Одинокий самурай

«Одно время, одна встреча».

                   Японская местность пронизана тонким веянием вековых традиций и природной гармонии, воплощающейся в изящных контурах гор и просторах плодородных долин. Величественная Фудзияма, поднявшаяся на фоне бескрайнего неба, воплощает в себе символ вечности и непреходящей красоты. Отдалённые горные хребты Японских Альп с их крутыми склонами и извилистыми тропами уводят в дремучие леса и священные храмы, где каждый камень, каждое растение носит в себе древнюю историю и уважение к природе. В воздухе стоял приятный, возможно, через чур приторный запах сакуры которая своими лепестками разносила свои запахи по всей округе.             В свете ранних солнечных лучей можно было заметить стаю журавлей, которые только проснулись и летая, будили жителей столицы и ближайших деревень. Грациозные птицы, что служили символом долголетия и красоты в этих краях. Они воплощают в себе природу, снежные Альпы и великолепие здешних природных рек. Их шеи, что грациозно были подняты к небу, наслаждались свежим утром. Длинные ноги - завершали красоту и изящность, помогая поддерживать гордые и массивные тела птиц.             Птицы сделали остановку на небольшой речке. Её берега были усеяны разными по величине камнями, где спокойно могли посидеть путники, звери проходившие рядом и пролетающие мимо птицы дабы отдохнуть от долгих расстояний. Речка хоть и была маленькой, но очень глубокой и, на удивление, чистой и почти прозрачной. Из-за этого можно было увидеть рыбок, чей запах привлекал маленьких зверей, начиная от диких лис и заканчивая хищными птицами. Рядом с рекой был лес, в глубь которого ввела небольшая заросшая густой травой тропинка.             Тропинка ввела к забытой деревне самураев. Она скрывалась в тени величественных, украшенных зелёными кущами и старинными соснами. Её узкие улочки, выложенные известковыми плитами, ведут к величественным резиденциям с традиционными крышами, украшенными глиняными черепицами. Здесь каждое здание, будь то резиденция или мастерская, выдержано в строгом японском стиле, олицетворяющем дисциплину и честность, основные принципы самурайского кодекса. Рядом с живописными садами, где среди бамбуков и миртовых деревьев водятся кои, поднялись старинные храмы, укрытые красной драконовой кровлей. В этой деревне, где каждый камень, каждое дерево, кажется, обладает своей собственной историей и значением. Конечно, тут были и девушки, которые были обязаны защищать и охранять деревню, пока мужчины были на сражениях.             За деревней следил один из великих самураев прошлого - Юкити Фукудзава. Высокий взрослый мужчина с вечно строгим выражением лица. У самурая серебряные, словно утренняя росса, волосы и серые серьезные глаза. Были видны небольшие мешки под глазами, от явной усталости. На руках - мозоли от вечных сражений и учения нового поколения. Он носил темною, почти черную, юкату с уже въевшимися туда пятнами крови. С ним были двое его помощников, таких же в прошлом самураев как и он, которые служили ему верой и правдой - Осаму Дазай и Доппо Куникида.        Дазай - молодой мужчина с частично кудрявыми, короткими, темно-каштановыми, словно хороший коньяк волосами и узкими темно-карими глазами. Его челка обрамляет его лицо, в то время, как некоторые пряди собраны в середине его лица, иногда очень сильно мешая ему. Он достаточно высокий и стройный. Носит бинты по всему телу из-за ранений, полученных в бою. Его кимоно тоже было темным, но не настолько потрёпанным как у старого ронина Юкити. Фукудзава спас его когда-то от императора Огая Мори, ведь последний - обманул того на, довольно-таки, большую сумму, обещав изгнать ёкаев от столицы. Но, беды все ещё не уходили, поэтому - Осаму пришлось убежать и стать таким же ронином как и все. Однако, чтобы император точно не нашел его и деревню решил, что после всей передачи своих умений и мудрости — отрубить себе голову. Главарь деревни дал на это добро. Как давно Дазай появился в деревне, никто уже и не помнит, даже сам