Голые.

      Ноги и руки немеют от боли. С каждой грёбанной секундой создание успользает лишь сильнее, но пощёчина заставляет открыть глаза. В груди болит, а под рёбрами скребётся страх. Слишком много людей вокруг. Голова идёт кругом и в гортани застрял ком рвоты. Дыхание перехватывает. Он больше не в силах бороться с болью и веки опускаются вниз. – Энтони! – звучит женский голос над самым ухом. С трудом разлипив глаза, юноша уткнулся взглядом в лицо собственной сестры, которое выражало явное недовольство и даже возмущение. – Доброе утро, Молли, – рефлекторно кивает Энтони, переворачивается на бок и вновь закрывает глаза. – Ну уж нет, вставай. Ты и так пришёл посередине ночи. Повезло, что отец тебя не видел, – возмущает Молли, тяжко вздохнув и присев на край кровати. – Да-да, я знаю, – соглашается парня, лишь бы от него отстали и он сумел поспать. Повисла тишина, которая пожирала изнутри и заставляла раскрыть глаза и приподняться. – Ладно, встаю.       На лице девушки просияла улыбка. Ее излюбленный ход – манипуляция молчанием и грустным личиком. Раньше этим методом пользовалась их мать. Неожиданное воспоминание о материнских руках заставило почувствовать собственную ущербность. Делать нечего, придётся подняться. Юноша медленно побрёл в ванную скрылся за дверью и уставился на самого себя в зеркало.       Опухшее лицо, красные глаза, болезненная бледность и потёкшая туш. Да, Энтони в ударе.       Тяжёлый вздох был предшественником воздых процедур. Горячая вода обжигает воду. Лопатки прижались ко дну ванной. Короткая возможность расслабиться и смыть с себя грязь прошлой ночи. – Bella, ciao. Una mattina mi son svegliato. O bella ciao, bella ciao, – тихое пение разносится по ванной комнате, отскакивая от стен. Энтони замолкает, омывается лицо горячей водой и поднимает голову кверху, – bella ciao ciao ciao.       Громкий стук в дверь заставил мелко вздрогнуть и обернуться. Не было ни малейших сомнений. Энтони знает, кто находится за дверью, но отчаянно игнорирует продолжающийся стук. Кажется, что с секунды на секунду дверь просто вышибут ногой. Он погружается в воду с головой и вскоре выныривает. Тела коснулся мягкий халат, отграживая от всего на свете. – Энтони! Прекрати намывать свои пидорские яйца! – мужской голос за дверью вызывает подёргивание века. Было необходимо взять себя в руки. Он открыл дверь. – Я, в отличии от некоторых, принимаю ванную чаще, чем один раз в неделю, – язвит Энтони, взглянув в глаза собственному отцу.       С годами их ненависть друг к другу переросла на совершенно другой уровень. Раньше углы сглаживала мама, но с ее кончиной, ситуация обострилась, словно рак.       Метастазы расползлись по всей семье. Лечение бессмысленно.       Удар по лицу заставил отшатнуться и зажмурить глаза. Рука устала схватиться за дверь, чтобы не оказаться на полу. – Пока ты находишься в моём доме, я запрещаю тебе так разговаривать. Когда же ты поймёшь, что я в этой семье главный?! – брызжа слюной, мужчина крепко сжал воротник халата в ладони. – Я не хочу подчиняться твоим тупым правилам! – возмущается Энтони и оскаливается в ответ.       Сходства между отцом и сыном были. Слишком легко их можно вывести на агрессию. – Папа! Энтони, прекрати, вы поубиваете друг друга! – кудахчет Молли, не зная куда себя деть. Она хватает отца за руку и проницательный взгляд щенячих глаз заставляет отпустить халат. – Что сказала мама, если бы вас видела?       Беспроигрышный ход, бьющий по каждому члену этой семьи. Больно и неприятно, но очень действенно. Они успокаиваются и расходятся по комнатам. Энтони никак не может понять почему отец ведёт себя подобным образом и ломится именно в эту ванную, даже не смотря на то, что в доме есть ещё две ванные. – Ублюдок, – тихо рычит юноша, обращая свой взгляд на зеркало. Разбитая губа ничуть не радует. У него были планы на этот вечер, впрочем, как и на каждый вечер до этого.       