prologue.
5 августа 2025 г., 14:40
Примечания:
Ад — это другие.
Xdinary Heroes - Happy Death Day
— «Что, если бы ничего не вышло?». Никогда нельзя думать об этой ничтожной вероятности, которой не суждено было случиться, но он, словно сумасшедший, сейчас облокотился на стену и думает об этом. — «Что, если бы всё сложилось по-другому?». Он ведь думал, что это конец. Что, затянув петлю на шее, он наконец-то замолчит. Что всё растворится — и боль, и голос в голове, и мир, который каждый день скребся под рёбра. Но это была ошибка. И сейчас он там, где нет времени, нет тел, нет снов — только жара, только пепел, только те самые слова, которыми он сам себя убеждал, каждый раз, когда его туша вновь тащилась на искупление. — «Будет лучше.» — «Ты освободишься.» Вот только это — не свобода. Это ловушка. Никто не предупредил, что за чертой будет ещё хуже. Если бы не чёртово «если» и не чёртово «бы», его тело сейчас было бы действительно свободно и принадлежало только ему одному. Он больше не хотел умереть. Он хотел жить.***
Ёнджун, утопая в алом бархате кресла, вздохнул. Скука, тягучая и липкая, как смола, окутывала его с головой. Черепа, аккуратно выложенные на подлокотниках, казались ему безмолвными свидетелями его вечного заточения. Кресло, скорее подобие трона, стояло в центре огромной, алой комнаты, безграничной и пугающе однородной. Ни стен,ни потолка, ни пола, лишь бесконечный кроваво-красный простор, поглощающий взгляд и не дающий надежды на выход. Двери отсутствовали вовсе. Врата в этот Ад, подобно прочим Аду, не имели названия, не имели даже намека на вход. Они просто появлялись здесь, в этой бездне, обреченные на вечное наблюдение и вечное бессмысленное существование. — Это так уныло. Никто не помнил, как оказался в этом ужасном месте. Приход в царство теней был внезапным, непостижимым, как внезапно наступающий сон. Они просто оказывались в этой огненной пустоте, уже зная свой удел – стать наблюдателем, глаза и уши высших демонов. Каждый демон был привязан к определенному человеку в мире живых – «жертве», как их называли здесь. Наблюдение велось через мерцающую плазму, нечто подобное огромному экрану, на котором разворачивалась жизнь "жертвы", отражая каждое её движение, каждое слово, каждую эмоцию. Особый интерес представляли встречи "жертв" друг с другом. Когда две или более "жертвы", наблюдаемые разными демонами, встречались, начиналось грандиозное представление. Высшие демоны, подобно зрителям на арене, собирались перед своими экранами, комментируя происходящее с извращенным удовольствием. Каждая неловкость, каждое нелепое слово, каждый неудачный поступок – всё становилось поводом для их бесчувственного веселья, их злорадного хохота, эхом разносившегося по этой бесконечной алой комнате. Ад состоял из девяти кругов, каждый из которых представлял собой особую муку, особую пытку, не имеющую сравнения с земными страданиями. В эти круги отправлялись, главным образом, суицидники. Они, совершившие, по мнению высших сил, самый страшный грех – отказ от жизни, – считались здесь изгоями. Демоны презирали их, их ненавидели, подвергая их самым жестоким и изощренным пыткам. К ним применялись особые, исключительно жёсткие методы наказания, истязающие тело и душу. Существовала, правда, одна невероятная возможность. Если суицидник, обладая невероятной силой воли и силой духа, смог бы пройти все девять кругов ада, выдержать все пытки и испытания, он превращался бы в высшего демона, минуя все низшие ступени. Ему поклонялись бы остальные, более слабые демоны, признавая его исключительную силу и стойкость. Но это было практически невозможно. Никто из суицидников не смог пережить и второго круга ада. Их тела, истерзанные муками, слабели, их души, сломленные ужасом, угасали. Их психика не выдерживала невыносимого давления ада, рушилась под гнётом безысходности и