Перед рассветом

      Сергей всегда славился богатырским сном. И в далекие годы реального училища, и в шумном студенчестве и даже под японской бомбёжкой в Порт-Артуре он никогда не жаловался на бессонницу. Он мог спать сидя, скрючившись в самой неудобной позе и даже почти стоя, как боевая лошадь. Способность прапорщика Звонарева спать сном младенца под аккомпанемент японской шрапнели была излюбленной темой для шуток его боевых товарищей. И вот сейчас фонарь, который назойливо светил в щель темных штор и тихое тиканье настенных часов не давали заснуть. А ведь казалось, что как только вытянется на своей кровати, а голова коснется накрахмаленной наволочки то сразу погрузится в такой желанный сон. Но сперва он в который раз думал о наиболее удобной расстановке станков и новом безопасном устройстве для подключения трансмиссии станков к главному валу, а сон всё не шел. Сергей встал с кровати, не зажигая свет прошелся по пустой темной квартире, зашел в детскую и взял Надюшину подушечку. Прижав подушечку к груди, уткнулся в нее носом. Подушка пахла детским мылом и карболкой. Варя панически боялась заразить Надюшку и после занятий в медицинском с фанатичной тщательностью мыла руки карболкой. Сергей улыбнулся. Варя шла к своей мечте стать врачом с феноменальным упорством. Сдав летнюю сессию на «превосходно» Варя восстанавливала силы на генеральской даче родителей.       Вернувшись в свою комнату Сергей достал ключ из верхнего ящика письменного стола и остановил тиканье часов. Открыл форточку настежь и сильнее задёрнул шторы. Лег в кровать, пружины скрипнули под высоким и широкоплечим Звонаревым. Прижав к себе детскую подушку он вдыхал запах дочери, надеясь найти в этом успокоение. Завтра суббота, он поедет на Сестрорецкий вокзал, приедет на дачу тестя, чтобы провести с семьёй выходные, а в понедельник вновь вернуться на службу.       Противная тянущая боль в левом подреберье. Сергей усмехнулся. «Я всегда себя считал честным человеком, у меня прекрасная жена , любимица - дочь. На службе все идет своим чередом, на Путиловском заводе он на хорошем счету, пользуется авторитетом и у начальства, не прислуживая и у рабочих в цехах, не заигрывая с ними в либеральщину. Зарплата достойная, ее хватает и на квартиру в приличном доходном доме, и на няню с кухаркой и домработницей. И не скажешь, что у нас мезальянс, прапорщик и генеральская дочь. Но может хотя бы сейчас, в пустой квартире летней ночью мне стоит стать честным и признаться хотя бы себе. Иметь смелость и мужество высказать этим стенам, что скрыто в моем сердце уже несколько лет. Может я совершил ошибку, поддавшись Вариному напору? Может мы не подходим друг другу как супруги?       Со стороны мы всегда производим впечатление идеальной семьи. У нас уважение, общие интересы. Варя образец современной молодой женщины, хочет изменить окружающую реальность и обязательно изменит. А я муж при жене. Всегда был как телок на привязи. Варя меня выбрала в мужья. Чем я так ей понравился, заурядный инженер, вчерашний студент из разночинцев, прапорщик запаса, когда вокруг было столько блестящих партий, в том числе и кадровых офицеров и дворян? Неужели только из-за привлекательной внешности и покладистого характера? Может Варя уже тогда понимала, что сможет мной командовать и она в нашей семье будет иметь решающий голос.»       Сергея обдало стыдливой волной. Как-то так получилось, что в свои почти двадцать четыре года, не смотря на творившийся вокруг разврат, он оставался наивным и практически нецелованным. С тем же выпившим поручиком Борейко «по русскому обычаю» целовался, а с барышнями из-за своей излишней скромности и порядочности не позволял себе ничего непозволительного. Пришлось Варе всё брать в свои руки. В ту ночь, накануне сдачи Порт-Артура, когда Звонарев остался переночевать у генерала Белого. Да, смелости Вари не занимать. И на обстреливаемый Электрический Утес прискачет, и под одеяло к молодому мужчине не сомневаясь в правильности своего решении залезет. Их первый раз Сергей постарался вычеркнуть из памяти. Смертельно усталый он провалился в сон, и не на что не реагировал. Ни когда Варя, в одной тонкой ночной рубашке, начала целовать крепкую загорелую шею, ни когда, осмелев, тонкие руки проникли под одеяло и начали поглаживать ворсистую нательную рубаху в районе груди. Окончательно осмелев Варя, откинула тяжелое одеяло и прилегла рядом, прижавшись к жесткому и горячему боку прапорщика.       Да, пробуждение вышло престранным, он умудрился столкнуть Варю на пол, после чего хриплым ото сна голосом спросил:       -Кто здесь?       -Тихо, Серёжа, это я, Варя.       - А что Вы здесь делаете?       Варя всё еще сидела на полу, потирая ушибленную при падении с кровати руку.       - Вот же медведь, - сказала она недовольно, - То не добудишься, а то с кровати скидываешь.       Варя поднялась с пола и присела на кровать рядом с ,уже сидящим Звонарёвым. В темной комнате с зашторенными окнами она видела только смутную белизну нательного белья.       -Варя, зачем Вы здесь? - вновь задал вопрос Сергей       - Неужели не ясно, лишаю себя невинности,- с нервным смешком ответила Варя.       - Не сегодня, так завтра Артур сдадут, Стессель подпишет капитуляцию. Не будет этот предатель и дальше держать оборону, это уже всем ясно. И весь гарнизон интернируют в Японию. Ты понимаешь, что мы должны пожениться? Но если всё делать правильно, то завтра будет только помолвка, а не венчание. А так, если мы повинимся в случившемся, то нас уже завтра обвенчают и в плену ты будешь женатым. И никакие японки мне не страшны будут. Ты же честный человек, с японками изменять мне не будешь?       Выслушав эту тираду Сергей не знал, что и сказать. Мысль о сдачи гарнизона он гнал от себя все последние месяцы осады. Как и мысли о женитьбе. Он как-то внушил себе мысль, что Варвара в роли вероятного жениха его не рассматривает и у них просто дружественные теплые отношения. Оказалось, что он ошибся в каждом из своих предположений.       - Да не собираюсь я изменять с японками,- только и смог вымолвить обескураженный прапорщик,       - Но это как-то неправильно, сначала нужно попросить благословения,- продолжал мямлить Сергей.       - Да родители уже давно считают тебя почти своим зятем, да что там родители, весь Артур считает тебя моим женихом, - перебила его Варя.       - Или ты меня не любишь? - голос Вари дрогнул.       Глаза Звонарева привыкли к темноте, и он разглядел, как Варя в волнении прикусила нижнюю губу.       - Я как-то об этом не думал в таком ключе, - Сергей решил вести честную игру, - то обстрел, то вылазка к японцам, то отбивание очередного штурма, не до амурных планов. Я не уверен, что я достойная партия для Вас. Вы заслуживаете..       - Достоин, - перебила его Варвара, - не скромничай. Ты показал себя отважным офицером, у тебя есть хорошая гражданская профессия, тебе близки мои взгляды на жизнь, тебе чужды пагубные привычки, ну и наконец, ты очень хорош собой, - Варя тоже решила выложить все карты.       - И наконец, самое главное, я люблю тебя, жить без твоих синих глаз не смогу продолжила Варя тихим шёпотом, - я предоставила достаточно доказательств?       Сергей сидел, опустив голову. Может эта абсурдная сцена ему лишь снится?       - Я только что с позиций и неделю не был в бане, - Сергей выдвинул очередной аргумент.       - Не забывай, что мой папа кавалерист, и я тоже заядлая всадница, запахом меня не испугаешь, - к Варе вернулось хорошее настроение, она чувствовала, что и эта крепость скоро капитулирует.       - Боюсь, я не смогу,- решив быть честным до конца севшим голосом начал Сергей, - Мне вбили в голову, что сначала благословение, помолвка, церковь, свадьба, и только потом таинство первой брачной ночи.       Услышав последние слова, Варя издала приглушенный смешок.       - Так ты значит как и я, без опыта,- догадалась она, - ни в бордель не ходил, ни с горничной не баловался.       У Сергея явственно заалели уши.       - Я в тебе очередной раз не ошиблась,- торжествовала Варя, - не переживай, старшая сестра мне всё объяснила, всё будет в наилучшем виде. Слушай мою команду!       Что было дальше «в наилучшем виде» точно не было. Промучившись в совместных усилиях лишить друг друга девственности больше часа, Варя наконец громко вскрикнула. Почти в тот же миг всё закончилось.       - Наверное, это не то, о чем Вы мечтали,- извиняющимся тоном пробормотал Сергей, все еще не позволяющий себе перейти с Варей «на ты».       - Важен сам факт,- успокоила его Варвара,- ничего, потом будет лучше, - оптимизм Вари был несокрушимым.              Так что да, в плен Сергей попал женатым и на японок даже не глядел, к тому же разрекламированных красавиц - гейш по близости не наблюдалось. Условия в плену были почти «санаторные», японцы желали произвести впечатление цивилизованной империи и обращались с пленными по-джентльменски. Ночами в офицерском бараке Сергей ворочался на жестких нарах, обдумывая свою стремительную женитьбу. Иногда ему казалось, что он не должен был так поступать с Варей, должен был проявить бо́льшую твердость и убедить её в ошибочности принятого решения. Обычно такие мысли его посещали после снов о Риве-Наде Акинфеевой. Она неизменно снилась в сером платье и белой косынке сестры милосердия, смотрела на него своими большими карими глазами и печально улыбалась. После этих снов Звонарев чувствовал себя последним подлецом и усиленно вспоминал их с Варей дружественные перепалки и прогулки по артуровской «Этажерке».       