Перед рассветом

Субботние встречи стали традицией. Иногда они проходили в расширенном составе, когда Сергей брал с собой дочь. Тогда они, словно добропорядочная семья, посещали цирк, зоосад, кафе или просто гуляли. Надя быстро нашла общий язык со своей тёзкой и перешла в разряд "тёти". Вдвоём же Сергей тоже не чурался светской жизни, посещал синематограф, театры, концерты. Никогда прежде он не замечал в себе такой тяги к прекрасному. На случай с встречи с знакомыми была заготовлена легенда про дальнюю родственницу, но она не пригодилась. За все время своей небывалой светской активности Звонарев ни разу не пересекся ни с кем из знакомых. Надю же вопрос узнавания и вовсе не волновал, как она рассказала Сергею, костюм сестры милосердия делает из нее невидимку, в обычном платье и с другой прической её никто неспособен опознать, ни врачи, ни пациенты. Даже неприятности на службе, рабочие под предводительством Блохина грозили стачкой, были не способны надолго лишить Звонарева хорошего настроения. Был приобретен патефон и коллекция пластинок начала быстро пополняться. К изумлению Вари он начал напевать какие-то арии из оперетт и романсов. Сергей ввел традицию ужинать под музыкальное сопровождение. Разучив с Надюшкой несколько песен Сергей по вечерам иногда устраивал домашние представления, на которых Надюша сперва пела, а затем с отцом семейства изображался цирк. Коронным номером была парная акробатика, когда, благо высота потолков позволяла, Сергей ставил Надюшу себе на плечи и даже держал на вытянутых руках. Варя не узнавала своего мужа. "Неужели общение с этой Акинфеевой так способна повлиять на него?". Варю тревожило состояние Сергея. Как друзья они по-прежнему были близки, как любовники же окончательно отдалились. Варя и Сергей внезапно стали сторонниками воздержания, пришлось Сергею значительно увеличить физическую нагрузку утренней гимнастики. Варя с головой погрузилась в учёбу, вела прием с Краснушкиным, посещала с обходами бараки и комнатушки рабочих, проводила просветительские беседы с рабочими. С волнением она делилась с мужем ужасающими подробностями быта рабочей бедноты. Сергей сильно волновался и предлагал сопровождать Варю по её рейдам по Петроградской стороне, но Варя каждый раз отказывалась: - Нет, по тебе сразу видно, что у тебя офицерская выправка, тебя примут за полицейского или жандарма. С Краснушкиным совершенно спокойно можно ходить по самым злачным местам, его даже блатные уважают и не тронут. Сама Варя гораздо больше тревожилась, что сможет принести домой какую-нибудь инфекцию, поэтому предпринимала жесточайшие меры гигиены. К счастью, Надюша отличалась здоровьем и опасных детских инфекций смогла избежать. Варя интересовалась подробностями их встреч. Сергей, благодарный за Варино понимание, практически без утайки всё рассказывал. Вот и в этот промозглый и дождливый ноябрьский вечер, когда Звонарев вернулся домой и повесив пальто в передней вошел в гостиную, его ждала Варя. Сидя в кресле, с толстой книгой на коленях, при свете настольной лампы она только что читала, но услышав долгожданное звяканье ключей и звук открываемой двери, она захлопнула книгу и вопросительно глянула на мужа. Сергей, поняв немой вопрос, ответил: - Сегодня никуда не ходили, Надя угощала меня борщом. Он у нее какой-то необыкновенный вкусный получается. И форшмак, это рубленная селедка, тоже очень вкусная. Немного поболтали. Надя рассказала, как к ним на окраину приехал зверинец братьев Рабиновичей. И она с сестрой смотрела на фантастических зверей на размалёванных вагонах и воображали, какие же там обитатели. Несколько недель копили деньги, и купив билеты выяснили, что зверинец пуст. Был только облезлый пес с табличкой "волк", пара зайцев, козёл и медведь. От разочарования и обиды они прибежали домой и проплакали весь вечер. Вот такое детское воспоминание. Я в свою очередь рассказал, как в детстве участвовал в спектакле про "Купца и Балду", мне стало так жалко чертей, что меня сняли с роли. Рассказывая, Сергей не переставал улыбаться. Как всегда, после встречи с Акинфеевой, у Сергея было приподнятое настроение. Варя удивлённо приподняла брови: - Мне ты об этом не рассказывал. Сергей уже сел на противоположный стул и вытянул свои длинные ноги: - Да как-то к слову не приходилось, а тут внезапно вспомнил, - пожал он плечами.