отчаяния. Только один человек сумел совершить немыслимое. Только один смог пройти все девять кругов, выстоять перед лицом ужаса, и не сломаться. Его имя – Элигос. О нём слагали легенды, о нём пели песни, его имя вызывало трепет и ужас даже у высших демонов. Он стал символом непоколебимости, символом силы, способной превзойти даже адские мучения. Ни один низший демон не осмеливался встретиться с ним лицом к лицу, ибо Элигос обладал немыслимой силой, силой, способной на всё, что угодно. Его присутствие внушало ужас, его имя говорилось шепотом, его история передавалась из поколения в поколение демонов, как жуткий и увлекательный рассказ о чудовищной силе человеческого духа, о силе, способной бросить вызов самому аду. Но несмотря на всю могущественность и силу этот демон полный дурак. Сейчас никто не знает где это существо может находиться. Возможно, ему единственному удалось сбежать из этого необъятного хаоса, приняв облик другого человека, или даже демона. Но все знали точно — если эта тварь здесь появится, его тут же узнают. Так что, пока в Аду тишь, да гладь, насколько это вообще возможно, бояться им некого. — О вашей жизни мечтает каждый демон в Аду, — демонёнок с выбеленными волосами, практически ни на шаг не отходивший от Господина, приклонил голову и нежным, звонким голосом едва ли не пропел, — У вас есть драгоценности, красавицы, и могущество. Вас все уважают и мечтают заполучить Ваше доверие. К чему же Вы снова разводите эту демагогию о бренности своего здесь существования? Жизнь Ёнджуна, могущественного демона и принца Ада была воплощением зависти для всех обитателей этого места. Он купался в роскоши: несметные богатства, ослепительная красота, передавшаяся ему от родителей, власть, простирающаяся на многие пределы преисподней – всё это было в его полном распоряжении. Парадокс заключался в том, что сам демон не прилагал никаких усилий для достижения этого благополучия. Его существование было результатом невероятного везения, или, как считали многие, зловещей игры судьбы. Ему ничего не стоило получить желаемое; богатство и власть доставались ему как само собой разумеющееся, благодаря его папочке — правителе этой бездны. Наблюдая за сыночком Сатаны, многие демоны не могли скрыть своей зависти, а некоторые и вовсе испытывали явное отвращение. — Ох, Хюнини, да кому нужна такая неинтересная жизнь? Вот именно, что у меня всё есть. Мне даже самому ничего делать не надо было. Почему мне так "повезло"? Этот удивительный жизненный путь Ёнджуна тесно переплетался с судьбой Хюнин Кая, его верного друга и правой руки. Их связь, уходящая корнями в далёкое детство (хотя, лучше сказать детство одного из них. Демонёнок появился значительно позже и его тело было далеко не как у ребёнка), была столь же странной и парадоксальной, как и сама жизнь принца. Эта дружба, кажущаяся нерушимой со стороны, на самом деле была соткана из противоречий и скрытых конфликтов. Новички в Аду часто принимали их за заклятых врагов, настолько сильно контрастировало их поведение. Вспышки ярости, граничащие с открытым столкновением, были не редкостью. Иногда казалось, что следующий их спор закончится кровавой разборкой. Внешне Хюнин, демон, по статусу стоящий значительно ниже Ёнджуна, проявлял должное почтение, называя его "Господин" или "Граф". Однако, когда они оставались наедине, Кай позволял себе вольности, обзывая своего друга "дураком", "придурком" и даже "кретином". Это лишь подчеркивало напряженность в их непростых отношениях, балансирующих на грани ненависти и глубочайшей привязанности. Кай неоднократно выражал Принцу свое неодобрение его расточительности и беззаботного отношения к жизни, предупреждая о неизбежном возмездии за столь легкомысленное отношение к своей судьбе. Однажды, в очередном приступе отчаяния, демонёнок потребовал от Ёнджуна хоть немного позаботиться