Ты - мой главный подарок

Праздники Глеб не очень любил. Даже скорее ненавидел. Не было по душе ему праздновать даже Новый год, а тем более, свое день рождение. Как-то так получилось с детства, что этот день не ассоциировался у него с праздником. Взрослые приглашали выпить их друзей, а Глеба оставляли с детьми гостей, пока он отчаянно хотел гулять или играть со сверстниками на улице. Викторов сразу понял, что это никакой ему не праздник. Да и во взрослом возрасте так повелось, что он ни разу не отмечал этот день. И зачастую, забывал поздравлять других. Конечно, на это обижались, а сам Глеб не понимал, что не так. Ну да, забыл про день рождение, но ведь это ничего не значит, да? Но что-то в какой-то момент поменялось. В тот, когда его жизни появился Серафим. Яркие и, раньше, редкие вспышки счастья стали появляться все чаще и чаще в жизни Глеба, а улыбка озаряла лицо больше, чем раз за неделю. Сидорин был прекрасным до умиления. Не считая идеальную внешность, всеми качествами Сима с каждым днем все больше и больше втирался в сердце Викторова. Отличное чувство юмора, умение поддержать, оптимистичный настрой, готовность биться за близких людей везде и всегда. Это приводило Глеба в восторг, как ребенка. Каждый раз, как он видел Серафима, он почти прыгал от счастья. Ну уж очень он полюбил этого парня. Этот день рождение должен был стать таким же днем, как и все остальные. Глеб собирался просто страдать от того, что он существует. Не было никаких планов, он специально отменил всю работу и встречи на этот день, чтоб пережить его как можно быстрее. Друзья предлагали закатить огромную тусовку, но Глеб категорично отказался и сказал не вздумать этого сделать. Спорить с ним не хотелось никому. А Серафим конечно, ни за что не согласился бы оставил лучшего друга без подарка и поздравления. Так что он начал думать над тем, что устроить Глебу. Переосмысливать все варианты, которые он смог придумать, Сима решил, что самый лучший — приехать в 00:00 и завалиться к нему в квартиру, задаривая любовью всю ночь, а потом, если уж Глеб захочет, сможет выгнать его. Серафим даже не обидится. Ломать голову над подарком было еще сложнее: Викторов ничего у него не возьмет. Он и так, с горем пополам потихоньку начал принимать помощь Сидорина, а про подарки и смысла говорить не было. Оставалось надеется на свой вкус и интуицию. 19 февраля, Глеб после студии, где он выпустил очередную порцию слез, думая о том, как все хуево, мечтал только об одном: оказаться в чьих то теплых руках. В которых можно расслабиться и успокоиться, нормально поспать и выдохнуть полной грудью. Чтоб тебя гладили по голове и целовали в лобик, шепча о том, какой ты хороший. Когда уже стемнело, Глеб решил ехать домой. Попрощавшись с друзьями, которые в сотый раз предложили ему сходить хотяб в бар, он опять огорчил их своим ответом и твердо стоял на своем, чуть ли не топая ногой. Открыв окно машины, кудряшки развивались на ветру и мило путались, создавая еще более очаровательный образ. Викторов подумал о том, что если бы сейчас был рядом Серафим, то он бы обязательно запустил свою теплую руку в его волосы и расчесывал бы пальцами запутавшийся пряди, заставляя Глеба мурчать от удовольствия. А вообще, Серафим бы не дал ему сесть за руль. Нет, он конечно доверял ему, но зная Глеба, потом придется платить десятки штрафов, а это они только доехали до ближайшего магазина. Ну а на самом деле, Сима не хотел, чтоб Викторов напрягался. И так ему сложно и плохо, пусть лучшее поспит или просто полежит на пассажирском сидении рядышком, а все будет в руках Серафима. Размышляя о предстоящем дне, Глеб доехал до дома. Часы показывали, что до злополучного дня оставалось меньше часа. Он собирался завалиться спать, желательно не просыпаться целый день. Придя домой, парень Глеб заставил себя переодеться и залез в постель, сразу выключая свет, в надежде на нормальный сон. Может хоть когда-то выспится. Тем временем Серафим уже выезжал из дома с огромной игрушкой медведя, который еле как залез в машину, букетом из 100 черных, по мнению Глеба, как