- А ты чем сегодня занималась? Варя в очередной раз подумала, что Акинфеевой он многое рассказывает из своего прошлого, с Варей он подобного не вспоминал, но не стала заострять на этом внимание. - Я сегодня была с обходом в заводских бараках. Ты не представляешь, в каких ужасных, скученных условиях живут люди. Мужчины, женщины, дети делят койки, огораживают углы, двадцать человек в одной комнате. Грызуны, насекомые, а какой запах...- Варя нестерпимо хотелось снизить градус эйфории мужа. - На нашем заводе...,- начал было Сергей. - Знаю, но таких катастрофически мало, - перебила его Варя, - не будем спорить, ты сам прекрасно всё знаешь и понимаешь. Лучше другое расскажу, - Варя заметно оживилась, глаза ещё больше заблестели .- Нас позвали в одну квартирку, очень чистенькую и опрятную, между прочим. Девочка, десяти лет, уже дышать не могла. Дифтерит. Евгений Михалыч сразу диагностировал. К врачам мать даже не обращалась, лечила какими-то настойками. Евгений Михалыч ей практически в полевых условиях трахеотомию сделал, налет из горла пальцем убрал, а затем отправил в больницу. Если бы мы случайно рядом не оказались, летальный исход был бы обеспечен. И ведь не сказать, что безграмотные или бедные, муж на железке работает, - возмущалась Варя. - Теперь боюсь к Надюше подходить, хоть уже сто раз руки обработала. - Да, вопиющий случай, - только и смог сказать дежурную фразу Сергей, всё еще пребывая в хорошем настроении. - А меня вчера из-за Блохина к главному вызывали. Спрашивали, знал ли, что мой протеже политически неблагонадежный. Ответил, что нет, знал его исключительно как геройского солдата. Кажется, я скоро сам попаду под подозрение в неблагонадежности. - Филипп Иваныч молодец, - начала Варя, - пить бросил... - Это и подозрительно, - перебил её Сергей, - сразу в глазах начальства активистом стал. И если честно, он своими действиями не только не смягчит условия труда рабочим, а просто оставит их без куска хлеба. За воротами окажутся, и наберут новых, более покладистых. Так ещё и в меня может отрекошетить... - Как тебе не стыдно думать только о себе, - взвилась Варя,- по-твоему выходит, что нужно сидеть и ничего не предпринимать, лишь бы тебя не тронули? Чтобы слой масла тоньше не стал? Чтобы пластинки покупать да по театрам баб водить?! - Варя почти кричала. - Ну ты же со мной не ходишь, - Сергей ещё пытался перевести все в шутку. И не только пластинки, - Сергей тоже начал распаляться, - но и аренда, плата Марусе и Матрене Петровне. И напомни, ты учишься за чей счёт? Варя вскочила с кресла. Книга с грохотом упала на пол. Щеки её пылали. Она явно хотела что-то сказать, тоже колкое и обидное, но из последних сил сдерживала себя. Сергей тоже вскочил со стула. Он уже раскаивался за свою несдержанность. Неслыханно, он указал Варе на её материальную зависимость. - Варя, прости, я сказал не подумав - начал он оправдываться. Варя, гневно откинув косу за спину, не слушая оправданий, быстро скрылась в своей спальне и с грохотом захлопнула дверь. С потолка посыпались мелкие куски штукатурки. Звонарев вздохнул, взял веник на кухне и замел следы семейной ссоры. -Варя, я болван, - еще раз сказал в запертую дверь. Постоял, прислушался, но за дверью было тихо, и поплелся к себе. На душе было гадко, недостойное поведение отравило всю долгожданную субботу. Сергей решил, что оставит примирение и терзание муками совести до утра, и принялся вспоминать прошедшую встречу. Вот Надя, такая оживлённая и весёлая, рассказывает о своем детстве, потом внимательно слушает Сергея, а в глазах какая-то затаённая грусть и печаль. "Надо бы её познакомить с кем-нибудь", - пришел к выводу Звонарев. Сергей принялся