о других обитателях Ада, и не пугать их своими хаотичными вылазками, страшной силой и желанием найти хоть какое-нибудь приключение на свою королевскую пятую точку. Ёнджун, лежа на роскошном диване, равнодушно отмахнулся от его слов. Закинув ноги на подлокотник и подложив руки под голову, он, демонстрируя крайнюю степень цинизма и апатии, лениво предложил своему слуге превратиться в пыль и не мешать его отдыху, ведь совсем скоро демоническая катафалка прогреется и будущий правитель с оглушительным рёвом начнёт рассекать по бедлам, до усрачки пугая каждого встретившегося по пути обитателя Преисподней. Такое поведение и крайнее неуважение вывело Хюнина из себя. Он резко сократил расстояние между ним и ничего не предвещавшим "другом", схватил Ёнджуна за ухо, не боясь быть увиденным зеваками, которые явно бы удивились такому отношению с сыночком Сатаны, и заставил сесть прямо, как подобает его Высочеству. С резким вздохом он прошептал: — "Ты меня скоро в могилу сведёшь своим поведением!". На это Ёнджун лишь рассмеялся, пристально посмотрев слуге в глаза и промурлыкал: — "О, Хюнини, дорогой, ты и так уже давно помер. Куда ты тогда отправишься после своей второй кончины? В дважды ад?". Эта фраза заставила задуматься. Все демоны в Преисподней когда-то были людьми. Их судьбы решались на границе Рая и Ада. Секретарь, существо, чья должность оставалась загадкой, изучал земную жизнь каждого умершего и отправлял их в соответствующее место. Ад, как и мир живых, не был застрахован от смерти. Пронзённый специальным железным копьём, который есть только у ангелов и парочки отличившихся своими достижениями демонов, обитатель умирал навсегда, оставляя позади всё, что он когда-либо имел. Эта последняя смерть была абсолютной и необратимой, в отличие от всех предыдущих смертей, которые претерпевали эти существа. История каждого демона, путь его попадания в Ад - это отдельная, невероятная история, достойная отдельного рассказа, полная непредсказуемости и тайн. И только высшие силы решали, где им место. И эта история нисколько не облегчает понимания причин существования Господина, в его полной власти и беззаботной роскоши. — Когда-нибудь вы поплатитесь за свои слова. Ещё в аду был Субин. Он появился здесь всего лишь пять сотен лет назад, но заполучив уважение и доверие Принца присоединился к королевской коалиции. — "Ты забавный парень. Теперь будешь жить со мной" — подошёл к нему когда-то Ёнджун, крепко схватил его руки и потащил за собой. Кай ревностно не разделял рвение Графа к новой дружбе. Он волком смотрел на новичка и ждал от него подвоха. В Аду собрались жёсткие, эгоцентричные личности, которые легко могли предать друг друга, вонзив в сердце, если не железное копьё, то стекло разочарования и предательства, которое невозможно было ничем уже вытащить. Нельзя было допустить, чтобы с наследником трона произошло нечто подобное. Но, к удивлению Кая, новообретённый друг, не подносил ни ему, ни Принцу никаких сюрпризов в виде коварных уловок или хитроумных интриг. Наконец-то в его голове зародилась уверенность, что Субин действительно не имел в себе тех тёмных замыслов, в которые Кай, возможно, был бы склонен поверить, если бы не его собственные сомнения в их реальности. Новичок, казалось, был далёк от мыслей о том, чтобы плести паутину обманов вокруг высшего демона, и это открытие принесло неожиданное облегчение. В конце концов Кай принял Субина в свой небольшой круг общения, в котором, кстати говоря, до этого был только Ёнджун, и теперь разделял своё негодование к Господину вместе с черноволосым демонёнком, которого наследник трона нарёк своей уже "левой рукой". Таким образом, он скоро может все части тела в лице своих последователей собрать. — Уже больше тысячи лет жду расплаты, а она всё не приходит, — Ёнджун закинул ноги на сиденье и повалился на бок, подкладывая