и его душа, роз, куча сладостей и главным подарком. Даже вечно спокойный Сима нервничал, кусая губы. Он очень очень надеялся, что Викторову понравится и он воспримет это позитивно, а не с криками прогонит его за дверь, думая какой у него тупой лучший друг. Так как выехал Сидорин в начале одиннадцатого, а дорога занимала не больше получаса, он мог не спешить и спокойно ехать. Сон никак не хотел забрать Глеба в свое царство. Он ворочался из стороны в сторону, но что-то буквально не давало ему заснуть. Викторов начинал злиться и хотел начать гуглить, как еще можно уснуть, как увидел на часах 23:56. Такое странное чувство посетило его. Он скоро повзрослеет на год. Ну а другими словами, станет на год ближе к смерти. Не понятно было, что к чему. Вроде он еще не очень взрослый, но при этом и не маленький. Как разобраться с путающимися мыслями в голове было не понятно, а рука неосознанно потянулась к пачке сигарет, доставая одну из них. Серафим тем временем уже поднимался к Глебу на этаж, в одной руке крепко обхватив букет, а медведя по травил на пол в лифте. Это было конечно испытание не для слабых. Протащить это всё к квартире стоило огромных усилий. Уже на часах было 23:58. Две минуты. Серафим нервно молился, чтоб Глебу все понравилось. Хотелось увидеть очаровательную улыбку на лице. 00:00 Серафим открыл своим вторым ключом квартиру, пытаясь удержать в руках все, что купил. Проходя в комнату, он увидел самого виновника торжества, сидевшего спинной. — Мой именинник, поздравляю, блять! Глеб, подумав, что у него галлюцинации, медленно повернулся и увидел картину маслом: посреди комнаты стоял Серафим, рядом лежал огромный белый плюшевый медведь, в руках у него черные розы и большой пакет. Викторов начал моргать, чтоб понять не спит ли он, как Сима начал подходить к нему. — Это тебе, брат. Хочу, чтоб ты был самым счастливым, — сказал Серафим, придвигая к Глебу букет. А парень, все еще не верил своим глазам и ушам: это все для него. Это ради него. Сделал Серафим. Это же столько денег и сил на это. Он прикрыл рот рукой, даже не пытаясь сдержать выступившие слезы на глазах. Он, дрожащими руками, взял большой букет, которые ему охотно передал Сима, и посмотрел большими мокрыми глазами на него. — Сима… это что? — Это твои подарки. Поздравляю тебя, — на последних словах, Серафим погладил Глеба по щеке, стирая маленькую мокрую дорожку, которую не смог сдержать Викторов. — Ох, блять. Забыл. Серафим отошел к медведю назад и притащил его к имениннику, ставя рядом. — Это твоя копия. Такой же ахуенный. — Серафим… Я…Ну нахуя… — Потому что я люблю тебя. Понял? Я очень тебя ценю. Я всегда рядом. Я просто хочу, чтоб ты был счастлив. Больше мне ничего не нужно. Глеб отложил безумно красивый букет и бросился в объятия друга. Сима крепко сжал его в своих руках, устраивая подбородок на его макушке. Викторов, который никак не мог поверить в то, что ему судьба дала такое чудо, как Серафима, бесконечно шептал: — Спасибо… Давая ему немного отойти от шока, Сидорин через несколько минут чмокнул его в висок и медленно отлипил его от себя. — Братик, это не все. — Всмысле? — Есть главный подарок. Сразу говорю: хули ты откажешься. Ты не имеешь права. Понял? — Мне уже страшно. — Мы летим в Тайланд. На следующей неделе, — решил вывалить все сразу Серафим, чтоб не тянуться кота за хвост. Лицо Глеба в этот момент просто нужно было видеть. Глаза в миг стали огромными, а ладошка прикрыла рот. Несколько десятков секунд молчания были невыносимы, но потом Глеб просто обнял его снова, дрожа и вздрагивая от всхлипов в его руках. — Тише…. Тише, все хорошо. Нахуй ты ревешь, мы летим на отдых, брат! — успокаивал его Серафим. — Спасибо тебе. За всё. Я люблю тебя больше всех, — ответил Глеб. Успокоившись, Викторов отстранился и посмотрел на лицо рядом: оно было очень довольно. — Ну… ты рад? — Рад? Сима, ты еще спрашиваешь? Это, блять, идеально. Я не мог мечтать о таком. Не бывает, нахуй, ничего лучше. Спасибо, — в сотый раз сказал Глеб. В ответ Сима довольно улыбнулся, чмокая его в щечку. — Это самое главное.