Не желая оставаться в этом здании, Энтони поспешил одеться и выйти на улицу. Уличная жара опаляет лицо и заставляет слегка улыбнуться. Как же он рад оказаться вне отвратительных стен, пропитанных болью. Любимые и знакомые улочки вызывают улыбку на лице.       Окружающий коларит заставляет почувствовать себя не так ублюдошно, как до этого. Все знают Энтони, знают чей он сын и знают, чем именно занимается его семья. Нередко юноша пользуется положением его собственного отца. Мысль о том, что ему не придётся продолжать семейное дело, невыносимо радует.       Брускеты и кофе со сливками оказались настолько прекрасными, что хотелось танцевать и веселиться. Мимо проходят люди, а Энтони сидит за столиком кафе и совершенно не думает о происходящем в его жизни. Если задуматься, то его жизни в который раз упирается в тупик.       Юноша устал разворачиваться и бродить под одним и тем же коридорам, словно лабораторная мышь. Он лезет на стену. – Энтони, – знакомый голос заставляет обернуться и выпрямиться. Прикосновение к плечу заставило улыбнуться. – Доброе утро. – Доброе утро, Винченцо, – хихикает Энтони, наблюдая за тем, как брюнет присаживается на соседний стул. – Никак не могу понять почему тебе так нравится полная форма моего имени, – ухмыляется недавно прошедший и отпивает кофе из полупустой чашки. – Просто Винни. – Ну уж нет, я буду называть тебя Винченцо, – довольно улыбается блондин и хихикает. Рука непроизвольно тянется к чужой ладони, но он останавливает себя. – Ты говорил, что у тебя сегодня работа. – Да, но я выпросил отгул, – сознаётся Винни и улыбается. В головах обоих проскальзывает одна и та же мысль.       Они подрываются с места, оставив плату и чаевые за невыносимо поздний завтрак, который можно назвать ранним ужином.       Мятые простыни, скомканное одеяло, брошенное на пол, и стони, растекающие по комнате.       Они стараются сдерживаться, но нет ни сил, ни желания. Чувства и эмоции окончательно завладели разумом, заставляя целиком и полностью отдаться партнёру. Без остатка и возможности повернуть назад.       Винченцо слепнет, Энтони оборачивается назад.       Пальцы зарылись в каштановые волосы. Приятная усталость пригвоздила к простыням. Запах никотина осел в глотке. Сигарета качует из одной руки в другую. Конечно, можно зажечь две сигареты, но они не станут этого делать, решая не лишать себя чёртовой романтики. – Una mattina mi son svegliato. E ho trovato l'invasor, – тихое пение Энтони отскакивает от стен. Винни не смеет издать ни одного звука, чтобы не спугнуть певца. – O partigiano portami via. O bella ciao, bella ciao… bella ciao ciao ciao.       Прикосновения к чужому телу будоражат разум, который постепенно остывает и возвращается к своей главной работе. Первым поднимается Энтони и тянется к своей рубашке на полу. Чужие руки на талии заставили остановиться. – Я люблю тебя, – звучит в самую кожу. Винни оставляет поцелуй у основания шеи, наслаждаясь прикосновениями. – Я тебя больше, – кивает Энтони, высвобождается из объятий и, наконец-то, накидывает на плечи рубашку. – Сегодня же вечер танцев в пабе, верно? – О да, будем танцевать, пить, целоваться и никто нам ничего не скажет, – улыбается брюнет, решая так же одеться. Последнее заставляет ухмыльнуться.       Никто ничего не скажет. Как же иронично, что они не способны на открытую любовь. Винченсо разрывает от желания выбежать на улицу и заявить каждому о своей любви. Энтони в это же время будет курить в сторонке, делая вид, что он не тот самый Энтони.       