Мало же тебе проблем, да, Волков?

Детский дом "Мировоззрение" стоял в самом отшельническом районе города. Его окружает всего около трёх зданий, а дальше - сплошная тишь и глушь. Этот детский дом не был густо населён детьми и подростками. В нём всегда не хватает преподавателей, а директор, кажется, сам хочет поскорее выпутить детей и закрыть его как можно скорее. Здесь всего по-немногу. Так принято тут говорить: и детьми, и преподавателями, и директором. «Всего по-немногу, а значит, хватает для нормальной жизни.» Стены картонные, тонкие и через них слышно все. Они, кажется, уже привыкли. Стены, конечно. Каждый день они пропускают через себя истерики, крики, пощечины, которые ставят друг другу дети и плач. Стены уже привыкли. Стены понимали, что так нужно. Они знали, что это - часть их судьбы: терпеть. Ждать. Ждать, когда хотя бы на пару часов все будет тихо. Ждать, когда в "Мировоззрении" наступит спокойствие, хотя, кажется, что уже никогда. А возможно, речь совсем и не о стенах. Крыльцо детского дома казалось неубранным и заросшим: бычки от сигарет (и причём, неизвестно, курят дети или же сотрудники. камер, соответственно нигде нет), бутылки, трава и заросли неизвестных кустов обвивали ступени, закрывая доступ к двери. Словно оберегали и давали знак: не входить. Или не выходить. Никто не мог прочитать этого предупреждения. Как и маленький мальчик, стоящий в двух шагах от крыльца. Пробираться через заросли, бутылки и бычки было несложно, просто неприятно. Он уже понимал, в какое место он попал. Даже не дотронувшись до ручки и не отворив дверь, онон мог слышать все, что там происходит. Сейчас хотелось развернуться. Бегом спуститься по ступеням, и плевать на все кусты, плевать, что это не правильно. Сбежать. Хотелось вернуться в машину, на которой его и привезли, уехать на кладбище. Туда, где его ждал отец. Туда, где он видился с ним в последний раз. Туда, где он его оставил. Однако мальчик не мог. За 15 лет своей жизни он научился у отца тому, чему будет следовать всю жизнь. Отваги. А как бы среагировал отец, если бы он прямо сейчас сбежал, поддавшись минутной слабости? Он был уверен - очень плохо. Ещё с самого маленького возраста мальчик восхищался своим отцом, что взял себя в руки после смерти матери. Не испугался, не поддался паники. Он взял себя в руки и начал воспитывать сына. Достойно, немного строго, но мальчик и правда чувствовал любовь своего отца. Даже без слов: "я тебя люблю", "ты мне дорог" и прочего. Стоящий у двери детского дома мальчик, поражённый восхищением своим отцом и утрате, убитый горем, однако отважный и смелый, был Олег Волков. Вдруг накативший ветер с махнул пару чёрных прядей Олега на его лицо, и он воспринял это как знак отца: пора. Олег знал, что справится. Знал, что отец всегда будет рядом. Знал, что не стоит его расстраивать и разочаровывать. И он вошёл. Вошёл туда, где, кажется, он будет заточён навсегда. Хотя до совершеннолетия оставалось совсем немного, он почувствовал, как это место уволакивало его все больше, с каждой секундой нахождения здесь. Его никто не встретил. Олег не нашёл ни одного взрослого человека в коридоре. Он не знал, стоит ли идти дальше. Хотелось выйти. Поборов это желание, он стиснул руку в кулак и прошёл вперёд. Кабинеты с ужасно старыми дверьми, которые, кажется, рассыпятся от одного прикосновения к ним, были заперты. Идут уроки, или уже закончились - Волкову было неизвестно. Кабинет русского, математики, истории.. Ничего из того, что ему было нужно. Дойдя до конца коридора, Олег развернулся. Лицо его было слегка нахмурено. Надоело ему ходить по неизвестному месту, хотя его должны были проводить в кабинет директора. Взгляд тёмных глаз метнулся в сторону открытого помещения. Его двери были куда больше, и оттуда исходил запах. Олег не мог понять какой, это было что-то неясное и даже неприятное. «Столовая» — сразу же понял подросток, ступая туда. Стоило ему пройти внутрь, как в уши вбился ужасно громкий хлопок. Олег нахмурился, осмотрелся. Большие столы, огромное помещение, однако полупустое. Где-то в углу столпились мальчики, примерно того же возраста, что и Олег. Всхлип. Среди смеха, упреков и громких оскорблений Олег услышал тихий вхслип. Он был приглушен, но Волков умудрился его услышать, и этого ему было достаточно, чтобы одним рывком приблизиться. — Что происходит? — голос Олега был хриплым, он только-только начал ломаться. Однако на него никто не обратил внимание. Волков смог рассмотреть ситуацию получше: четыре парня, прижавшие ещё одного в угол. У одного из, самого высокого, в левой руке находились ножницы. Собственно, он смеялся и кричал больше остальных. — Урод последний, мы ж тебя предупреждали. Если бы ты послушал - все было бы в порядке. Что ты хнычешь, как девчонка?! — послышался очередной шлепок по щеке. Всхлип. Парень, прижатый к стене молчал. Олегу надоело. Одним рывком тот повернул к себе самого возбужденного парня. Держа его за плечо, Волков нахмурился. Он не был выше новенького, как оказалось, те были одного роста. — Жить надоело? — Ага. — короткий ответ, после которого последовал удар в челюсть. Кулак слегка саднил, но он не обратил внимание. На него тут же накинулись трое остальных. Для Олега не было никаких проблем, просто... Вляпаться в такую передачу в первый день? Серьезно? «Проблем же тебе мало, да, Волков?» Парни разбежались не сразу. Пару стадий: отрицание, желание отомстить, смирение. Волков был куда лучше слажен и физически подготовлен. До попадания сюда отец умудрился натренировать его, чего не скажешь о тех уродах. Один лишь напуганный оставался там. Прижатый к стене. Дрожащий. Его рыжие, довольно длинные волосы закрывали лицо. Руки были в волосах, он слегка сжимал их, видимо, пытаясь успокоиться. Олег подошёл поближе, но тут же остановился, когда парень дернулся. — Часто такое? Кивок. Рыжеволосый осторожно поднимает голову, посмотрев на своего спасителя голубыми глазами. Олег осторожно протягивает ему руку. — Вставай. — Спасибо. — прошептал рыжий, приняв его руку помощи. Не сразу, но тот очень крепко её сжал. Видимо, желал поблагодарить за помощь. — Обраща... — договорить Волков не успел. В столовую быстрым шагом зашел мужчина, возраста 60-и лет. Он выглядел недовольным. Сам по себе. Словно в жизни у него просто не хватило радостей, для того, чтобы наполниться счастьем. — Олег Волков. — грозный голос, говорящий о том, что ничего хорошего ему лучше не ждать. Олег выравнился, отпустив руку рыжего и тут же развернулся к мужчине. Видимо, директор, который даже не удосужился встретить новенького в его же заведении. — В мой кабинет. Мужчина развернулся, быстрым шагом покидая столовую. Олег перевёл взгляд на рыжего, а после ступил следом. Он посмотрел на женщину, что стояла за буфетом. Полная, потная, с неприятным, ярким макияжем, который совсем ей не подходил. Сама по себе она тоже неприятная. Видела все то, что происходило и не предпринела совершенно ничего. Прыснув, тот отвернулся от неё, ступая дальше. Видимо, эти три года в "Мировоззрении" пройдут очень интересно.