Начало длинного пути. Первое приключение Сатора

Вечер опустился на Нотен. Густая маслянистая темнота окутала все вокруг, и только свет свечей и ламп из окон развеивал ее хоть немного. Кое-где слышались шаги по брусчатке, но большинство горожан уже спали в своих домах. Звездное небо, усеянное редкими белыми точками звезд, сегодня было безлунным. Металлический лязг флюгеров раздался в городе, вывески легонько качнулись. По улицам пронеслось завывание освежающего ветра. А вместе с ним до ушей все еще гуляющего по улицам Сатора донеслись легкие как перышко, почти неслышные звуки, которые могло различить только тренированное ухо охотника. Это была мелодия флейты, и не простая. Звук из неоткуда был подобен касанию шелка и взгляду всезнающего провидца, звук всепроникал как будто проходя сквозь стены и тела, касаясь души Сатора, но, совершенно не трогая прочих жителей города. Путешественник встал как вкопанный, на миг его мысли испарились, а пустое сознание заполнили эти магические звуки. - Что это? Тихо вымолвил Сатор сам этого, не заметив. - Кладбищенская песнь. Ее заводят каждый вечер, когда вечерний ветер пронизывает город. Послышался хрипловатый, но весьма уверенный голос из-за спины. Путешественник пришел в себя. Обернувшись, он встретился взглядом с серым глазом ворона, смотрящим на него из-под старого льняного капюшона. Заплывший то ли жиром, то ли морщинами, покрытый пятнами, старый человек смотрел прямо в глаза Сатору. Опираясь на длинный, все еще дымящийся, посох фонарщика, человек сделал шаг вперед. - Тебя пока не ждут. Сходи, посмотри. - Не ждут? Ты от Грюнвальда? Произнес охотник. Старик молчал. А в голове Сатора вновь промелькнула мысль «Что за виртуоз так играет? Не меньший мастер, чем маг с площади! Вот ведь люди живут в этом городе! Тут точно стоит остаться». - Не важно. Ты говорил, играют на кладбище, как туда добраться? Старик указал посохом направление, фонарный штырь когтем блеснул в свете звезд. - Прощай, старик. Произнес Сатор, направившись к источнику завораживающих звуков. Путь занял немного времени, пускай для жившего на небольшом острове охотника он и казался длинным. Он вышел за приоткрытые каменные ворота, на башнях которых дежурили арбалетчики, а ниже, на зубцах самого барбакана, расселись сонные аркебузиры. Охотник уже отчетливо слышал звуки флейты неизвестного музыканта, и шел к ним. Невозмутимое лицо как обычно оставалось лишенным выражения, оно как запертые врата не давало усиливающимся чувствам выйти наружу. Эта мелодия, ах эта мелодия, по сравнению с ней игра Грюнвальда была пустым местом, не смотря на то, что Сатор во многом пошел за последним из-за его таланта. Вот, наконец, за очередной кроной дерева показался зеленый холм. На холме, большим хаотическим нагромождением лежали серые каменные гробы, где бедные, из неотесанного камня, а где-то огромные, с резьбой и теснением. А в центре холма, подобно замковому шпилю, в небо вздымался черный обелиск. Ошибки быть не могло, уши охотника без ошибки подсказывали ему, что дивная мелодия исходит из этого мрачного места. Тем было страннее наблюдать за пустым кладбищем, лишенным и следа человека. - Не того ты ищешь. Произнес голос сзади. Он уже был знаком Сатору. - Опять ты. Зачем пошел за мной? Старик с вороновым глазом стукнул фонарным посохом по земле. - Луна ушла на эту ночь, мёртвым нужен свет, чтобы их не украли злые духи, они сильны в такие ночи. А трубадур, совсем не такой как тебе представляется. Он коснулся когтем посоха каменного кольца с прорезями на внутренней стороне, одного из тех, что были на каждом гробу. Ветер стих, вместе с ним стихла и завораживающая музыка. - Ветряные кольца, чтобы мертвые могли петь живым.