Через полгода вполне комфортабельного плена Сергей прочитал в варином письме об её интересном положении. Борейко, узнав об этой радостной новости, назвал Звонарева «снайпером». Следующие несколько месяцев Сергей привыкал к мысли, что у него «заочно» родится малыш и из плена он вернётся не к «согрешившей невесте», а к матери своего ребенка.       Несмотря на такие ошеломительные новости, Надя Акинфеева продолжала регулярно приходить во снах чтобы поправить подушку, покормить бульоном с ложечки или снова учить ходить после операции.       «Да что же это со мной?,- сердился на себя Сергей, - дочь генерала Варя Белая сама призналась мне в любви, сделала так, чтобы мы поженились, сейчас носит под сердцем моего ребёнка, а мне снится неофициальная жена, а затем вдова двух флотских офицеров и с которой были точно, только дружественные отношения. Или я вновь ошибся, как и с Варей? «.       Наконец пришло долгожданное письмо, где Варя писала, что благополучно родила девочку. Малышка похожа на Сергея, и не только внешностью, но видимо и характером, крепко спит и хорошо кушает. У Вари возникли некоторые проблемы, и к малышке приставили кормилицу. В конце Варя наконец написала, что девочку окрестили Надеждой. От последней новости у Звонарева заныло «под ложечкой», он понял, что забыть Надю Акинфееву при всём желании теперь не сможет.       Варя регулярно писала письма, где с подробностями описывала их с малышкой будни. Сергей их с жадностью читал и многократно перечитывал, он влюблялся в свою жену, а дочку же уже просто обожал. Постепенно Надя - Рива перестала мучить прапорщика ночами.       Наконец почти два года плена закончились и начался долгий путь на Родину. Приезд в Москву совпал с революционными событиями и уличными боями. До Петербурга добирались как до осаждённой крепости, продираясь сквозь жандармов и солдат. Бывшие порт-артуровцы чувствовали себя неуютно, к тому же утолив информационный голод, они с необычайной горечью уяснили, что их осаду в Порт-Артуре прогрессивные движения за героизм не считают, а сама война, по мнению той же прогрессивной общественнности - типичная колониальная схватка за корейские лесные концессии.       Наконец эшелон с бывшими пленными добрался до Московского вокзала. Последний раз построившись в ровные шеренги, бывших пленных отпустили на волю.       Звонарев стоял на платформе один, верный поручик Борейко остался в Москве. Внезапно Сергей осознал, что платформа уже опустела, а его никто не встречает, и начал беспокоиться, не заболела ли малышка, раз Варя не приехала на вокзал встречать эшелон.       Но тут он увидел женскую фигурку, которая приподняв длинную юбку, шла быстрым шагом в его сторону. Сердце Сергея при виде Вари забилось учащенно, он широкими шагами подбежал к девушке, подхватил её на руки и закружил, целуя в румяные от морозца и быстрой ходьбы щеки. Наконец, он поставил ее на утоптанный грязный снег и еще раз обнял. Кокетливая меховая шапочка Вари сдвинулась набекрень, белой беличьей муфтой Варя вытирала мокрые от слез щеки.       - Сережа, Сереженька,- повторяла Варя.       Сергей, продолжал обнимать Варю, не в силах оторваться.       - Варенька, я так скучал,- только и мог произнести Сергей.       - Варя, как Надюша? Мне так не терпится её увидеть,- спросил Сергей немного успокоившись.       - Скоро увидишь, она вылитая твоя копия,- улыбнулась Варя, всё еще не в силах отвести восхищённый взгляд от Сергея.       И до этого не склонный к полноте Звонарев на вынужденной рыбно-рисовой диете приобрёл заметные скулы, черты лица стали более твердыми, уратив юношескую округлость. На загорелом под японским солнцем лице глаза сверкали необычайной синевой, а от обращенной к ней ласковой белозубой улыбки у Вари стали подкашиваться ноги.              