Чего мне желать ещё?

      Первые несколько ночей после триумфального возвращения Непревзойденный Князь Демонов не мог уснуть из-за чувства всеобъемлющего, бесконечного счастья, наполняющего его изнутри.       Счастье покалывало кончики пальцев, которыми он легко, чтобы не разбудить, гладил лицо дремлющего Се Ляня, счастье порхало в лунном свете сотнями бабочек, счастьем были заполнены их дни и ночи, это чувство было почти осязаемым, непривычным, но таким правильным, как будто сердце было предназначено именно для него. После сотен лет разлуки, после всех испытаний и сражений, он наконец-то мог видеть своего бога счастливым. Все тревоги и опасности были позади.       Единственной проблемой… единственной проблемой оставался он сам. Точнее, его сводящее с ума желание, которое с каждым днем становилось все труднее контролировать.       С самого начала Хуа Чэн понимал, что представляет собой путь совершенствования Его Высочества. В юности эта мысль пробуждала в нем чувство горькой и очень глупой ребяческой обиды, и, повзрослев, он нещадно высмеивал себя за это. Сейчас, разумеется, никакой обиды не осталось — но и смеяться отчего-то перехотелось.       Чтобы избежать возможных… инцидентов, Хуа Чэну пришлось выставить для себя границы. Например, никогда не целовать Его Высочество в постели. Конечно, Хуа Чэн не был железным — он целовал ему руки, волосы, лицо, но всеми силами избегал губ, стараясь даже не думать о том, чтобы коснуться этих смеющихся, влажных, мягких… черт, он действительно опасался забыться и совершить что-то недопустимое. Непозволительное.       Се Лянь принимал правила молча и безропотно. О чем-то, кажется, догадывался, но не спрашивал — только смотрел с безграничной нежностью и целовал в ответ: лоб, щеки, прикрытый в минутной слабости глаз. Не больше.       Но даже соблюдая все предосторожности, находиться в одной постели с Его Высочеством было непросто. Удавалось ему заснуть или нет, каждое утро Хуа Чэн встречал с мурашками по всему телу и почти болезненным напряжением в паху.       Когда это произошло в первый раз, несколько десятков минут он потратил на попытку отвлечься, разглядывая потолок. Было ранее утро, и Се Лянь все еще крепко спал, одной рукой обхватив Хуа Чэна за талию, а другую умильно подложив под щеку. Его волосы разметались по всей постели и щекотали Хуа Чэну шею. Его колено упиралось Хуа Чэну в бедро. Бесполезно. Не было никаких шансов справиться с возбуждением, оставаясь так близко.       Князь Демонов выругался про себя и, стараясь лишний раз не касаться принца, с тихим вздохом выскользнул из постели.       Ему не хватило сил сразу же уйти, и некоторое время он просто сидел рядом — напряженный, как натянутая тетива, изнемогающий от желания коснуться, провести рукой по бедру, вжаться губами в шею. Рассветное солнце золотило Се Ляню ресницы, на щеках проступал легкий утренний румянец, а губы были слегка приоткрыты — он спал так безмятежно, что тревожить его сон казалось преступлением против земли и неба. И все же… И все же…       В конце концов, запечатлев невесомый поцелуй на волосах принца, Хуа Чэн поднялся и направился наружу, к горной реке — возвращать себя в подобающее состояние.       Он не считал свое влечение недостойными или грязным. Да, его принц прекрасен и желанен во всех возможных смыслах — иначе и быть не могло. Князя Демонов злила исключительно собственная беспомощность перед этим чувством, злило, что порой желание было настолько сильным, что приходилось разрывать объятия, прекращать поцелуй, уходить. Это было почти невыносимо, но он не мог позволить себе потерять контроль. Не мог позволить себе расстраивать Его Высочество.       