юноша. Однако, как появился Доппо никто не забудет ещё долго. Молодой самурай - высокий молодой мужчина среднего телосложения, со светлыми волосами и глазами серо-травянистого цвета. Его чёлка направлена вправо, а причёска довольно аккуратно заплетена в длинный хвост, однако всё же имеет торчащие волосы. На его лице виднелись сломанные очки. Его длинное, явно дорогое хаками было темно-серого цвета и удерживало его красная от крови оби, белая хаори с зеленым узором и соломенной шляпой дополняла образ загадочного, на тот момент, странника. Как говорил Куникида тогда: «Я - ищу идеалы, что ещё не настигали обычных людей в столице и округе данной местности. На моей катане я и написал свои поиски». Чем же именно запомнился этот мужчина? Он, как и Дазай - изучал ёкаев и обладал хорошим чутьем на их присутствие, а на его катане было не только иероглиф с надписью «идеал», но и защитные, которые могли справится с любыми духами. Поэтому, на защиту деревни поставили именно Доппо.             С Дазаем, Доппо не мог найти общий язык, пока Осаму пытался найти ученика и побыстрее покончить с собой, то Куникида пытался тщательно следить за миром в деревне как на него надеялся Фукудзава. Тяжелые будни становились такими долгими и, честно говоря, превратились в день сурка. Куникида по началу справлялся, потом делал это чтобы достичь своего «идеального окончания жизни нового ронина».             Прошло наверное лет шесть. У Дазая все ещё не было учеников, а Куникида решил обойти ночную деревню и отпугнуть пару хищников. Взяв фонарик, предмет, обвитый легким шелком с легкими узорами, дарит вечернему виду деревни свойственное восточное очарование. Изящные изгибы его каркаса подчеркивают нежность и тонкость ремесла самурая, что и делал его, передавая эстетику и глубину культуры их страны. Неяркое свечение его свечи окутывает окружающий мир таинственным сиянием, создавая атмосферу умиротворения и медитации, характерную для вечерних часов под тенью здешних сосен. Выйдя с данным предметом роскоши, блондин вышел на тропинку, где его остановил гуляющий каштановолосый. — Эй, Куникида! — Окрикнул его Осаму. Идеалист повернул на него голову, взгляд его был не очень довольным. Ну ещё бы, тот вечно отвлекал его от работы. — Опять идешь легких призраков убивать? — Тебе то что? — Ответил вопросом на вопрос защитник. — Иди спать, утром тебе надо, опять, предлагать всем подросткам стать твоими учениками. — А я смотрю, ты, слишком хорошо помнишь мои действия и слова. — Юноша в бинтах улыбнулся. — Хочешь идеальную память? Поиздеваться над блондином хотелось, причем сильно. Последний знал, что идеалы могут подвести всех, даже самых ярых преследователей данных правил и законов. В ответ, на явно задевшие, вопросы парня — очкастый дал ему подзатыльник и скрылся с места. Не ожидав таких действий, последний на зло пошел следом за ним. Доппо, как единственный из них с фонариком, шёл впереди, пока Осаму неторопливой походкой и с оружием догонял сзади.             Прошло минут двадцать, может даже двадцать пять. Ронины прошли речку, и пришли в глубокие просторы леса, где царит неповторимая атмосфера спокойствия и гармонии. Высокие сосны и изящные кедры образуют узорчатый потолок зелени, чередуясь с изогнутыми ветками японских кленов, которые мягко шепчутся на ветру. Под их покровом мягкий ковёр мха и земля, покрытая опавшими листьями, приглашает к бесшумному шествию по старинной тропинке. Лучи луны проникают сквозь листву, создавая игру теней и света, которая дополняет умиротворяющий пейзаж. Здесь время кажется замедленным, а звуки природы — лишь тихим аккомпанементом к собственным размышлениям. Воздух пропитан ароматом трав и деревьев, наполняя душу спокойствием и чувством гармонии с окружающим миром. Здесь, в сердце старого леса, можно найти убежище от суеты и беспокойства, погрузившись в естественную красоту и покой природы, которые традиционно ценятся в культуре их страны как источник вдохновения и внутренней силы. Серебристая речка, которую они прошли, плещется воды, словно нежные акварельные мазки на холсте природы.             