него с неестественной улыбкой, подпирая обвисшую щёку ладонью.       – О! – воскликнула она. – Доброе утро, приветик, солнышко встало.       – Сейчас уже почти ночь, мам. Кейдж привык разговаривать с ней безразличным тоном.       – А, да? Ой, слушай, подай пультик, вон он лежит..       Устройство лежало где-то в тридцати сантиметрах от неё, на том же подлокотнике. Насколько Кейдж знал, у матери совсем недавно разболелась спина, а с маленькими и пухлыми руками ей было бы тяжело дотянуться до того пульта. Потому он помог ей, но сразу направился к выходу из комнаты.       – А как же пульт? – вдруг раздался обиженный голос позади.       – Я тебе его уже дал.       – Я новый хочу! И телевизор новый хочу! Глянь какое всё обшарпанное! Так сложно купить родной маме телевизор?       – Зачем тебе новый? У нас уже есть, и он отличный, раз ещё в молодости дедушка с бабушкой им пользовались.       – Он же виснет..       Но дальше Кейдж слушать не стал. Конечно, даже такое малейшее дуновение холодка заставило её расплакаться:       – Почему все живут как нормальные люди, а мы как бомжи?       – Ты сама в этом виновата.       Раскричалась как обиженная девочка, которой отказали купить новую куклу.       Энтони и слушать не стал эти вопли.

***

      Взглянув на часы, что показывали два часа ночи, он отложил учебник с тетрадью на край стола и наконец встал с табуретки. Ноги затекли. Было ощущение, словно по голове несколько часов нещадя били увесистым молотом.

      Тони сложил сделанную работу в рюкзак и выключил настольную лампу, что светила из последних сил. Делать домашнее задание в качестве дела, дабы не было скучно - не лучшая идея.

      Он выглянул в окно. Ветки деревьев, словно человеческие изломанные кости покачивались на ветру; вьюга истошно выла, закружив в своём беспощадном вихре бесчисленное количество снежинок. Энтони чувствовал эту мрачную атмосферу, ощущал уличный холод даже находясь в помещении: эти серые стены, в которых он заточён не спасают от мороза. Наоборот: находясь здесь зимняя стужа попадает даже в сердце. В грязное и ничтожное, навеки обречённое страдать.       Кейдж взял проводные наушники и вставил их в уши, подключив к своему телефону. Он включил первую попавшуюся песню в плейлисте, и прикрыл глаза.       𐌿᧐᧘н᧐чь нᥲκρ᧐ᥱᴛ нᥲɯ ᴦ᧐ρ᧐д,_       И ʍы нᥱ уᥴᥰᥱᥱʍ уʙᥙдᥱᴛь ɜᥲκᥲᴛ._       В ϶ᴛ᧐ᥔ κʙᥲρᴛᥙρᥱ нᥱ ʙᥙдн᧐ нᥙ ᥴ᧐᧘нцᥲ, нᥙ нᥱδᥲ,       В᧐κρуᴦ ᧘ᥙɯь ᥴᥱдыᥱ д᧐ʍᥲ.       Я δы ʙ жᥙɜнᥙ нᥱ ᥰ᧐ня᧘, чᴛ᧐ ʍнᥱ ᴦ᧐ʙ᧐ρяᴛ       Тʙ᧐ᥙ нᥱɜᥱʍныᥱ ᴦ᧘ᥲɜᥲ       Мᥱня δ᧐᧘ьɯᥱ нᥱᴛ ᥙ нᥱ δудᥱᴛ,       Я ух᧐жу, κᥲκ ᥙ ух᧐дᥙᴛ ɜᥙʍᥲ.       Тони вдруг вспомнил, что брелок с жасмином всё ещё лежит у него в кармане. Он так и не прикрепил его обратно.       Сунув руку в карман, юноша вынул брелок, и под светом уличных фонарей смола блестала, как нечто по-настоящему драгоценное. Также, как и его глаза в тот день, когда Элиан подарил ему веточку жасмина. Этот брелок был той вещью, которую Энтони так боялся забыть в день переезда, собираясь в ужасной спешке, и которая была единственной, напоминающей об Элиане напрямую.       Он вспомнил те ласковые ладони, что любили трепать его по волосам. Вспомнил голубые глаза, в которых рекой текла эта нежность, и в одном из которых был необыкновенный узор: пигментное пятно, напоминающее сердце. У Элиана оно было в правом глазу, у Энтони - в левом. Как же он любил вновь и вновь рассматривать этот узор с лёгкой улыбкой на лице, а в ответ получать полные любви объятия.       Кейдж спрятал брелок в кулаке и прижал его к груди. По щекам потекли вполне реальные, холодные слёзы.       Мᥱжду нᥲʍᥙ ɜʙёɜд ʍᥙρᥙᥲды,       Я х᧐чу ʙᥴё ρᥲᥴᥴκᥲɜᥲᴛь,       Կᴛ᧐ κ᧐ᴦдᥲ-ᴛ᧐ ʍы δы᧘ᥙ ρяд᧐ʍ,       Կᴛ᧐ ᴛᥲκ᧐ᥱ ɜдᥱᥴь κρᥲᥴ᧐ᴛᥲ.       Вᥙнᥙ κ᧐ᴦ᧐ ɜᥲх᧐чᥱɯь,       Н᧐ я ɜнᥲю ᴛ᧐чн᧐       Нᥱ ʙᥙн᧐ʙᥲᴛы ᥰ᧘ᥲнᥱᴛы,       Կᴛ᧐ ʍᥱня ρяд᧐ʍ нᥱᴛу.