Очередной Негрони себя исчерпал. Положив на язык ломтик апельсиновый цедры, светловолосый не может сдержать улыбки на своём лице. Вокруг него такие же, как и он. Кто-то пришёл за сексом, другие за душевной близостью, но каждый из них ищет неправильной любви. – Винни, ты что ли?! – мужской голос вынуждает обернуться. Энтони видит невысокого очкарика, который без малейших промедлений обхватывает шею его партнёра и треплет по голове. – Что ты тут делаешь?! – Даниэль?! Что я тут делаю?! Что ты тут делаешь?! – после вопросов последовал смех. Энтони недоумевающе сдвигает брови к переносице, но продолжает улыбаться, жестом намекая бармену повторить. – У тебя же должна была быть свадьба. – Не срослось, – в глазах за линзами проскользнула грусть от напоминания. Парень обратил свой взгляд на светловолосого в рубашке. – А кто твой друг? – Ох, Даниэль, познакомься, это Энтони, мой партнёр, – деловито произносит Винни и приподнимает талию возлюбленного. – Тони, ты не поверишь. Мы вместе с Даниэлем учились в одной школе.       Энтони улыбается, слегка кивает и не понимает по какой причине должен знакомиться со школьными друзьями его партнёра, но из уважении протягивает руку в знак приветствия: – Приятно познакомиться. – Подумать только, наш малыш Винни нашёл себе партнёра и не абы кого, а сына члена Каморра, – ухмыляется очкарик и присаживается на стул, после заказывает Аппероль шприц. – Даниэль, помолчи, – морщится от упоминании мафии. Винченцо вполне нормально относится к этой теме, а вот его партнёр – нет. Он склоняется к другу и прикрывает рот рукой. – Тони не любит, когда кто-то говорит об этом.       Очкарик понимающе кивает и делает пару глотков поданного коктейля. Энтони не успел и глазом моргнуть, а стал третьим лишним. Крайний Негрони ударил в голову настолько сильно, но в глазах засияли звёздочки. Он не знает куда ушли Винни вместе с его школьным другом.       Неожиданно чувство одиночества сковало льдом. Юноша в пабе, среди множества таких же, как и он, но остаётся так же одинок. Осознание этого заставляет закурить, чтобы снизить давление в черепной коробке, но штопор был бы всяко действеннее. – O partigiano portami via, – тихо напевает Энтони, уткнувшись взглядом в деревянную стойку. – Che mi sento di morir. – Самбуку, – незнакомый голос прерывает пение светловолосого. Взгляд невольно скользит по крепко сложенному мужчине.       Неожиданное желание разъедает изнутри. Энтони выпрямляет спину, поправляет упавшие локоны и подпирает голову рукой, с улыбкой в упор пялясь на мужчину. Тот не смутился взгляду, а значит не против. – Я прежде не видел тебя здесь, – светловолосый начинает первым. – Я тоже вижу тебя впервые, – на лице незнакомца проскользнула более широкая улыбка, а в глазах засияла похоть. – Пьер. А твоё имя, детка? – Энтони, – светловолосый не смеет отказаться от шанса и глупо хихикает. – Француз? – Да. Переехал в ваш город из Парижа, – соглашается Пьер, прикубив алкоголь. – Ммм, Париж, – сладко тянет Энтони, расплывшись в глуповатой, но широкой улыбке. – Я никогда прежде не был в Париже. – Правда? Он чудесен, – хмыкает французец и его томный взгляд встречается с опьянёнными глазами итальянца. Массивная и грубая рука опустилась на чужое бедро. – Хочешь покажу на что способен чистокровный французец?       Безвкусно и глупо, но Энтони не смеет отказаться от этого предложения, пытаясь заполнить ноющую пустоту внутри себя. Они оказались в тёмном переулке. Губы судорожно и по-звериному прикасаются друг к другу, словно слиплись в поцелуе. Пальцы никак не могут справиться с ремнём. Голова идёт кругом. Чужие прикосновения к телу заставляют улыбнуться и рвано выдохнуть в чужие губы.       Это животное желание разъедает изнутри намного сильнее, чем холодное одиночество.       Как он оказался в такой ситуации? Изменяет партнёру, с которым в отношениях практически год.       