Холодная вода остудила пылающую кровь, и Хуа Чэн вернулся в монастырь водных каштанов, оставляя за собой мокрые следы на бамбуковом полу.       — Укрепляет тело и дух, — стараясь сильно не стучать зубами, объяснил он в ответ на недоумевающий взгляд едва проснувшегося Се Ляня.       — Тогда в следующий раз я с тобой! — с готовностью предложил тот, приглашающе распахивая руки для объятий.       Хуа Чэну хватило одной мысли о том, что принц полезет за ним в ледяную реку, и утренние купания пришлось отменить.       Единственным спасением оставались тренировки с саблей. Вымотать себя до предела, влить бешеную энергию в другое русло — и тогда, возможно, если повезет, он сможет украсть пару поцелуев, не выдав своего желания. Это даже работало какое-то время. Ровно до тех пор, пока Его Высочество не обрел привычку, засыпая, закидывать ногу Хуа Чэну на бедро.       К изматывающим утренним тренировкам добавились вечерние.       С одобрения Се Ляня, за домиком Хуа Чэн обустроил небольшую тренировочную площадку. На самом деле, ежедневная необходимость махать ятаганом не слишком тяготила — Хуа Чэн любил чувствовать напряжение в мышцах, любил ловить восхищенные взгляды Се Ляня и принимать от него чашу с холодной водой.       Еще больше он любил, когда Его Высочество присоединялся к нему на тренировке. Поначалу Се Лянь просто наблюдал, но было видно, что его тянет на площадку, словно магнитом. Очень скоро он сдался. Хуа Чэну даже не пришлось предлагать.       Они не использовали духовную энергию и магическое оружие, ограничившись самыми обычными, хоть и лучшего качества, мечом и саблей. Ревнивый Эмин, глядя на это, дулся и демонстративно прятался в ножны вместе с рукоятью. Однажды Се Ляню даже пришлось наглаживать его целый вечер, хотя Хуа Чэн и предлагал утопить капризный ятаган в болоте.       Тренироваться с Его Высочеством было приятно: силы были примерно равны и подстраиваться не приходилось, напротив — их спарринг напоминал хорошо отрепетированный танец, где каждое движение одного из партнеров продолжало и дополняло движения второго. Обычно они обменивались несколькими десятками ударов и расходились, не стремясь испытать друг друга на прочность. Этого было достаточно, чтобы размяться, более чем достаточно, чтобы развлечься — и слишком, слишком мало, чтобы удовлетворить вошедшего во вкус бога войны.       Хуа Чэн ни капли не удивился, когда во время очередной тренировки Се Лянь не стал останавливаться, на пару легких ударов ответил неожиданно яростно, затем отступил на шаг и замер, молча и выжидающе.       О, вот как, Ваше Высочество? Сегодня у нас все серьезно?       На размышления ушло не больше мгновения. Хоть Эмин, рассекающий руку Его Высочества, до сих пор иногда виделся Хуа Чэну в кошмарах, он знал, что ранить Се Ляня невозможно, разве что тот снова подставится под клинок специально.       Хуа Чэн улыбнулся, отсалютовал саблей, принимая вызов, и бросился в атаку.       С первых же секунд Се Лянь отступил под его натиском. Но уж в чем в чем, а в снисхождении его принц точно не нуждался — Хуа Чэн не стал сдерживать себя, и оказался прав: у Се Ляня хватило мастерства отбиться и выровнять положение. Сердце пело восторгом и азартом, особенно в те моменты, когда, блокируя очередной удар, удавалось украдкой полюбоваться сосредоточенным выражением на лице принца. Клинки сходились и расходились, словно не касаясь друг друга. Техника Его Высочества была безупречна. Засмотревшись на очередное совершенное движение, Хуа Чэн восхищенно вздохнул, и тут же чуть не пропустил удар, чудом успев парировать.       — Сань! Лан! — укоризненно воскликнул Се Лянь, не прервав, тем не менее, череду выпадов.       Черт, Его Высочество, конечно, осторожен, но так можно и в прямом смысле голову потерять!       