Abstruse

            Кагеяма чувствовал во рту едкий вкус крови, смешанный с алкоголем. Он провел языком по зубам, отмечая сильную боль, вызванную движением ушибленных щек, прежде чем он плюнул на тротуар. Ему хотелось стереть нарастающую боль, но только окровавленные костяшки пальцев, вцепившиеся в перила, удерживали его от падения. Он с трудом сделал еще несколько шагов, ослепительные огни, сигналы и грохот оживленных улиц Токио заставили его голову закружиться, в результате чего его нога наткнулась на другую. Боль на секунду ослепила его, он упал коленями на землю, когда он не смог удержаться, алкоголь в организме замедлил его гениальную ловкость и навыки. Кагеяма заметил, как подозрительно и настороженно смотрят на него прохожие, он посмотрел на них в ответ, не в настроении принимать их дерьмо. Неуклюже он перешел в сидячее положение, его волосы вороньевого цвета закрывали веки его синих глаз, когда он резко упал вперед. Он был глупым, бредящим и просто полным дураком, чтобы оставить свою диссертацию незаконченной; и бросился ловить такси из Мияги в Токио посреди ночи, все из-за одного сообщения от Ойкава-сан. Его задний карман казался легким, что, без сомнения, свидетельствовало о пустом кошельке. Его голова раскалывалась, глаза болели, а сердце было на грани разрыва. Он ожидал слишком многого — слишком наивно полагал, что между ними наконец что-то произойдет. Кагеяма все еще помнил ухмыляющееся лицо Ойкава-Сан, когда тот открывал дверь в свою квартиру, и чувствовал, как колотится его сердце, глядя на искусно растрепанные волосы, обрамляющиеи точеное лицо сэмпая. Глядя на почти идеальную фигуру Ойкава-сан, который никогда не стареет, и воспоминания об их пребывании в Китагава-Дайчи напоминают ему о поцелуе, который он крадет у сонного семпая. Жужжание в квартире должно было быть предупреждением о неминуемой гибели, но мозолистая ладонь Ойкавы-Сан, прижатая к его руке, и непрошеная улыбка, вспыхнувшая на его лице, отбросили все сомнения в сторону. Он был занят, глядя на их переплетенные пальцы, и был застигнут врасплох, когда наткнулся на кого-то. Кагеяма на мгновение вспомнил, как пробормотал «прости», и у него пересохло в горле, когда он взглянул на знакомое равнодушное лицо своего бывшего бойфренда Куними. Оттуда все было как в тумане, его рука роботизировано делала глоток за глотком водки «Pincer». Его воспоминания были немного туманны, но он помнил, как смотрел на сияющее лицо Ойкавы-Сан, когда тот продолжал флиртовать с Ивайдзуми-Сан, его прежний кохай был уже забыт. Он помнил, что был так взбешен и обижен, что невольно схватил Куними за затылок и с силой поцеловал его в губы; удар, который Киндаити нанес ему, был ничем иным, как тем, что он заслужил. Он вспомнил как нанес свой собственный удар, что-то в нем наконец сломалось, и потребовались усилия Иваидзуми-сан и Мацукавы-Сан, чтобы разлучить их. И наконец, он вспомнил жесткий взгляд Ойкавы-Сан, когда тот безмолвно вышвырнул его из своей квартиры, оставив только разбитую губу и помятую спортивную куртку. Сначала у него вырвался тихий смех, потом он перерос в нечто грубое и истеричное, и сердце его при этом разрывалось на части. Он яростно вытер лицо о ткань своего пальто, когда плотина слез наконец прорвалась, и душераздирающее рыдание вырвалось из него. Он был осведомлен о тех немногих незнакомцев, которые останавливались и смотрели, но ему было все равно — просто его сердце было разбито не в первый раз, а в десятый с того момента, как он встретил Ойкаву-Сан. Ему потребовалось довольно много времени, чтобы обуздать свои эмоции, и когда Кагеяма был уверен, что он не поддастся еще одному срыву, он поднял голову только для того, чтобы быть встреченным бутылкой холодной воды, прижатой к его лицу. «Выпей, Тобио-кун».