Тишина была настолько напряженной, что даже при свете и в компании с оружием — было дико некомфортно. Чувство тревоги было и до этого, а особенно когда блондин был один, но сегодня было особенно неспокойно. Не смотря на то, рядом был Осаму с двумя катаными, он хотел быстро это закончить. Но надо довести все до конца. Все должно быть идеально. Поэтому, когда из-под кустов послышались звуки листьев, намекая, что там кто-то есть заставило взяться за катаны двоих самураев. Опять все идёт не по плану идеалиста. Вперед вновь пошел человек с фонариком, пытаясь в голове придумать план, который он явно не планировал, битвы с чем-то неизведанным. Ему не было страшно, разве что неожиданно и легкое раздражение. Закатив глаза, Осаму быстро проскочил, словно крыса, к кустам и начал наблюдать до момента атаки. Такой жест для Доппо был весьма бестактным, ведь как обычно кареглазый вновь испортил ему планы. — Стой. — Осаму остановил Доппо. — Присмотрись. — Если это очередная попытка убить себя или меня, то знай, она провалена. — Подойдя ближе и посвятив фонариком, он удивился. — Это то, о чём я думаю? Напуганные дети — мальчик и девочка, мальчик держал в руках палку, словно это катана, и окруженный своей сестрой, выглядит как картина из иллюстрации какого-то романа. Его лицо отражает смесь страха и решимости — глаза широко раскрыты, брови нахмурены. Взгляд направлен вперед, на что-то, что его пугает, и ребенок готов к действию, держа палку наготове. Сестра стоит за ним, ее рука на его плече, выражение лица серьезное и озабоченное. Она кажется младше, напуганной и более тревожной, чем ее брат. В ее глазах можно уловить тревогу за брата и одновременно готовность поддержать его в любом случае.             Доппо не ожидал увидеть здесь детей, а особенно так далеко от столицы. Очкастый посмотрел на Осаму с немым вопросом: «Откуда ты знал?». Забинтованный лишь усмехнулся, приставил палец ко рту, сделав жест «тише» и подмигнул. Куникида ничего не поняв, повернулся назад к напуганным детям. — Детишки, как вы сюда попали? — Его голос пытался быть спокойным, хоть нотки зла на Дазая все ещё была. — Вы хоть помните как сюда попали? — С незнакомцами не разговариваем. — Проговорил серьёзным тоном мальчик. Заметив у очкастого фонарик, девочка взяла брата за рукав и сделала небольшой шаг вперед. Брат же, поставив свою руку как препятствие — смотрел в глаза самураям. Глаза парня были напуганы, оно и ясно, два взрослых мужчины с настоящим оружием и явной не малой физической силы, против молодого пацана, который вооружен одной несчастной палкой вот-вот сломавшеюся в любой удобный ей момент. — Какие умные дети у нас в стране, скажи, Куникида-доси. — Куда умнее, чем ты, Дазай. «Как маленькие дети, — подумал мальчик. — По виду самураи, но можно ли быть уверенным на том, что они не убьют меня и сестру за один вдох? С другой стороны, что нужно самураям от двух детей?». Девочка в это время подошла поближе. Она, глазами наполненными страхом смотрела на огонь в фонарике. Она хотела потянуть дрожащими от холода руками к данному предмету, пока её брат пытался её остановить. — Ги-ин, отойди от них! — Крикнул он ей. Девочка не слушала и рассматривала то мужчин, то источник тепла. — Гин!             Мужчины в это время, дали ей фонарик, наблюдая как маленькие пальцы осторожно взяли инструмент постепенно согреваясь. Осаму улыбнувшись, подсел к Доппо и протянул забинтованную руку мальчику. Блондин не смотрел на Осаму, а помогал, как он понял - Гин, более удобно присесть к источнику тепла. Брат не стал ей мешать, поняв, что та не уйдет от них. Он лишь скривился и стал уходить, хотя признаться честно, согреться он тоже хотел. — Гордые нынче у нас мальчики, скажи. — Забинтованный положил протянутою ранее мальчику руку себе на колено. — А теперь скажи, девочка, где вы живете и есть ли у вас родители? Девочка подняла взгляд на парня и подправив припавшие пряди волос у лица, робко ответила: — Я и мой брат - сироты. — Она