руки под голову, — Может самому уже себя наказать? Раздайте моё богатство этим убогим и подарите каждому по красавице, а меня отправьте наматывать девять кругов, и после прохождения каждого, по двадцать часов бейте меня кнутом из железных цепей. Вот только, Ёнджун по приколу по два раза в день самолично проходил эти круги, даже не сбивая дыхания. Господина настолько тронули свои же слова, что он истерично засмеялся. Субин тяжело вздохнул. — Боюсь, если продолжите, то растворитесь в пустоте за свои слова. Услышав это, Господин вдруг перестал смеяться и грустно продолжил: — Никуда отсюда не деться. Если бы можно было умереть и уйти из этого стрёмного места, ноги бы моей здесь уже давно не было. Ёнджун не любил Ад. Ему уже порядком надоело быть под присмотром Кая и сидеть целыми днями и ночами на троне. Отец редко появлялся в его жизни и не верил, что сын уже достаточно взрослый, чтобы хотя бы посвятить его в свои планы, подготовить мальчишку к своему месту. Или хотя бы дать родительского пендаля, чтобы его лучшее творение не занималось всякой ерундой, а взялось за ум. А самому Ёнджуну ничего не оставалось, как самостоятельно развлекать себя, превращая всё вокруг в хаос.***
Кроваво-багровое небо, словно огромная рана на лице мира, медленно, мучительно тянулось над Адом. Ёнджун сидел, вцепившись в сухую землю, и смотрел в эту бездну, глубокий вздох вырываясь из его груди. Одиночество давило его, удушало невидимыми цепями. Он ощущал себя чужаком в этом царстве вечного пламени, призраком, затерявшимся среди бесконечного потока мучений и отчаяния. Никто здесь не понимал его бушующих эмоций и его вечной, изнуряющей борьбы с самим собой. Алые облака, подобные блуждающим тенистым островам, медленно плыли по кровяному полотну неба. Для Господина, коренного жителя этого ужасного места, наблюдение за их размеренным движением становилось единственным способом унять бушующий в нем ад. Только плавное течение этих страшных видений позволяло ему вернуть себе контроль над разумом, над потоками бессмысленной, всепоглощающей ярости. Если бы эти кровавые облака исчезли, если бы небо стало безмятежным, Господин, возможно, давно бы сошёл с ума от напряжения, от непрерывной битвы с собственными демонами. Принц каждый день наблюдал за этим кровавым спектаклем, каждый день боролся со вспышками гнева, которые разрывали его изнутри, как раскаленная лава. Это была его повседневная мука, его неизменная доля. Ярость жившая в нём, срослась с ним настолько тесно, что стала частью его сущности, с момента его появления в этом проклятом месте. И вот, вдруг, остановив свой взгляд на величественном Хюнине, погруженном в безмолвие вечности, Ёнджун выпалил свой вопрос, пронзительный и отчаянный: — Сколько я уже здесь нахожусь? Хюнин, вечный хранитель тайны, повернулся к Господину. Его лицо, высеченное из камня, выражало только безразличное созерцание. Его ответ был спокоен и безжалостно прост: — Уже довольно много, но до сих пор ведёте себя как ребёнок, не в силах справиться со своими эмоциями. Сколько Принц здесь находится, столько и сдерживает свою агрессию. Не каждый человек способен выдержать такое, а демон – тем более. Слова Кая прозвучали как неизбежный приговор, как горькая истина, лишенная всякой надежды на избавление от этой вечной муки. Хюнин знал, что тот прячет настоящего себя под маской взбалмошного псевдолидера, отказывающего от всего серьёзного и старающегося добиться признания лишь от одного демона здесь. Все эти каждодневные вбросы — ни что иное как его способ быть замеченным. Когда-нибудь ему же должно повезти. — Я здесь уже 2800 лет, — он выдавил из себя подобие улыбки, — Внушительно, правда? И ровно столько же лет я стараюсь найти свой смысл жизни. Но у меня это не получается сделать. Единственное, что мне остаётся — искать развлечения и не помереть от