Больше Хуа Чэн не отвлекался.       Поединок набирал темп. Движения принца стали еще более быстрыми и выверенными — будто Се Лянь загонял его в тщательно подготовленную ловушку, не давая осознать, в чем она заключается. Не выйдет! Блок, еще блок, отвоевать четверть секунды, вернуть потерянные позиции — и вот уже принцу пришлось отступить на шаг. Не позволяя себе расслабиться, Хуа Чэн бросился в контратаку. И тут же понял, что проиграл. Се Лянь отразил его удары будто играючи, но с такой силой и так удачно подобрав направление, что Хуа Чэн почувствовал, как теряет равновесие. Он упал, намереваясь тут же вскочить, но не успел.       Потому что Его Высочество Наследный Принц, Бог войны в короне из цветов, ни секунды не колеблясь, приставил клинок к его горлу.       Хуа Чэн замер. Острие лишь слегка кольнуло шею, но все тело тут же словно прошибло молнией. Сотни мыслей за мгновение пронеслись в его голове, но ни одной не осталось. Его бог смотрел на него сверху вниз — и поверженный Князь Демонов встретил его взгляд.       Счастливый. Озорной. Торжествующий.       Хуа Чэн подавился воздухом.       Се Лянь тяжело выдохнул, перебросил за спину выбившуюся из прически прядь — и широко улыбнулся, отводя клинок. Растрепанный и раскрасневшийся, с сияющими глазами, окруженный мягким закатным солнцем словно божественными ореолом, его принц был прекрасен до боли в груди.       Кажется, он смотрел так долго, что Се Лянь забеспокоился.       — Сань Лан? Ты в порядке?       Я не в порядке. Добей меня, пожалуйста.       Потребовалось все накопленное за сотни лет самообладание, чтобы не заскулить.       — Гэгэ… — голос прозвучал хрипло и надломлено, но с этим Хуа Чэн ничего поделать уже не мог.       Перепуганный Се Лянь тут же упал рядом с ним на колени и схватил за руку.       — Сань Лан! Что-то болит? Прости, прости, прости, я… — Хуа Чэн прервал его, дернув на себя, и, перекатившись, прижал к земле.       Се Лянь охнул от неожиданности, но тут же обнял в ответ и засмеялся.       — Сань Лан, ты используешь запрещенные приемы!       Хуа Чэн угукнул и бережно подложил ладонь ему под затылок. Окружающей действительности для него больше не существовало. Только этот взгляд, влюбленный и ласковый, только эти руки, обхватившие его крепко, словно боясь отпустить. Хотелось собрать языком капельки пота, скользящие по его шее. Быть с ним, еще ближе, принадлежать ему еще сильнее. Поклоняться. Благоговеть. Служить ему каждой клеточкой своего проклятого тела, каждой звенящей от напряжения мышцей.       — Сань Лан?.. — позвал Его Высочество почему-то шепотом, и Хуа Чэн поцеловал его. Поцеловал отчаянно, жадно, вкладывая в поцелуй и всю свою бездонную нежность, и всю свою оглушающую страсть. Чувствуя, как Се Лянь крепко ухватился за его рукав, Хуа Чэн переплел его пальцы со своими и прижал руку к земле.       И. Се Лянь. Застонал. Ему. В рот.       Хуа Чэн отреагировал мгновенно — его отбросило от принца на несколько метров. Сердце, только что бившееся в ребра с сумасшедшей силой, теперь, казалось, остановилось вовсе. Этот стон пробудил в нем чувство смертельной опасности гораздо, гораздо сильнее, чем приставленный к горлу клинок. Умереть от меча Его Высочества — счастье. Разочаровать Его Высочество… Одна только мысль об этом была хуже сотни лезвий, вонзившихся в грудь. Он никогда прежде не ощущал себя так близко к краю, так близко к бездне, из которой уже не будет спасения. Еще мгновение, и он бы… Еще один такой стон, и он точно…       — Этот недостойный последователь просит разрешения удалиться, — и не медля больше не секунды, Князь Демонов бросил кости и исчез.       Ошарашенный Се Лянь остался сидеть на песке, прикрывая рот ладонью. Густой ярко-красный румянец заливал его лицо.