отпустила взгляд. — Нам пришлось бежать, ведь наш дом был атакован, кажется, ёкаями. — Ёкаев не существует, Гин! — Перебил девочку брат. — Это был человек, который притворялся ёкаем. Наслушалась бабушкиных рассказов, теперь втираешь это взрослым людям. — Как не красиво, сестру перебивать. — Влез в детский разговор обманщик императора. — Где манеры? Разозлившись сильнее, мальчик набросился на Дазая с палкой. Гин прижалась к Куникиде от такой неожиданности, последний - быстро взял фонарик и встал, следя, чтобы девочка не упала. — Ого, удар конечно не из слабых. Осаму взял катану. — Но, чтобы меня убить - одной палки не хватит. Куникида-доси, беги с девочкой в деревню, я — поговорю с нашим «воином». — Ты совсем спятил?! — Крикнул Куникида. — А что скажет Фукудзава-сэнсэй!             Однако, Дазай уже не слушал Доппо, он начал сражение с мальчиком. Поняв сразу, что дальше звать старшего будет бесполезно, взял девочку за руку и повел сквозь лес в деревню. «Опять планы испортили. С другой стороны, они получат дом и тепло» — думалось ему. Они шли молча, девочка смотрела на ночной лес и чувствовала спокойствие. Наконец то она не одна с братом, у них появится дом. — Спасибо, — послышалось сзади Куникиды. — Вы спасли нас двоих. — Не стоит. И вот, они пришли в деревню, где их встречал Фукудзава с енотом на руках. — А я уже хотел идти на ваши поиски. Где Дазай? — Будет через несколько минут, Фукудзава-сэнсэй. Гин вновь прижалась к теплому Куникиде. Она испугалась старшего Юкити, думая, что он убьёт её. Но, старший лишь присел на уровне лица Гин и максимально спокойно спросил: — Голодная? — Девочка, подумав, кивнула. Она нервничала и боялась. — Пошли, с Куникидой и Дазаем - так зовут твоих спасителей, будет все хорошо. Я с ними поговорю. Отпустив енота, мужчина взял её за плечи и повел к себе, провожая ничего не понимающего блондина. «Дазай, я уничтожу тебя» — посмотрев на ночной лес, шепотом проговорил идеалист.             Мальчик-сирота стоит на земле, его лицо выражает смесь страха, неугасаемый гнев и решимость. Он держит в руках длинную палку, его единственное оружие, которое он смог найти или сделать сам. В его глазах видна все ещё детская наивность, смешанная с неотступной решимостью защитить себя и свою сестру. После той ночи, она единственная, кто остался из его близких. Против него стоит опытный самурай - человек, что служил когда-то самому императору. Его лицо выражает спокойствие и профессионализм. Он держит в руке катану - меч, такой же легкий и смертоносный как и сам обладатель данного оружия. Битва начинается молниеносно. Мальчик, несмотря на свою неопытность и оружие, бросается в атаку, волоча палку по земле. Он действует с не детской смелостью и бесстрашием, пытаясь отпугнуть самурая и защитить то, что ему дорого. Самурай медленно отступает, изучая своего противника. Его движения гладки и расчетливы, он легко уклоняется от неумелых ударов палкой. Его глаза сосредоточены, и он анализирует тактику мальчика, готовясь к ответной атаке. Каждый звук меча и палки, каждое движение отражает не только их физическую силу, но и внутреннюю драму и силу характера. Самурай осторожно отступает, обдумывая следующий шаг. Его взгляд фокусируется на мальчике-сироте, который продолжает атаковать с палкой, наполненный решимостью и отчаянием. Мальчик несет в себе решимость защитить свою семью или то, что осталось от нее. Его движения, хотя и неопытные, наполнены энергией и отвагой. Самурай, продолжая оставаться спокойным, начинает медленно крутить свою катану в руке, создавая звук, который напоминает шепот ветра. Его уверенность и опыт в каждом движении заставляют мальчика замедлиться и оценить ситуацию. Самурай понимает, что ему нет необходимости продолжать бой с этим ребенком, и он может использовать несильный удар, дабы вырубить мальчишку и спокойно отнести его в деревню. Сам мальчик, начал очень сильно уставать. Сильный самурай - явно выиграл в сражении, хоть признавать этого не хотелось. Каждые новые действия его противника было