скуки, топя в глубине своего подсознания безудержную агрессию о несправедливости мира. Слова Господина звучали как приговор самому себе. Хюнин глубоко вздохнул и шумно выдохнул, не в силах помочь его Высочеству. Всё чаще Ёнджун капается в себе и не находит ответы на свои вопросы. Если честно, то Кай уже абсолютно заёбан всем этим. — Окей, хорошо. И что дальше? Его тон голоса звучал холодно. Белоснежный демон не планировал как-либо жалеть провокатора или проявлять сочувствие. У них это было непринято. — За это время я ни разу не покидал обитель, не видел другой свет. Я не жил в мире людей как ты, или как Субини, — он шумно сглотнул, — Все здесь были на другой стороне кроме меня. Даже отец. А я как будто этого недостоин. Сам же Субин, что невольно стал свидетелем разговора высших демонов, неловко решил вставить свои пять копеек: — Поверьте, в мире людей ещё скучнее. Они все смертные и могут испустить дух в обычной потасовке. — когда Господин перевёл на него пустой взгляд, черноволосый демон мягко улыбнулся и продолжил, — Вы не недостойны видеть этого. Вы благословлены тем, что спаслись от людских пороков. — К тому же, — внезапно вмешался Кай, — Выйти отсюда невозможно. Хватит думать об этом. Молчание сгустилось в пространстве, как дым без огня. Господин медленно повернул голову в сторону Стубина, потом тут же переместил взгляд обратно к Каю. Пустые глаза начали наливаться кровью, словно последний ударил по струне так, что та лопнула. Как и терпение будущего Владыки Ада. — Вы действительно верите в то, что никто из демонов не может попасть в мир людей? Или, может быть, даже в Рай? Чисто как на курорт летом? Демон говорил быстро, словно думал, что не успеет высказать все накопившиеся за столько лет мысли. — Ёнджун... — А если я тебе скажу, что уверен в том, что это возможно? Хюнин вновь обречённо вздохнул, отбрасывай какой-либо этикет и вежливость в сторону. — Даже не начинай это снова. — Почему? Я хочу свободы. Я хочу стать птицей, грёбаной чайкой, голубем — он вздохнул набирая в грудь закончившийся воздух и обдумывая последующие слова, — Да хоть петухом, лишь бы тот смог лететь. Я хочу выйти отсюда. Принц начал постепенно повышать голос. Некогда подавленная агрессия грозилась вулканом выйти наружу и затопить алое пространство в обжигающей магме. Хюнин ударил себя по лбу и закрыл глаза. Такое поведение его Высочества тому явно было не по нраву. — Господи, опять началось. — Не упоминай Господа при мне, богохульник! — Господин сделал странное лицо, — Вернее, Сатанахульник! — Послушай, я не хочу обсуждать это в тысячный раз. Меня не волнуют жизни в других местах. Ад — мой дом, и твой, между прочим, тоже. Поэтому будь добр интересоваться только домом, а не другими скучными мирами. Ёнджун не мог поверить чужим мирам. Он всегда старался быть каким-никаким, но примером для других и больше всего хотел влиять на двоих своих верных слуг. Но похоже один из них всё-таки не разделял такой позиции. — Скучными мирами? — прыснул будущий правитель, — Ты считаешь Рай и Мир Живых скучными мирами? Да скучнее Ада ничего не найти. Нормальный демон бы давно сбежал отсюда. И я уверен, что нормальные так и поступили уже. — Смирись, что ты ненормальный демон и всё. — Да это ты, Хюнин, ненормальный. Как ты можешь считать эту дыру своим домом? Кая очень оскорбил факт, что его уважаемый Господин считает Ад дырой. Он со всей силы ударил по стоящему сзади них трону, из-за чего тот перевернулся и рассыпался на кусочки. Ёнджун, видя, что его любимый последователь делает с его сидушкой, попытался его остановить, но необратимое он уже не смог исправить. — Мой трон, — только и смог выкрикнуть Господин, — Чем он-то виноват? Но Кай ничего не ответил. Он молча ушёл, оставив свою занозу в заднице на перепуганного Субина. Ёнджун медленно повернулся к стоявшему столбом второго демона и обречённо