Перед рассветом

- Господин капитан! Разрешите сопроводить вас до извозчика! - Господин прапорщик! Разрешаю! Разрешаю вам поздороваться с госпожой капитаншей! - Борейко раскатисто рассмеялся,- здорово, дружище! Борейко, такой же огромной "Медведь" обнялся со Звонаревым, похлопал от избытка чувств по спине. Сергей непроизвольно поморщился. Затем поздоровался за руку с Ольгой, казавшейся еще более миниатюрной на контрасте со своим исполинским мужем. Звонарев помог чете Борейко добраться до меблированных комнат. - Ну вот, теперь можно и обменяться новостями,- проговорил Борейко, водружая чемодан на стул,- и что Ольга с собой взяла такую уйму вещей? Давай ставь чемоданы в угол,- скомандовал он Сергею. - Мы так соскучились по Варе, не терпится её увидеть! - Ольга сняв шляпку уже начала доставать какие-то вещи из чемодана,- как она? Как дочка? - Завтра в два приезжайте и все увидите, - улыбнулся Сергей,- Варя ждёт-недождется, когда начнёт резать людей, Надюшка растёт. Как вы, как Славик? - Славка за год ни разу пневмонией не болел, это главное достижение. И немного поправился, хоть щеки появились, - серьёзно сказал Борейко, здоровье сына его сильно беспокоило,- а ты, смотрю, наоборот отощал? Варвара не кормит? Сергей рассмеялся немудрящей шутке. Немного поболтав, Сергей откланялся. Борейко вышел проводить друга. - Хочу медовый месяц для Оли устроить,- сказал он вполголоса,- хотя бы на несколько дней. Я не говорил, но её арестовывали и держали в арестантском доме почти месяц, выпустили за недостаточностью улик. Я чуть с ума не сошёл. Мда. А какие у тебя новости? - Подрался вчера с двумя бандитами и даже победил,- решил развеселить друга Сергей. К Борейко вновь вернулось хорошее расположение духа: - Сергей, вот рассмешил, спасибо, дружище,- захохотал Борейко. Сергей сделал вид, что обиделся: - Правда же. Сейчас поеду в полицейское управление давать показания. - Извини, но от тебя подобное услышать весьма неожиданно. - Я сам не ожидал. Подробности потом расскажу. Ладно, отдыхайте, поеду. На всем пути до Полицейского управления на Обуховском канале Сергей размышлял об Ольге Борейко. Никогда ранее Борис не упоминал об участии своей жены в революционном движении, хотя может быть Ольга и его держала в неведении. И тут так просто сказал, как само-собой разумеющееся. У Сергея защемило сердце, когда он представил, что и Варю в любой момент может ждать подобная участь и только в самом благоприятном исходе её смогут "освободить за недостаточностью улик". Он был наслышан об ужасающих условиях в арестантских домах и чудовищном отношении к женщинам - арестантам, особенно политическим. У Звонарёва непроизвольно сжались кулаки, когда он представил грязные приставания надзирателя к Варе. Может Варя знает, что отец - генерал не даст её в обиду? Но опыт Софьи Перовской показал, что казнить смогут и дочь губернатора. Как же уберечь Варвару? В очередной раз стало невыносимо стыдно. Молодые женщины на своих хрупких плечах пытаются свергнуть самодержавию, изменить существующий строй, а он...Положа руку на сердце, Сергей считал, что у социал-демократов мизерные шансы что-то изменить, к тому же они слишком заняты внутрипартийной борьбой. Необходимость решительных преобразований давно созрела, это глупо отрицать. Но почему нельзя сосредоточиться на разрешенных методах, увеличивать своё влияние и партийный вес в Думе, зачем обязательно лезть баррикады, негодовал про себя Звонарёв. По классификации охранного отделения он наверняка попадал в категорию "сочувствующих", он не был монархистом и к существующему строю имел множество претензий. Но не было в нем той внутренней силы и внутреннего стержня, чтобы кардинально изменять реальность, он это признавал. И он ясно осознавал, что если война на далёкой окраине привела к революционным волнениям, то война в европейской части неминуемо приведёт к революции, Сергей в этом не сомневался. Но вместе с тем ему хотелось, чтобы все эти преобразования происходили без активного вмешательства его семьи. И без огромных человеческих потерь. Права была Варя, когда определила, что Сергей стремится к жизни буржуа. Но разве он не имеет на это право? Больших трудов ему стоило отучиться на инженера и теперь он мог заслуженно вкушать плоды своего положения. Или он опять ошибается? "Ну в чем же я не прав?", - мысленно воскликнул Сергей,- "я что, хочу чего-то запретного и сверхъестественного? Я никогда не жил в особом достатке, всегда очень скромно, рано осиротел, полуголодное студенчество, брал уроки и работу за копейки, и да, женитьба на Варе подняла меня на такую ступень материального благополучия, на которую я бы сам, без протекции, не поднялся бы, скорее всего. Сколько нам отмеряно этой мирной жизни? В воздухе явственно ощущается гроза, хотя вроде и ясный летний день. Может максимум лет десять и наше правительство опять ввяжется в какую-нибудь авантюру. И мне придется возвращаться в окопы. А там и до революции недалеко будет. Так могу ли я эти отпущенное нам десятилетие прожить как хочется? Воспитывать ребёнка, ходить на службу, фотографировать, любить в конце-концов? Как Варя со своими немногочисленными соратниками приблизит то, что способна сдвинуть только лавина? Может наоборот, сейчас их действия способствуют ужесточению реакции?" - Здравия желаю, ваше благородие! - Звонарев от неожиданности вздрогнул и остановился. Неподалеку от него стоял широкоплечий и коренастый мужчина, с хитрой улыбкой на изрытом оспинами лице. - Блохин?! Здравствуй, Филипп Иванович, вот эта встреча! - удивился Сергей при виде своего бывшего штрафника - артиллериста,- как я рад тебя видеть. И Звонарев с чувством обменялся рукопожатием с Блохиным. -Какими судьбами ты тут? - допытывался инженер. - Ну так живу я с Лясандрой тут, работаю у Лейснера, а дети у тещи в деревне живут ,- прояснил Блохин. "В последнее время мне невероятно везёт",- пронеслось у Сергея,- непременно надо пригласить их на ужин, Варя от неожиданности станет меньше обращать внимание на другую гостью". -Филипп Иванович,- вполне искренне начал Звонарев,- ты не представляешь, как я рад тебя встретить. А сейчас и ты обрадуешься, Борис Дмитриевич в городе и завтра будет у нас на обеде. Приглашаю тебя с Шурой к нам в гости, сейчас адрес запишу. -Да как-то неудобно,- сконфуженно промямлил Блохин,- и Шурка застесняется. - Перестань, все свои будут. А как обрадуются Борис Дмитриевич и Варвара Васильевна! Узкие глаза Блохина засеяли: - Ну ради господина поручика я приду. Сергей зашарил по карманам, нащупал огрызок карандаша и мятый конверт, оторвав от него клочок, написал свой адрес. Взяв честное слово с Блохина, бывшие порт-артуровцы распрощались.