Наконец приехали в квартиру генерала Белого, вернувшегося из плена несколькими месяцами ранее, где жила Варя с дочкой. Сергея сразу отправили в ванную, снабдив комплектом гражданской одежды. Отмытый от эшелонной копоти Звонарев, накормленный и детый по-домашнему в белую рубашку и черные брюки, сидел в гостиной на диване, прижав к себе улыбающуюся Варю. Напротив сидели Варины родители и слушали немногословный рассказ Сергея об житие в японском плену. Ещё раз поздравив Сергея с возвращением и с воссоединением семьи Звонарёвых, генеральша сообщила, что они несколько дней погостят у старшей дочери, чтобы не смущать новоиспечённого зятя, а затем они смогут переехать в квартиру, которую присмотрела Варя. Если, конечно, Сергей Владимирович согласен, добавила деликатная Мария Павловна.              Закрыв за Белыми дверь, Сергей вздохнул свободнее. В их присутствии он чувствовал себя заметно скованным. Сергей не мог налюбоваться на свою жену, такая же стройная как и раньше, но более свежая, чем в Артуре, и движения стали более плавными. Материнство заметно пошло Варе на пользу. Притянув девушку к себе, он усадил ее на колени, обнял, прислонил голову к пышной груди и замер в блаженстве.       Варя пропускала русые, еще влажные волосы Сергея сквозь пальцы и тоже молчала.       Наконец раздался требовательный детский плач.       Варя лукаво улыбнулась и повела Сергея в детскую. В детской уже кормилица, опрятная женщина в народной одежде, сидя в кресле кормила одетую в белую рубашку ребёнка.       - Это Сергей Владимирович, мой муж,- представила она, - а это Глафира Карповна, Надюшина кормилица.       Звонарев и Глафира Карповна обменялись приветственными словами. Наконец малышка, насытившись, выпустила пышную белую грудь и заулыбалась. Сергей протянул руки к Глафире и взял девочку на руки. Втянул детский молочный запах, поцеловал бархатистые детские щечки, затем пальчики, ладошки, прижал к груди и, подождав ухода кормилицы, тихо произнёс:       - Спасибо, Варюша! Как мы смогли сотворить это чудо?! Я вообще думал, что ничего не получилось.       - Еще как получилось,- рассмеялась Варя, - родители тоже думали, что мы блефовали, пока не узнали, что я беременна.       Надюша удивительно спокойно сидела на руках отца и разглядывала его большими голубыми глазами.       -Глаза твои, - продолжала Варя, - так что не сомневайся, - она вновь рассмеялась.       - И в мыслях не было, - улыбнулся Сергей. Что в мыслях была другая Надя Сергей не признался бы и под пыткой.              К сожалению, воссоединение на супружеском ложе обернулось взаимным мучением.       - Прости, я, как выяснилось, не лучший любовник,- Сергей обнял Варю со спины.       - Всё наладится, - постаралась утешить его Варя.       -Нам надо привыкнуть друг к другу,- выдавил из себя обескураженный Сергей. - В Японии я представлял всё иначе, но переоценил свои силы.              На следующий день Звонаревы заключили договор на аренду квартиры, которую присмотрела Варя и начали готовиться к переезду. Деньгами на первое время помогли Варины родители. Варя сразу сказала, что у них будут отдельные спальни, Сергей согласился. По протекции опять-таки влиятельного тестя, Сергей был принят на Путиловский завод в отдел главного инженера. Закончив с новосельем, Варя поделилась с планами на ближайшее будущее. Сергей знал из писем, что Варя поступила в Женский медицинский институт, и всё время и силы посвящает учебе. Поэтому новые дети в эти планы не входят. Варя будет вести график безопасных дней, когда будут происходить их ночные встречи при полной темноте без попыток снять с неё одежду или других непозволительных действий. Сергей вновь согласился. Он признал её подход всё обсудить разумным и современным.       Супружеская жизнь, быстрая и редкая, до сих пор приносила молодым, красивым и здоровым людям только неловкость. Сергею казалось, что чувственная сторона супружества Варю не очень интересовала. Они постоянно разговаривали, делились прочитанным, обсуждали новости, статьи в газетах, Варину учебу и заводские будни, надюшино воспитание. Варя так же с восхищением глядела на своего красавца-мужа, Сергей с нежностью на свою яркую незаурядную жену. Но Сергея данный расклад угнетал. Он считал виноватым себя в неудавшейся интимной жизни, что не сумел разжечь в жене огонь страсти. Он хотел быть и ночью нежным, ласковым, страстным, но этого не требовалось. Он несколько раз пытался с Варей открыто поговорить, но не мог набраться смелости.              И вот сейчас ворочаясь на ставшей вдруг неудобной кровати и глядя на серые предрассветные сумерки, к Сергею пришла трусливая, но успокоительная мысль. «Отобью завтра с утра телеграмму на дачу, что много работы и решил остаться в городе, посидеть над чертежами. Варя всегда ставит общественное выше личного, она не осудит».       И приняв это нелегкое решение Сергей наконец провалился в беспокойный сон.