Параллельные миры

Лаборатория гудела. Она напоминала кипящий котел, где переплетались запахи паяльной кислоты, нагретого металла и свежего кофе. В центре помещения стояла небольшая машинка, скорее напоминающая комок проводов, нежели важный научный эксперимент. Однако, несмотря на свою несуразность и нелепый вид, устройство было напичкано передовыми технологиями. И, если убрать все эти торчащие алюминиевые проводки, то выглядела эта машина уже более серьезно. Это была небольшая гладкая сфера из материала, похожего на железо. На ее поверхности было достаточно много швов, так что кое-где виднелись просветы. В центре же сферы находились шесть камней, скрепленных друг с другом по схеме кристаллической решетки алмаза. На нижней части сферы были три тонкие ножки, изготовленные из того же материала, что и сама сфера — вибраниума, самого крепкого металла на Земле, который обладает способностью абсорбировать и концентрировать энергию из различных источников. Вокруг устройства крутилось всего лишь два человека: довольно высокий мужчина с растрепанными темными волосами и миниатюрная девушка, вечно поправляющая очки и пишущая что-то в блокнот. — Ты уверен, что генератор квантового состояния работает? — девушка переключила какие-то провода, попутно наблюдая за реакцией машины на мониторе. — Мы даже не можем понять, создает ли он «запутанность» между системами вселенных, нам чего-то не хватает. — Может, нам не хватает мощности, — мужчина задумчиво почесал переносицу и выдохнул, — но большего нам не дадут, чтоб не оставить город обесточенным. Да и тот эксперимент с мухой… Александра нахмурилась, приподняв очки и потерев глаз. Однажды, чуть превысив разряд тока, им все же удалось переместить муху, однако обратно вернуть ее не удалось. Более серьезные эксперименты — перемещение крыс, уже не говоря о человеке, - были невозможны, тогда без электричества осталась добрая половина Москвы, а это была всего лишь муха. А без этих экспериментов невозможно проследить ни физиологические адаптации, ни генетическую устойчивость организма. Квантовые эффекты в биологии были бесполезны, коей считала себя и Цветаева. Попов видел ее замешательство, да и сам находился в тупике. Три года изучения параллельных миров и, собственно, построение самой машины, были невероятным прорывом, однако все пути дальнейших экспериментов были скорее тупиковыми. И оба знали, что главная проблема — количество энергии для поддержания червоточины, однако обесточивать всю Москву и область им не позволяли если не этические принципы, то жесткое противодействие правящей верхушки власти. — Ладно, Арсений Сергеевич, — девушка сняла очки и положила на свой стол. — На сегодня все, продолжим завтра. — она кивнула коллеге и пошла в диагностическую комнату — комнату для слежения за состоянием сотрудников. Все-таки они работали с потенциально опасными элементами, уровень радиации которых так и не удалось считать. Хотя бы здесь она чувствовала себя более нужной. Александра села в кресло и прикрыла глаза, которые болели из-за слишком длительного ношения очков. «Начинаю диагностику», — прозвучал голос машины. Не успело эхо голоса утихнуть, как в комнате зашевелились приборы: замигали лампочки, зажужжали моторы, защелкали реле. Счетчик Гейгера, похожий на металлического паука, задрожал, издавая короткие щелчки, словно отсчитывая секунды. Спектрометр, с его сложной системой линз и зеркал, замер в ожидании, готовящийся анализировать невидимые лучи. И помимо них, в комнате были установлены другие приборы, каждый из которых играл свою роль в этой сложной системе прослеживания возможных мутаций: от микроскопов до анализаторов крови, от датчиков температуры до устройств для измерения уровня радиации. Это был настоящий медицинский комплекс, способный провести всестороннее исследование и определить все возможные последствия. Комната была «отлично» оснащена, как говорят в рекламе: вентиляция, очистка воздуха… Но только плакаты о безопасности показывали, что здесь работают с вещами, от которых не спасет никакая «отличная» оснастка. Попов и Цветаева положили жизнь на развитие науки и своей теории, и, увы, это