точным, словно его движения читали как открытую книгу. И вот, очередная атака мальчика. Она уже не была такая резкая как раньше, поэтому на победу он уже даже не рассчитывал, понимая: «вот мой конец». Самурай, улавливая момент слабости мальчика, молниеносно отступает, уходя от неопытного удара палкой. Следующая секунда - и палку, что во время боя пыталась держаться ломается в считаные секунды. Вот теперь точно осознавая, что надежды на выживания больше нет - закрывает глаза, мысленно прощаясь со своей сестрой. Лёгким движением руки и мужчина, отбрасывая оружие, кидает мальчика на землю. — Поспи немного. - Присев сказал Осаму. - Ты меня изрядно вымотал, ха-ха. Ладно, отдыхай, мне сейчас придется Куникиду-доси слушать. Проигравший слушал полу-сонно. Он даже не заметил, что его подняли на руки и куда-то уносят. Он погрузился в глубокий сон.             Дойдя до деревни, их встретил Фукудзава. — Долго же ты. Голос взрослого ронина звучал спокойно, хоть и не сильно одобрял действия Дазая. Но, признаться честно он был удивлен, ведь не ожидал что мальчик даст вызов одному из сильнейших воинов столицы. Осаму и Юкити стали идти в один из самых больших домов деревни. Этот дом, как не трудно догадаться, принадлежал ронину Фукудзаве. Дом ронина возвышался посреди тихого сада, окруженного высоким забором из черного дерева. Его крыша, покрытая толстыми слоями соломы, казалась слегка наклоненной под тяжестью веков. Вдоль стен протягивались полукруглые окна с тонкими решетками из черного железа, которые в сумеречных часах создавали игру теней и света, словно загадочные узоры на вековых свитках. Приоткрыв дверь забора, Юкити пригласил Осаму в дом, чтобы обговорить ситуацию и положить мальчику. Внутри дома царила простота и скромность, соседствовавшие с духом преданности и бескомпромиссной чести. Стены, покрытые белыми бумажными панелями, украшали деревянные полки, забитые редкими книгами о военном мастерстве и философии. В углу помещения стоял невысокий алтарь с дымящимися благовониями, призывающий духи предков к покровительству и мудрости. Мебель состояла из прочных деревянных столов и низких сидений, обитых соломой. Каждая деталь интерьера вещала о долгих годах служения и самоотверженности, о чести, пронизывающей каждую клетку этого дома, словно бесконечный ритуал, передающийся от поколения к поколению. Снаружи, под старыми соснами, размещались тренировочные поляны, где Доппо когда то, оттачивал свои навыки в бесконечном поиске совершенства. Их мечи, в совместном поединке с Дазаем, многократно испытанные в битвах днем-за-днем возвращались сюда, в этот дом, где каждый удар, каждое движение напоминали о преданности кодексу бусидо и вечной верности путям. Доппо уже был в доме, за время их отсутствия он накормил Гин нормальной едой и повел её к лекарю Акико, чтобы девочка нормально выспалась.             Положив мальца где-то недалеко, Дазай и ронин присели рядом с Доппо. Последний посмотрел на спящего и, явно был удивлен, ибо у того буквально была кровь. — Может его к Акико? - Поинтересовался Куникида. - У него кровь как ни как. — От такой раны особо не пострадает. Да и ударил я его не в полную силу. - Кареглазый посмотрел в глаза блондина. — А если бы и была полная, то поверь, от него бы сейчас остались только детские косточки. — Но при этом всем, - влез в их разговор обладатель серых волос. — Он бросил вызов Дазаю. — Согласен, очень глупый поступок. И все-же, - Доппо вновь посмотрел на мальчика и, также быстро, вернул его на своих собеседников. — Что с этими детьми делать? Ронин задумался над словами блондина. У него было множество вариантов событий, которые так или иначе ввели только к одному-оставить детей здесь. Если их отпустить, то будет два варианта развития событий: либо они не выживут от голода, или если удача на их стороне - то дойдут до столицы, где начнут уже попрошайничать. Ни один из вариантов событий не устраивал серебреноглазого, поэтому подняв голову на самураев, произнес решительным тоном: — С завтрашнего дня, эти дети должны быть под крылом Дазая. Это не обсуждается. Ни Доппо, ни Дазай не собирались спорить с решением Юкити.             