Поймать абонента

Дмитрий За всем случившимся стоит этот Призрак?

Август

Да.

Дмитрий Кто такой Призрак?              Август хмуро смотрел на вчерашнюю переписку с лейтенантом Дубиным и, возможно, впервые в жизни не знал, что ему ответить. Молчание затянулось до сегодняшнего дня. Он закинул очень правильную удочку, но хватит ли Дмитрию способностей, чтобы подхватить и раскрутить эту версию? В этом Хольт сильно сомневался. Однако было бы глупо не признавать очевидное — Дубин умён, раз смог достать номер телефона, чего не смогли все их полицейские ищейки. И этот его странный, но изысканный ход с сообщением возбуждал в Августе интерес, потому что разгадать сообщение он пока не сумел.       Хольт много думал о том, как к Дмитрию попал его номер, который знало не так много людей. По-хорошему после этого нужно было его поменять. Но Август предполагал, что и новый очень быстро будет слит. Полицейским телефон всё равно ничего не даст, ведь Хольт пошаманил с сигналом и слегка скорректировал местоположение, которое в худшем случае они установят. Забавного намёка ради Августу хотелось как-то красиво избавиться от телефона. И потихоньку даже наклёвывались идеи, как это можно сделать. Например, подкинуть лейтенанту, чтобы тот понимал, с кем имеет дело. Только для этого нужен был повод подобраться к Дубину близко. К своему счастью, о котором Дмитрий и не подозревал, причин это сделать он Хольту не давал. А вот посмотреть на интересующий объект издалека Августу никто не помешает.       От внезапной мысли Хольт усмехнулся. С его возможностями ничего не стоит подключиться к городской системе наблюдения, которую к удобству Августа ещё не удосужились полностью поменять. Или хотя бы перешифровать библиотеку, в которой хранятся записи. «Пока гром не грянет, мужик не перекрестится» — первая русская поговорка, которую Хольт услышал от своего переводчика, вполне подходила к ситуации и играла ему на руку. Чтобы войти в систему и не обнаружить себя, Августу понадобилось достаточно много времени. В основном оно было потрачено на то, чтобы вспомнить, что делал его программист. Отсылка собственной свиты обратно в Нидерланды была мерой необходимой, но всё резко усложняющей. Шрайберу можно было доверить простые дела, снабдить его подробной инструкцией и быть спокойным. А вот муторной компьютерной канителью приходилось заниматься самому. Это уже даже походило на ежедневный ритуал — каждый день заходить и проверять записи с камер около его дома. Не тёрся ли кто-то подозрительный или похожий на полицейского. Наконец Хольт получил доступ к данным. Пока жители думали, что артерии города — это наземные и подземные транспортные ветки, на самом деле выходило, что самой развёрнутой паутиной оставались камеры видеонаблюдения на каждом шагу.       Август дежурно проглядел записи примерного района около них, а потом выбрал на карте интересующую его улицу, где располагался полицейский участок, и выставил время до начала рабочего дня. Как он и подозревал, Дмитрий оказался очень пунктуальным полицейским и приходил вовремя. Остальное оказалось делом техники — просто отследить маршрут лейтенанта в обратном порядке. Это должно было быть легко, но Хольт застопорился на одном моменте, к которому его привела слежка. Дубин давно исчез с экрана, а Август продолжал буравить запись тяжёлым взглядом. Он видел мемориал погибшим в десятке выпусков местных новостей по разным каналам, но до последнего думал, что это всего лишь неумелая постановка для сплочения отчаявшихся жителей. Сейчас, в отсутствие камер, всё было таким реальным. Хольту это казалось чем-то невероятным. В его понимании, ну не могло столько незнакомых людей жалеть других незнакомых людей, погибших в трагедии. Однако плачущие люди с цветами и мягкими игрушками были обратным тому доказательством.       С тяжёлым вздохом Август откинулся на спинку стула, насколько ему это позволил позвоночник. Широта русской души поражала, ведь такого он никогда не видел. А уж за трагедиями и их последствиями он следил много и пристально. На новое чудо света, как его мысленно окрестил Август, нужно было посмотреть самому. Вживую.       — Как насчёт прогулки, а? — Хольт крикнул по-английски через всю квартиру.       Отто, уже готовый выходить, появился в дверях меньше чем через минуту. Кажется, Август не мог вспомнить момента, когда видел бы Шрайбера несобранным. Наёмник сложил руки на груди, и рубашка на мощных бицепсах натянулась до такого предела, что Хольт удивился её прочности.       — Взять машину, сэр? — коротко уточнил Шрайбер.       — М… — Август на минуту задумался и вновь удостоил взглядом монитор. — Нет. Пройдёмся пешком.       Перед выходом Хольт определил примерное время, когда Дубин проходит мимо мемориала. Кроме того, ему пришлось с разочарованием взъерошить волосы и сменить привычную одежду на объёмные шмотки, которые позволяли слиться с толпой. Но это была небольшая цена за возможность вернуться сюда, а не уехать в отделение полиции.       Темнело. То ли от сгустившихся плотным занавесом туч, то ли от медленно нависающей над улицами ночи. Санкт-Петербург вообще казался Августу городом вечных сумерек, в отличие от солнечного Амстердама, к погоде которого он так привык за много лет. И в эту градацию хмурого серого чёрно-белые фотографии мемориала погибшим прекрасно вписывались. Хольт напряжённо сжал ручку раскрытого зонта, всматриваясь в счастливые лица. Несколько свечей под фотографиями полицейских потухло от холодного ветра, и Август незаметно потянулся рукой к фитилям. Хватило маленькой искры, чтобы огонь вновь зажёгся. Только что-то всё равно было не так. Фотография Сергея Разумовского в стройном ряду напрасно погибших вызвала в Хольте целую бурю эмоций: от непонимания до откровенного недовольства. Наполнив свою жизнь убийствами, он не заслужил утопать в белых розах и красных гвоздиках. Август не успел додумать мысль, как бы сейчас развивались события, если бы он не убил Разумовского тогда, в телецентре, потому что его прервали.       — Сэр, — Шрайбер кивком указал в сторону.       Хольт сморгнул остатки мыслей и обернулся, тут же вполголоса ругнувшись по-нидерландски. Прямо навстречу к ним, засунув руки в карманы синей ветровки, шёл Дубин, непринуждённо болтая с сестрой под цветастым зонтиком. Август резко развернулся обратно к мемориалу, вжал подбородок в ворот пальто и наклонил зонт, пытаясь казаться максимально незаметным. Людей на улице было не так много, но всё-таки достаточно, чтобы за двух неприметных мужчин глаз не зацепился.       —… пять рыжих котят, ты представляешь?.. — уловил он обрывок фразы.       Воодушевлённый голос девушки даже заставил Хольта улыбнуться, ведь его сестра иногда говорила с похожим увлечением, хоть и на другом языке. Оглянувшись на прошедшую пару, Август почувствовал что-то, что наверняка ощущает гончая, едва видит на горизонте заячьи уши. Он выждал ещё немного времени, не сводя взгляда с удаляющихся силуэтов, и направился следом. Хольту не нужно было оборачиваться, чтобы знать, что Отто идёт за ним. Август почувствовал всполох чего-то горячего и живого в груди, сам удивляясь тому, как приятно его всколыхнул заряд адреналина от этой слежки. Даже если бы очень захотел, Хольт всё равно не смог бы охарактеризовать сюрреалистичное ощущение охоты на своего ловца.       На ходу почувствовав вибрацию в кармане пальто, Август достал телефон и, мазнув по неизвестному номеру лишённым интереса взглядом, сбросил звонок. Забавно, но в России, даже если достать себе незарегистрированный у операторов номер, всё равно можно нарваться на телефонный спам. Абонент сделал ещё одну попытку дозвониться, и Хольт отвлёкся от спины Дмитрия буквально на секунду. Когда же он поднял глаза, синяя ветровка и цветастый зонтик затерялись в куче похожих. Третий звонок окончательно выбил Августа из колеи. Ответ мог быть самой большой ошибкой сейчас. Это могли быть правоохранительные органы любой величины, которые наконец-то докопались до этого номера телефона и собираются вычислить местоположение Августа.       — Да? — растерянно ответил Хольта, вглядываясь в мельтешащих людей в тщетной попытке вновь уловить нужные силуэты.       — Вылез из своей норы, чтобы проветриться, жалкий ты кусок дерьма?       Август сглотнул, на минуту теряя связь с действительностью, и практически на физическом уровне ощутил, что бледнеет. Низкий сиплый голос Призрака он теперь знал прекрасно. Весомый страх, в котором раньше Хольт себе не признавался, сейчас стал по-настоящему острым, словно кто-то использовал его спину в качестве игольницы. Август должен был звучать как можно более солидно и индифферентно, чтобы дать понять Волкову, что тот не застал его врасплох.       — Не ждал твоего звонка, — Август на всякий случай подал знак Шрайберу, и тот сразу насторожился. — Что тебе нужно?       — Ты! — хлёстко выплюнул мужчина. — Точнее, твоя смерть.       Хольту не хотелось даже думать, что может помешать Призраку привести свой вердикт в исполнение прямо сейчас. Этот татарин и раньше никаких стопов не признавал, а после убийства Разумовского было даже страшно подумать, что творится в его голове. Возможно, там и не осталось ничего, кроме тупой животной злобы, перемешанной с ненавистью и острой болью.       — Ближе к сути, — выдавил из себя Август.       — Ты скоро сдохнешь, — совсем буднично произнёс Волков. — Я лично прострелю тебе живот и буду смотреть, как ты захлёбываешься кровью. Даже твоя железка не спасёт.       — Это вообще никакая не угроза, Волков… — Хольт осёкся на полуслове. Ну уж нет! Он не будет рассказывать, с каким боем против собственного тела сталкивается каждое утро и что каждый вечер засыпает, как в последний раз. Не доставит такого удовольствия. — Если хочешь со мной что-то обсудить, назови место и время.       — Это слишком просто, — голос приобрёл стальные нотки. — Хочу, чтоб ты ходил и оглядывался, потому что я всегда где-то рядом. Дышу тебе в спину. Ты жив только потому, что я хочу посмотреть, как ты дрожишь от каждого шороха и видишь меня в каждой тени.       Голос у Призрака был низкий и пугающий, а слова пробирали до глубины души, пуская по телу Августа электрический ток. Предохранители в позвоночнике работали на пределе, но синие искры всё равно сновали по телу. Хольту понадобились силы, чтобы найти в себе мужество и заставить собственный голос звучать абсолютно бесстрашно.       — Думаешь, после такого я брошусь на колени и буду умолять о пощаде?       — Ходи и оглядывайся, мудак голландский! — вместо прощания.       Август переглянулся с Отто, который держал руку на незаметной кобуре под курткой и терпеливо ждал дальнейших указаний. Ни о какой дальнейшей прогулке речи не могло идти. Хольт позволил себе забыть о том, ради чего он здесь остался. Увлёкся мимолётным влечением, и вот к чему это привело. Вроде бы Август не выключал критическое мышление. Тогда как случилась эта опрометчивая глупость? Он не понимал. Последний раз посмотрев на сгущающиеся тучи, Хольт тяжело вдохнул наэлектризованный воздух и кивнул Шрайберу.       Пока Отто осматривал квартиру на предмет сюрпризов, которые бы в их отсутствие мог оставить Призрак, Август стоял на лестничной клетке и размышлял. В основном он пытался прикинуть, насколько угрозы Волкова могли быть реальными. После собственной травмы Хольт всегда особо остро чувствовал угрозы своей жизни. Всё-таки он уже был на волоске от смерти и прекрасно помнил, каково это. Цепляться за каждое мгновение настоящего было действительно страшно. Почти так же ужасно, как думать о будущем, надежда на которое таяла с каждым днём. Всё обошлось. Август выжил ценой безумной воли к жизни, огромных усилий и ещё больших денег. А значит, на него у жизни были громадные планы. И Хольт совершенно точно не позволит какому-то там русскому наёмнику, пускай обученному, как целый отряд мертвецов, так просто с ним расквитаться. Только липкий страх всё ещё заставлял желудок скручиваться в тугой узел.       