не фигура речи. Было бессмысленно каждый раз в течение трех лет надевать перчатки, маски и фартуки, нужно было лишь следить за ухудшающимся состоянием и рассчитывать, сколько еще осталось. Арсений, однако, был джентльменом и принял основной удар на себя. «Какой смысл тебе сейчас калечиться, если это моя часть работы?» — говорил он ей первое время, пока Саша лезла на рожон. Так что ее состояние было хоть и не идеальным, но все же лучше, чем у Арсения. «Состояние стабильно» — проговорила машина. Девушка поднялась с кресла и направилась в свою комнату. Три года они не видели родных, друзей, да в целом белого света, ведь приходилось работать под землей под метрами бетона и вибраниума, из которого была сделана и лаборатория. Через час к ней присоединился и Арс. За все это время они успели подружиться и даже сблизиться, как минимум потому, что альтернатив и не оставалось. Остальные работники лаборатории были за пределами основной комнаты, где находился источник радиации. — Есть ухудшения? — Саша оторвалась от книги и посмотрела на уставшего мужчину. — Небольшие… изменения, — Попов вымученно улыбнулся ей. — Посмотрим новости? Последним мостиком между ними и внешним миром оставался лишь телевизор. Арсений взял в руки пульт и включил «Первый канал». Экран телевизора медленно пробудился к жизни, наполняя комнату ярким светом. Программа о научных новостях. Арсений улыбнулся, приподняв брови — его любимая тема. Он вглядывался в экран, впитывая информацию, словно губка. Когда на экране появился репортаж о последних достижениях в квантовой физике, его глаза засверкали и он начал делать заметки в блокноте, не отрываясь от экрана. На экране появилась новостная передача, ведущий с серьезным лицом доложил о последних событиях в мире. Арсений и Саша внимательно следили за происходящим, склонившись немного вперед, словно пытаясь поглотить каждое слово. «Мир на грани: Атомная война началась! 2087 год, 0:00 по Гринвичу. Мир погрузился в хаос. То, что казалось абстрактной угрозой прошлого, стало страшной реальностью. Атомная война началась. Первыми удары нанесли силы «Нового Союза», объединившие некогда противостоящие державы Азии и Африки. Целью атаки стали ключевые военные и промышленные центры Евросоюза и Северной Америки. Реакция не заставила себя ждать. Через несколько минут после первых взрывов в воздух поднялись ракеты со стороны США и ЕС, направленные на территорию «Нового Союза». Пока еще невозможно оценить масштабы катастрофы. Но уже ясно, что мир на пороге глобального конфликта с непредсказуемыми последствиями для всех жителей Земли. Сообщения о радиоактивных осадках и отказе энергосистем поступают из разных частей планеты. Трансляция новостей прекращена во многих странах из-за отключения коммуникаций. Все мирные и гуманитарные организации призывают к немедленному прекращению войны. Мы продолжаем следить за развитием событий и будем информировать вас о новых сведениях. Будьте в безопасности». Арсений сразу же выключил телевизор и отложил пульт. Они просидели в тишине в течение часа, после чего также молча направились в сторону генератора квантового состояния. — Что будем делать? — Саша взяла Арсения за руку, с надеждой посмотрев ему в глаза. Она была готова посвятить жизнь науке, но для чего теперь это все? Человечество самоуничтожится, жизнь на Земле не будет существовать, если их Земля вообще сможет выжить после такого выброса атомной энергии. — Попробуем использовать атомную энергию для генератора и… переместиться, — Арсений сильнее сжал ее руку и нахмурился. — Мы можем погибнуть, — с ее уст это звучало скорее как ирония, но инстинкт самосохранения все еще был жив. Внезапно тишину разорвал оглушительный треск, похожий на рев разъяренного зверя, который рвется из глубины земли. Он был таким мощным, что, казалось, был рядом, в самом сердце комнаты. Все задрожало от ударной волны, потрескивали стекла, с потолка посыпалась штукатурка. А затем все окутал яркий белый свет, словно гигантская молния разверзлась в комнате. Он был слепящим, невыносимым, заполняющим все пространство, оставляя лишь ослепительную белизну и глухой звон в ушах.