мысленно перебирать своих холостых сослуживцев, коих оказалось не слишком много. Но каждый из них в глазах Звонарева выглядел недостойным Надежды. Этот невысок и рябой, у другого не хватает изрядного количества зубов, третий любит закладывать за воротник, четвертый высок, относительно молод, но лютеранин. Мда.. После блестящих флотских офицеров любой выглядел бы блекло. Звонарев невольно начал сравнивать себя с Акинфеевым. Вроде он мичману особо не проигрывал в сравнении, может, если бы он проявил бо́льшую настойчивость, то ... Звонарев оборвал рассуждения, и стал думать в другом направлении. Может Надежде не хватает товарки? А если познакомить её с "некрасивой подругой" Вари, Юдифью Блюмфельд? А что, обе еврейского происхождения, медички, может найдут точки соприкосновения? Немного поразмыслив, Сергей забраковал эту идею. Одна красавица и вдова, другая неказистая и незамужняя, к тому же слишком правильная и преданная, может стать Вариным агентом. Так и не придя ни к чему определённому, Сергей просто начал вспоминать прошедшие встречи. Осознав свою влюбленность, он теперь избегал физических соприкосновений с Надеждой, разрешив себе только дружественное общение. Они обсуждали книги, спектакли, делились детскими воспоминаниями. Парадоксально, но оказалось, что у выросшей в семье предприимчивого еврея - ремесленника Ривы и Сергея из семьи управляющего крупной лесопилки, гораздо больше общего, чем с казачьей семьёй Вари. Надя старалась вспоминать наиболее веселые случаи, хотя часто в них прорывалась горечь, особенно когда речь заходила о всевозможных ограничениях, запретах и оскорблениях, которые приходилось ей испытать из-за своего происхождения. Надежда признавалась, что до сих пор даже группа из нескольких мужиков ей внушает страх и удивлялась глупым обывателям, готовых поверить в любую фантастическую идею, подтверждающую виновность евреев. - Самое страшное, - делилась с ним Надя, - что стоит найти убитым ножом кого-нибудь моложе восемнадцати лет, как все начинают кричать, что нужна была кровь христианских младенцев. Как будто русские друга друга ножами не пыряют. Хотя, скажу тебе, на нашей улице, кто только не жили. И турки, и греки, и бессарабы, и болгары, и черкесы, и арнауты и даже итальянцы. Но вот русских у нас не было. И все были не прочь подраться друг с другом, но вот с русскими, а они все были бы чужаками, предпочитали дело не иметь, с ними любая драка могла перерасти погром. А если ты ходишь в юбке, то тебе эту юбку могли на голову и закинуть. Поэтому у нас национальность по материнской линии и передаётся, ты просто не представляешь, сколько насилия происходит. Несколько раз я была буквально на волосок от этого. Тогда спасали быстрые ноги и гимназическая форма. Наверняка думали, что раз в форме, то не "жидовка". А вот бедной Саре не повезло... Отец даже в Америку хотел уехать, но не успел. У Звонарева, слушающего тихий голос Нади, начинали непроизвольно сжиматься кулаки. - Поэтому так много нашей молодежи и идет в революционеры, - продолжала Надя,- и парни, и девчата. Пытаются хоть что-то сделать. Признаться, я завидую их силе духа и мужеству. Мне тоже хотелось бы влиться в борьбу, но я понимаю, что могу стать слабым звеном. Поэтому пока просто стараюсь разубеждать коллег, если об этом речь заходит. На меня, правда, косо смотрят уже, но ты не представляешь, какую дремучую чушь говорят эти вроде бы грамотные люди. Сергей соглашался, ужасался и поражался, что обе его любимые женщины такие идейные. Оказалось, что в их треугольнике он был самым аполитичным. - Если тебя кто оскорбит, - только и мог сказать Сергей,- ты только мне скажи, я готов вызвать любого на дуэль или просто вступиться в рукопашную. Надя только печально улыбнулась и покачала головой. Так за воспоминаниями Сергей и задремал. В отличие от Сергея, Варе сон он не шел. Она переживала ссору с мужем, в глубине души соглашаясь с его доводами. Решив завтра утром первой сделать шаг к примирению, Варя стала повторять гистологию.