С модернизированным позвоночником или нет, но Август всё ещё оставался человеком и, как любой другой, боялся смерти. За много лет, проведённых с постоянным вопросом в голове, проснётся ли он завтра, этот страх должен был стать менее осязаемым или вообще раствориться. Но этого так и не произошло. Хольт не знал, сможет ли он когда-нибудь жить полноценно, без оглядки на это. По правде говоря, Август не то чтобы боялся самого факта смерти, наоборот, скорее её последствий для всех остальных. И если раньше первым делом перед глазами появлялся образ ужасно опечаленной Мико, то сейчас Хольт был зациклен на том, чтобы успеть очистить своё славное имя после эпизода с засбоившими дронами. Это всё очень нервировало и действовало на позвоночник, стремительно приближая набор критического заряда электричества.       Отто ничего не нашёл, и Хольту оставалось лишь надеяться на профессионализм наёмника, от которого сейчас зависели их жизни. Ему хотелось думать, что он в безопасности, но теперь это ощущение исчезло из маленькой квартирки. Хольт долго не мог взять себя в руки и только со стороны излучал абсолютное спокойствие, которое словно по наследству передалось ему от отца. Возможно, вместе с ледяным сердцем и хмурой строгостью аристократичного лица.       Всю ночь Август лежал на боку и пялился в старый потрёпанный ковёр, висевший на стене. Тишину в квартире прерывало лишь мерное гудение позвоночника, переведённого в спящий режим. Странные ощущения, когда лежишь и не можешь пошевелиться до самого утра. Практически маленькая смерть. Вот он, Август ван дер Хольт, в позе покойника. Получите и распишитесь! Полиция, да и весь город вздохнули бы спокойно. Август тоже дышал размеренно. Страха уже не было, но появилось то, чего Хольт боялся ещё больше — он ощутил полнейший раздрай, похожий на самую запущенную апатию. К утру Август, конечно же, найдёт в себе внутреннюю силу и уверенность, чтобы продолжить вершить справедливость в своём понимании. Но сейчас хотелось прожить это состояние, как обычный человек. Грусть позволяла Хольту прикоснуться к миру живых чувств, которые люди могли испытывать вне зависимости от происхождения или физической полноценности. Раз он чувствовал что-то настолько сильное, значит, всё ещё был жив. А уж с остальным как-нибудь справится.       Целое утро и почти весь день Август потратил на тщательный просмотр записей городских камер в попытке найти там Волкова, который должен был следить за ним вчера. Тщетность собственного занятия угнетала Хольта, но он упорно продолжать рыскать по всем проспектам, хоть как-то примыкавшим к тем улицам, по которым вчера ходил. Подозрительных людей, в нужное время разговаривавших по телефону и стоящих спиной к камерам, нашлось слишком много, так что это была полная безнадёжность. За всё это время Август успел лишь осушить пару кружек крепкого кофе и коротко поговорить с сестрой по телефону. Мико обрушилась миллионом японских ругательств, ведь за несколько дней он не удосужился и позвонить. Её волнение приятно согревало душу и сейчас было единственной отдушиной для Хольта. Августу пришлось пообещать, что он будет чаще выходить на связь, а скоро и вообще вернётся домой. Мико знать не обязательно, но Хольт явно лукавил о своём скором возвращении, ведь чёткий план обрывался после сбора улик против Волкова. В теории, наверное, Август должен передать сведения полиции, к примеру, тому же лейтенанту Дубину, а потом уповать, что это снимет с него хотя бы часть обвинений.       Хольт смотрел на самое последнее сообщение — вопрос Дмитрия о личности Призрака — и мысленно прикидывал ответ. К этому сложному и серьёзному делу Август не подпустит молодого лейтенанта, чтобы не допустить ещё одной бессмысленной смерти.

Август

Не столь важно, кто он.

Просто прошу вас не заниматься этим делом.

      Сообщения остались непрочитанными, потому что их адресата не было в сети, и Хольт со вздохом отложил телефон. Было стойкое ощущение, что Дмитрий его не послушает.