Прошло с того момента не мало лет. Доппо и Дазай стали более опытнее, чем это было в первый день знакомства с мальчиком и Гин. Как позже выяснилось, мальчика звали Рюноске, а фамилию с сестрой они носили - Акутагава. Дазай был жесток на тренировках, хотя, ничего другого от него ожидать и не стоило. Рюноске с их первой встречи стал более серьезнее, да и по внешности похорошел. Стройное телосложение и очень бледная кожа. Он часто прикрывает лицо рукой из-за кашля, ибо любимое место для травм на тренировок - грудь, рядом с лёгкими. Как Акико сказала, у бедного мальчика и без того были не очень здоровые лёгкие, а тут ещё и бьют его вечно туда. У, уже парня, короткие, чёрные словно крылья тэнгу волосы. Две более длинные прядки обрамляют его лицо по бокам. Ближе к кончикам из чёрного меняют свой цвет на грязный белый, словно давно лежачий снег в горах. Чёлка короткая и практически полностью открывает лоб. Из-за тренировок и вечного время провождения с Дазаем глубоко посаженные, узкие глаза, в которых всегда читался суровый взгляд опытного воина. Он редко улыбается, что создаёт впечатление вечно угрюмого человека. Единственный, кто видел его искреннюю улыбку была Гин. Она тоже стала красавицей. Гин невысокого роста, с бледной кожей, темно-серыми глазами и длинными черными волосами. На тренировках, она держит свои волосы в шипастом пучке, оставляя одну прядь волос распущенной. Большая часть волос падает на правую сторону ее лица, в то время как прядь падает на середину. Кроме того, она также носит белую маску, что она сама же и сделала из бинтов Дазая. После тренировок, она оставляет волосы полностью распущенными, показывая, что они шелковистые и немного волнистые, ниже талии. Рюноске чаще всего донашивал старую одежду Дазая, но делал предпочтения в черном кимоно, черном хакаме и белом оби. Его сестра же, наоборот, носила все белое и то, что иногда шила Акико. Белое кимоно, чьи рукава были длинные словно крылья бабочки. Ей очень шло. Это подмечали все, даже те, кто просто проходил мимо речки.             Девушка на самом то деле очень любила речку с каменными берегами. Там было очень спокойно от ветра. Смотря на журавлей и других животных ей становилось тепло, и признаться честно, она иногда видела в них отражения себя и её брата. А когда рядом с речкой проходили люди, то она находила в них собеседников. Многие ей предлагали пойти с ними, но бросить деревню она не могла, она стала для неё домом а Осаму - её семьей, которую она когда-то лишилась. Но что-то один раз все-же поменялось. После очередной долгой тренировки, девушка пошла к реке. Но, когда она почти подошла и собиралась присесть на один из камней, решила кинуть взгляд на другой берег. То, что увидела Гин было абсолютно непривычным и она почти что закричала, благо хоть не успела благодаря руке что так вовремя прикрыло её рот. На другом берегу, мирно спал белый, словно снег тигр. Его мех, словно плотная пелена, отражает свет солнца, создавая впечатление, что зверь проскальзывает сквозь сонные лесные заросли как призрак. Девушка не зная что делать, медленно начала идти назад, смотря при этом испуганным взглядом на зверя. Тот же в свою очередь, начал подавать признаки жизни, смотря желтыми, почти человеческими глазами на девушку. Поняв, что зверь смотрит на неё, она сразу же побежала куда глаза смотрели. Ноги конечно-же сами повели её к деревне, а там уже и к господину Дазаю. — Дазай-сэнсэй! - Распахнув дверь в его дом крикнула девушка. - Там, на берегу! — А? Что там уже? — Там тигр! Белый! Самурай удивился, а потом задумался. Он знал, что тигры иногда встречаются в этих краях, но белые - это звучало, на самом деле, больше как бред. Но. зная, что Гин никогда его не обманет, он сказал все Юкити. Спустя многочисленные раздумья, они приняли решение: с тигром идёт сражаться Рюноске.             