***

      От самоубийства путем утопления в реке Хуа Чэна удержала только мысль о том, как расстроен будет гэгэ и как счастливы все остальные. Особенно Черновод. С ублюдка станется закатить пир в честь этого радостного события. И пригласить на него всех небожителей. И подавать там блюда исключительно из рыбы. Речной.       Вдоволь наплескавшись в ледяной воде и не менее ледяной ненависти к себе, Князь Демонов решил, что пора возвращаться.       Едва завидев его на пороге, Се Лянь вскочил. На его лице читалось беспокойство и вина, и Хуа Чэн чуть было не развернулся обратно, чтобы завершить свое утопление. Какой же он идиот. Сбежать без объяснений посреди поцелуя — конечно же, Се Лянь волновался, и это то, о чем стоило бы позаботится в первую очередь.       — Гэгэ, прости меня, — выпалил он прежде, чем Его Высочество успел что-нибудь сказать. — Ты в порядке?       Се Лянь посмотрел удивленно. «Не меня надо спрашивать» — читалось в его глазах.       — В порядке, — тем не менее ответил он. И добавил очень осторожно: — Сань Лан, что произошло?..       — Гэгэ не нужно беспокоиться об этом. Этот недостойный последователь уже все уладил.       — Хорошо. Я просто… — Се Лянь беспомощно обхватил себя руками. Хуа Чэну безумно хотелось обнять его, но он был так чудовищно зол на себя самого, что не мог позволить себе прикоснуться к Его Высочеству. Только не сейчас. — Не уходи больше так внезапно, ладно?       «Чего бы это ни стоило. Я буду рядом, чего бы это ни стоило. Прости, что сегодня я не был готов».       — Больше не повторится. Обещаю.       Усилием воли Хуа Чэн подавил чувство вины и заключил Се Ляня в объятия. Тот удовлетворенно потерся щекой о его плечо и наконец выдохнул.       Уже через полчаса они, непринужденно смеясь, разливали чай. Солнце давно опустилось за горизонт, и в Монастыре Водных Каштанов горели свечи.       — Мы хорошо потренировались сегодня, — как бы невзначай заметил принц, бросив на Хуа Чэна быстрый взгляд из-под ресниц.       — Хм, не то слово… Давно я не проигрывал поединков.       — Сань Лан… — На щеки князя демонов легли две теплые ладони, Се Лянь внимательно заглянул ему в лицо. — Ты же не расстроился?       — Гэгэ, — Хуа Чэн едва сдерживал смех. О, он не расстроился. Он очень сильно не расстроился. — Принять поражение от твоей руки — для меня огромная честь.       Видя, что Се Лянь все ещё недоверчиво хмурится, Хуа Чэн притянул его ближе, наклонился к уху и прошептал:       — Если еще раз захочешь уложить меня на лопатки, умоляю, не сдерживай себя.       Ухо, в которое Хуа Чэн вжимался губами, стало ощутимо горячее.       — В следующий раз победишь ты, — упрямо сказал Се Лянь, и это не было обещанием поддаться — только непоколебимой уверенностью в его, Хуа Чэна, силах.       Я тебя не заслуживаю. Я не заслуживаю быть даже пылью под твоими ногами.       — Я люблю тебя.       — Знаю, Сань Лан. Я тоже люблю тебя.       Не было ни капли удивительного в том, что вечерний поединок не принес желаемого облегчения. Это будет тяжело. Гораздо тяжелее, чем Хуа Чэн рассчитывал. Но он обязан справиться — эту мысль Хуа Чэн прокручивал в голове снова и снова, пока Се Лянь расчесывал ему волосы.       Расчесывание было их ежевечерним ритуалом. «Мне так лучше спится,» — смущенно признавался Его Высочество, и на самом деле засыпал сладко и безмятежно, едва отложив гребень и перебравшись в объятия Князя Демонов. Этот вечер не стал исключением.       Слушая ровное дыхание принца, Хуа Чэн понимал, что сегодня не заснет. В ушах все еще звенел сладкий стон, который Се Лянь не сдержал на тренировочной площадке, а перед глазами мелькали разрозненные картинки: Се Лянь мастерски отбивает его удары, Се Лянь гладит его по лицу, Се Лянь обнимает его, лежа в песке, Се Лянь возвышается над ним, осиянный золотым светом победного ореола. Воображение услужливо дорисовывало изящную ступню, поставленную на грудь побежденного. «Дыши» — мысленно напомнил себе Хуа Чэн. И вдохнул. Воздух пах Се Лянем. Его ладонями, его волосами, его кожей.       В эту ночь Непревзойденный Князь Демонов отчаялся настолько, что если бы помнил хоть строчку из сутры очищения сердца, непременно начал бы ее читать.