А Энтони вообще любит? За эти годы, он ни разу не произнёс слово «люблю». Такое простое, короткое и мягкое, а гортань опаляет огнём в попытках его выговорить. Сокралье слово, которого достойны не многие. Сознание ускользает и Энтони прекращает контролировать своё тело. – Ни с места! – крики полиции заставили вернуться на эту грешную землю и оттолкнуть партнёра от себя.       Условный рефлекс. Юноша мог бы предположить, что его решили повязать за грязные делишки его семейки, но прямо сейчас его собираются повязать за его собственные грязные дела. Они бегут, а грудь переполняет не страх, а смех.       Неясное желание и окрыляющее чувство заставляет смеяться, словно он только что почувствовал себя живым. Улыбка не сползает с лица. Они разбежались в разные стороны и вынуждены прятаться от стражников закона. В груди тяжело, а в голове так весело, что тело идёт в резонанс и не знает как не разорваться на части. – Энтони? – обеспокоенный голос Винченцо заставил выйти из тёмного переулка и загладить волосы. Тот подошёл ближе. – Блять, легавые ворвались в паб. – Ублюдки, – отвечает Энтони и впивается в чужие губы, не обращая внимание на окружение.       Опешив, Винни не знает, как себя вести, и спешит отстранить партнёра от себя. Он судорожно осматривается и облегчённо выдыхает, не увидев поблизости полицейских. – Я отведу тебя домой, – его слова были не предложением, а утверждением. Энтони не стал спорить.       Сознание и разум опьянены алкоголем. Так сложно контролировать собственное тело, что эта задача кажется и вовсе невыполнимой. Голова идёт кругом. Хочется смеяться и танцевать посреди улицы. – E se io muoio da partigiano! O bella ciao, bella ciao, bella ciao ciao ciao! E se io muoio da partigiano – tu mi devi seppellir! – горланит Энтони, не смущаясь людей, спящих в своих домах. Ему плевать на всё в этом чёртовом мире. Он слишком сильно запутался, чтобы думать о последствиях. – Mi seppellirai lassù in montagna! O bella ciao, bella ciao, bella ciao ciao ciao! – Блять, Энтони, – злится Винни, отчаянно стараясь удержать своего партнёра и самому устоять на ногах. – Что? Тебе не нравится, как я пою? А до этого нравилось, – парирует Энтони, не собираясь успокаиваться. Лишь на секунду он с серьёзным выражением лица смотрит на Винченцо, а потом вновь улыбается. – Mi seppellirai lassù in montagna! Sotto l'ombra d’un bel fior!       Мягкие простыни касаются тела. Долгожданная кровать поглотила в мягких объятиях. Сознание ускользнуло настолько быстро, что юноша не понял в какой момент Винченцо покинул его дом. А он вообще входил в дом или это был лишь вымысел его мозга? Вопросов так много, но на них не хочется отвечать.       Режущая боль ударила в самое темечко, заставляя скрючиться от боли. Нужно унять искрящийся нерв в мозгу. Рука непроизно лезет в ящик прикроватной тумбочки. Пальцы нащупывают заветный пакетик полиэтилена. Взгляд вцепился в белое содержимое. На лице расцвела улыбка. Тонкая дорожка кокаина растелилась на столике. В кармане нашлась купюра, которая была несчадно скручена в трубочку.       Глубокий вздох и долгожданное удовольствие растекается по телу. Он откидывается на спинку креска и расплывается в улыбке. Раннее утро, рассвет. Как же красиво, тихо и спокойно. Минута тишины, во время которой мозг начинает думать.       Что случилось прошлой ночью? Почему Энтони так поступил? Как отреагировал бы Винченцо, узнав об измене любимого человека? А Винни любит или любим? Вопросы множатся, словно тараканы.       Решение было принято раньше, чем были взвешены все «за» и «против».       Вторая дорожка кокаина была поглощена. Раз от первой не вкатило, то от второй Энтони точно словит приход. Никаких сомнений. – O bella ciao, bella ciao bella ciao, ciao, ciao, – юноша тихо смеется и понимает, что наркотик ударил в голову.       