улыбнулся. — Ну хоть ты-то поддержи меня. Субин аккуратно подошёл к измученному наследнику трона (уже без самого трона) и аккуратно положил свою руку ему на спину, утягивая в такие нужные сейчас ему объятия. Демон время от времени проявлял подобную нежность, будто зная, что именно это нужно Господину. Последний же, в подобные минуты мог наконец-то полностью расслабиться и не думать о насущных проблемах. Всё-таки, хорошо, что у него две слуги, такие разные по поведению, выступающие на контрасте. Один может с лёгкостью вправить мозг, другой — утешить и закрыть от всего мира в трудную минуту. — Я всегда вас поддерживаю, Господин, но этого рвения в другой мир не понимаю. Как бы Субин не старался ставить себя на его место, не пытался разобраться в том, что творится у его Высочества в голове, он не догадывался о его настоящем состоянии. Ёнджун хоть и вёл себя как открытая книга, в ней явно были вырваны листы. — Я просто верю, что там смогу себя спасти.***
Хюнин, отчаявшись окончательно медленно шёл в покои владыки Ада. Это было единственное место, где существовала дверь, которая не испарилась бы через несколько минут, и готова была принять любого, чьё эмоциональное или физическое состояние грозилось уйти в минус. Поэтому, потупив взгляд в каменный пол и набравшись смелости, демон решительно постучал. В ответ раздалась тишина, которая спустя минуту наполнилась грозным голосом: — Что за шум? — единственное, что услышал Кай, перед тем, как дверь распахнулась. Сатана не походил на карикатурного демона из детских кошмаров. У него не было ни рогов, ни копыт, ни хвоста — потому что ему не нужно было быть уродливым. Уродство — удел слабых. Он был совершенной формой греха, облачённой в кожу, которая казалась красивой до тех пор, пока ты не начинал её понимать. Его лицо — словно вырезанное из мрамора, идеально симметричное, но пустое. Глаза — чёрные, не потому что в них тьма, а потому что в них ничего. Абсолютная пустота, способная заглянуть в самую суть твоих желаний — и отразить их обратно тебе, уродливыми, извращёнными, но неотразимыми. Сатана не злой. Он — честный. Безжалостно, беспощадно честный. Владыка никогда не лжёт. Он просто показывает правду, которую остальные отказывался видеть. Он не создаёт зло — он просто открывает дверь и позволяет тебе самому войти. Идеальный правитель. Белоснежный демон всё больше и больше убеждался в том, что Ёнджуну ещё очень далеко до своего отца. — Хюнин Кай? — удивлённо вскинул брови владыка, — Чем обязан такому внезапному визиту? — Здравствуйте, Ваша светлость, — поклонился демон, — Мне с Вами нужно кое-что обсудить. Это касается Вашего сына. — Да уж, не удивлён. В последнее время меня просто закидали жалобами о Ёнджуни. Я уже и сам собирался навестить вас, — Сатана закатил глаза и глубоко вздохнул, отходя от двери и пуская единственного, кто бы мог ему рассказать о сыне внутрь своих покоев. Предложив вместо чая бурлящую лаву, он усадил Кая в гостинной и всучил ему в руки неимоверно горячую кружку. Глаза гостя бегали от одного угла к другому, периодически скашиваясь на Сатане, который несмотря на свои годы выглядел очень горячо. Это у них с его Высочеством семейное. Сам же Сатана без стыда рассматривал прибывшего к нему демона. Он действительно давно не видел этих двоих вместе и удивлялся каким уже взрослым стал придворный Хюнин Кай. Если он так смог измениться, то каким же тогда стал его сын? Владыка поскорее хотел его увидеть. Отпив ровно половину, Кай переосмысливал то, что хотел сказать и, прочистив горло, нерешительно начал: — В общем, Ваш сын довольно хорошо поживает, — он мазнул взглядом по спокойному лицу Его Величества и вновь стушевался. Сатана едва ли заметно улыбнулся — Так почему же я слышу обратное? Хюнин глубоко вздохнул, понимая, что не может вечно убегать, особенно когда чёрные, блестящие, как