От услышанной новости, парень был не очень доволен. С другой стороны, он сможет, лично для себя, проверить свои навыки в бою за годы тренировок с Дазаем. Взяв свою катану, которая заменила ему руку, он стал уходить с деревни. Как вдруг, его окликнул Осаму. — И с этим детским ножиком, ты решил зверя убивать? Ха-ха, та ты шутник, удивил. - После этих слов, Дазай протянул ему черный, как и сам образ его ученика, клинок. — Держи, подарок. Черный клинок - это оружие, обладающее необычной и таинственной аурой, которая привлекает внимание своей загадочной и смертоносной эстетикой. Его лезвие, словно поглощающее свет, погружает в окружающую темноту, отражая лишь мерцающие отблески окружающего мира. Клинок был выполнен из специального черного металла, чтобы придать ему глубокий матовый оттенок. Поверхность была украшена тонкими гравировками или символами, отражающими его назначение и, уже нового, хозяина. В отличие от обычных мечей, черный клинок - это не просто оружие, но и образец мастерства и силы владельца. Он служит символом решимости и силы в руках того, кто носит его, призывая к бдительности и уважению к его древнему наследию. Этот клинок - был первым оружием Осаму, и для него будет честь, если его ученик будет драться именно ним. — А теперь удачи. Смотри, не лишись головы! - И забинтованного след простыл. Рюноске даже слово не успел сказать. Тяжело вздохнув, самурай пошел к реке на его первую битву с тигром. Как и ожидалось, тигр все ещё был там и мирно пил воду. Ученик Осаму не испугался, наоборот, он спрятался среди кустов, дабы зверь не сразу учуял опасность.             Однако, нюх хищника никогда не обманывал. Учуяв запах человека, он поднял голову и посмотрел прямо в сторону Акутагавы. «Черт, заметил. — Самурай сжал клинок сильнее. — Тогда в бой». Выпрыгнув из своей засады, Рюноске сделал первый удар, что нанес удар по лапе тигра. Окруженный падающими листьями и отблесками воды и солнечных лучей. Его серые глаза, блестящие под дневными лучами солнца, означали готовность к сражению. В его руках держался клинок, коварно ждущий нового момента для пробуждения своей силы. Против него стоял тигр - воплощение дикой природной мощи и власти. Его полосатая белая шкура была словно мантия, обвивающая его тело. В его желтых глазах горел огонь удивления, ведь тот не был готов к такому исходу событий. Напряжение в воздухе было плотным, словно сама природа задержала дыхание, ожидая нового и неуловимого момента. Прошипев, тигр в ответном ударе самураю распахнул когти и нанес удар по ноге, что заставило неопытного самурая упасть, банально из-за того, что не удержал равновесие. Тигр заметив это, набросился мощным прыжком, его мощные лапы высоко поднялись в воздухе, стремясь разорвать своего врага. Самурай, поняв, что либо он сражается либо его убивают - поднялся, нанося новый удар своему противнику. Схватка была битвой не только за жизнь, но и за уважение к силе и достоинству противника. Каждое движение было гармонично и точно, словно хореография смертельного танца, где каждый удар и контратака были наполнены решимостью и мастерством, переданным из поколения в поколение. И так, на берегу реки, где слились небо и земля, разворачивался этот эпический бой - битва самурая и тигра, где каждый участник стремился к победе, уважая мудрость и силу своего достойного противника, в поисках выживания и уважения друг к другу. И вот, изрядно раненый самурай, наносит последний удар рядом с головой. Брызги крови образовали силуэт дракона, вечных противников тигров у соседней страны. Широко открыв глаза, тигр из зверя резко превратился в молодого юношу в красивом полосатом кимоно. Его раны рядом с головой стали регенерироваться, а глаза были полны ужаса и смятения.             Тот, что мгновенье назад был тигром, повернулся на Акутагаву и упал потеряв сознание. Самурай в свою очередь, от удивления расслабил руки и посмотрел на упавшего. Клинок, что был в руках упал на землю, а наводящая паника заставила почувствовать неприятный ком в горле. — Ёкай? - Первое, что смог сказать Рюноске, перед тем, как он услышал шум на другой стороне реки.