Необъяснимая радость неожиданно сменяются тревожностью. В глотке пересохло. Сердцебиение отдаётся в ушах. Дыхание в разы затруднилось. Тело сковал не просто страх, а настоящая паническая атака, пожирающая изнутри.       Не может быть. Энтони – наркоман с многолетним стажем. Он сын одного из успешнейших наркодилеров в Италии! Юноша попросту не мог не рассчитать дозу. Энтони точно знает сколько именно ему требуется миллиграмм.       Этого не может быть. Не с ним, не сейчас.       Скрип двери, заставил отвлечься от созерцания собственных конвульсий. Отцовский силуэт появился в дверном проёме. Перед глазами всё плывёт, но Энтони даже так сумел различить недовольное выражение лица на отцовской физиономии.       Энтони помнит, как отец первый раз спалил его за употреблением наркотиков. Ему было двенадцать. Отец даже не предпринимал попыток его остановить, а вот мать рвала и метала в попытках что-либо предпринять. Ничего не помогло. – Пап, помоги… – переборов отвращение к родному отцу, Энтони судорожно сглатывает и сриво улыбается. Череп разрывается от внутреннего давления, а сердце выскакивает из груди. – Я, кажется, перебрал.       В ответ ни послышалось ни одного звука. Даже эмоции на лице не изменились. Закрывающаяся дверь заставила распахнуть глаза. Улыбка сползла вниз, а ресницы взмокли.       Его оставили умирать. Совершенно одного в комнате.       Что сказала бы мать, увидев Энтони в таком состоянии? Поднялся бы на уши не только весь дом, но и всю улицу. Юноша не посмел был взглянуть матери в глаза, но у него просто не будет выбора. Он вот-вот встретится с ней.       Давление в груди не снизилось. Щёки взмокли, а глаза заболели. Голова разрывается в разные стороны. – E questo il fiore… del partigiano, – одними губами шепчет Энтони, отчаянно пытаясь отвлечься от разрывающей боли и пожирающего страха. – Morto per la libertà.       Страх сменяется неожиданным спокойствием. Сердцебиение в миг стихает. Словно кто-то щёлкнул пальцами и окружение перестало существовать. В глазах потемнело, хоть Энтони и не закрывал глаза. Смерть настигает каждого.       Рядом шныряют грешники. Он не помнит, как вышел на улицу. Голова кружится, а тело болит. Пальцы непроизвольно впиваются в собственные плечи. Ноги подкашиваются, но он продолжает медленно идти куда-то. – Хей, гляньте, это же Энджел Даст! – собственное имя, произнесённое очередным грешником, заставляет поморщиться и поскорее свернуть в переулок и скрыться от возможных проблем.       В спину доносится смех. Конечно, порнозвезда выглядит настолько ущербно, что хочется умереть в канаве. Там ему самое место. Эти мысли порабощают.       Перед лицом возвысился Отель. Энджел молится, чтобы за дверью никого не оказалось. Особенно не хочется встретить бармена за стойкой. Он не посмеет посмотреть ему с глаза. Поверив в бога, Даст слегка порадовался, что его встретили лишь тьма и тишина. Ноги медленно ведут по лестнице. С трудом нащупав кнопку лифта, порнозвезда позволил себе прикрыть глаза.       Рука скользит на дверной ручке и пришлось приложить усилия, чтобы попасть в собственную комнату. Под ногами доносится обеспокоенное хрюканье. На пол падает испачканный пиджак. Невыносимо аккуратно и медленно, Даст ложится на кровать и тяжело вздыхает.       Единственное, что ему оставили в загробной жизни – это боль. Не самый худший выбор. Куда мучительнее могло быть одиночество.       Нет, нельзя лежать. Неясные звуки за стеной вынуждают подняться и двинуться в сторону двери в ванную. Вероятнее всего Чарли заметила его возвращение.       Щелчок замка и Энджел Даст оказывается запертым в небольшом комнатушке.       Жалкая попытка спастись от реальности.