нефть глаза изучающе рассматривали его лицо. — Свободы он хочет. Сатана задумался, прикладывая руку к подбородку. Он словно проговаривал эти слова у себя в голове и не понимал их настоящего смысла. Разве его сын не свободен? Он не прикован цепями к столбам, как в своё время Иисус. Не заперт в башне, охраняющейся злющим цербером. Отец не вторгался в его жизнь и позволял делать что тот сам бы пожелал. Так почему же его друг и слуга сейчас сидит в кресле и говорит, что Ёнджун не свободен? — Свободы? — переспросил нечестивый, будто надеялся на то, что неправильно всё понял. Но Хюнин неоднозначно хмыкнул, будто подтверждая, что проблем со слухом у высшего демона не было. — Всё о мире людей грезит. Хочет испытать свою судьбу там. Сатана скривился и тут же отвернулся от гостя, открываясь ему со спины. — Много хочет, — безэмоционально ответил родитель. В глазах демонёнка забегали черти. — А я ему так и сказал, — шепнул Кай и растянул губы в улыбке. Сатана всегда его поддерживал, даже сейчас. Внезапное молчание слишком сильно отдавало в пульсирующей голове. Сначала оно казалось обыкновенной паузой, перед продолжением промывания костей его Господина. Но секунда вытянулась в две. Затем — в десяток. Молчание тянулось долго. Всё замерло стараясь не прерывать мозговую атаку в голове его Величества. Кай хлюпал подобием чая, надеясь хоть как-то заполнить пространство шумом. Он не привык к тишине. В компании Ёнджуна о таком можно было только мечтать. Вспыльчивый демон, после подобных слов обычно сильно возмущался, ещё больше нагоняя хаоса. Но в этом было своё обаяние. Хюнин потупил взгляд в пол, стараясь не дышать. Напряжение росло. Сатана сжимал кулаки, будто боясь своего решения: — Ладно, я думаю, у меня есть один вариант, как показать Джуни другую грань и навсегда отбить его рвение в параллельные миры. Сатана повернулся и посмотрел уставшим взглядом на дернувшегося демона. Кай тупо уставился на Сатану и медленно моргнул. — Вы же не собираетесь сделать то, о чём я думаю? Если его догадка верна, то случится нечто очень плохое. Хюнин просто надеялся, что есть ещё способы вразумить неугомонного Господина, не прибегая к такому изощрённому способу. Он также надеялся, что родитель Ёнджуна всё ещё в своём уме, чтобы подвергать сына опасности и даровать ему "чужую" судьбу. — Совсем скоро наши ряды должны пополнится ещё одним суицидником. Я уже не первый год чувствую его мучения и знаю, что его терпение почти закончилось. С минуты на минуту он должен будет принять это отчаянное решение и шагнуть к нам в пропасть. Одолжим его тело для Джуни. Пусть мой мальчик поймёт, что людская жизнь трудная. Надежды тотчас разбились, будто кто-то уронил хрупкий фарфор на каменный пол, и вот ты смотришь на осколки. Они трескались медленно, будто надеялись, что их ещё можно спасти. Что Сатана засмеётся и скажет, что пошутил. Что не хочет такой участи для своего сына. Но вот похоже что его Величество не шутил... — Вы действительно считаете, что это будет хорошо для него? А что, если он там умрёт ненароком? Или вдруг ему там понравится и он не захочет возвращаться? Вообще такой способ переселения душ был известен далеко не всем демонам, а лишь тем, кто находился в рядах зачисщиков. Периодически, когда человек не до конца мог смириться с совершённым грехом, и был крайне уязвим перед злыми силами, демон, чья жертва это была, прокрадывался в его тело и ещё некоторое время мог бессовестно жить в нём, пока окружающие, не заметив никакой подмены, даже не догадывались, что оригинал уже давно умер. Это было полезно, перед тем, как загубить душу окончательно для того, чтобы биться в агонии и вариться в закипающем котле. А когда демону наскучивало, он решал: давать ли своей жертве второй шанс или оставлять в Преисподней. Первый вариант ещё никогда не был выбран. Но от Ёнджуна скрывали это. Потому что он перевернул бы всё с ног на голову, но пополнил бы своей персоной количество решающих судьбу демонов. — Я думал, ты как никто иной хорошо должен знать моего сына. Ему там не может понравиться. Сатана оголил свои зубы и жмурясь улыбнулся. — Ха, и правда... чего это я, — Кай нервно засмеялся, стараясь не показывать своего негодования перед Владыкой, — Но.. что же делать тогда мне? Не поймите неправильно, Хюнин никогда не оставался без Ёнджуна, лишь изредка давая ему побыть наедине, и то чтобы он был в поле его видимости. Они были одним целым. Нерушимой стеной. Как бы он не хотел избавиться от этой занозы в заднице, сделать это не мог. Он слишком привык к нему. Он слишком не хотел подводить Сатану, который как раз и доверил ему своего сына. Отпускать Его Высочество одного было до чёртиков жутко. Но тогда о какой свободе может идти речь, если с Ёнджуном опять будет хотя бы кусочек, который напоминал бы ему о жизни в Аду? — Устрой себе отпуск. Думаю ты давно заслужил небольшой отдых, — на самом деле по началу Кай приставал к Сатане и падая в ноги просил того избавить от неминуемой участи в лице Господина с шилом в одном месте, хоть и понимал, что это невозможно. И вот сейчас, спустя больше двух тысяч лет его...освобождают? — К тому же, за новым грешником придется присматривать. Скучно явно не будет А, нет, показалось. Работать всё-таки придётся. — Ох, а вы правы. Владыка Ада снова улыбнулся и подлил горячей лавы в кружку Хюнина. И себе налил. — Допивай и пойдём обрадуем Джуни. Белоснежный демон неуверенно кивнул головой, всё ещё не веря в происходящее. Смысл его визита был в том, чтобы родитель вправил мозги своему непослушному ребёнку, но тот наоборот позволил Господину вновь делать то, что ему захочется. — "Никакого воспитания", — закралось в голове слуги, но тот не спешил озвучить свои мысли. Едва ли пустая кружка была поставлена на стол, Сатана щёлкнул пальцами и они с Каем вмиг очутились перед Ёнджуном, стоявшем почему-то на коленях и копошащийся в груде обломков. — Сын, готовься, — будничным голосом позвал его Владыка, — Полетишь на Землю. Он медленно обернулся, будто не узнавая родной голос и уставился в немом шоке. Отец, собственной персоной стоял в нескольких метрах от него и по-доброму смотрел на сына, разглядывая того и, если ему не показалось, гордясь своим шедевром. — Что? — замер его Высочество, будто не веря в развернувшуюся перед ним картину. Он слишком давно не видел отца. Он слишком давно не плавился под его немного строгим взглядом. И он слишком давно хотел ему высказаться о своём негодовании. — Тебе дали шанс увидеть всю грязь иного мира, — стараясь холодно, чтобы тот не заметил его взволнованность, сказать Хюнин, — Постарайся не оплошать. — С чего бы Вам двоим делать ко мне такое снисхождение? — скептично поднял брови Ёнджун косясь то на отца, но на***
Хюнин Кай: 》правая рука Господина Ёнджуна; 》не понимает чем заслужил такое; 》считает, что лучше бы как и все остальные следил за смертными, а не за капризным сынком Сатаны; 》знает законы ада наизусть; 》 когда не следит за Ёнджуном (что случается крайне редко), то играет с его отцом в покер; 》 Сатана должен ему сотку; 》 не понимает зачем играл на деньги, ведь в Аду они не нужны; 》 думает в следующий раз в качестве выигрыша попросить Сатану избавить его от Ёнджуна; 》 знает, что Сатана на это не согласится; 》 на самом деле очень заботится о своём Господине и надеется, что тот, всё-таки, остепенится; 》 Цундерка
Примечания:
Добро пожаловать в плод моих фантазий. По прологу судить, конечно, тяжело, но надеюсь, многие останутся здесь хотя бы до середины. Почему именно Ад? Эта идея преследует меня ещё с 2023 года, но я её успешно отбросила в дальний ящик и забыла. Но найдя заметки, вдохновение накрыло меня с новой волной.
Всем спасибо, что читаете это. Увидимся в следующей главе
