the tale of reckless love

      Задача была проще некуда: выследить, понаблюдать и устранить. Дазай лениво покачивал ступнёй в лобби отеля и поглядывал на часы, отсчитывая ещё десять минут до прибытия цели. «Проблема», — именно так выразился клиент. Что ж, решать проблемы — его конёк. Не всегда, правда, удавалось завершить дело чисто и не получить парочку усталых взглядов от Мори из-за простреленной башки невинного гражданского или попавшегося под руку полицейского.       Осаму называл эти мелочи издержками профессии. Гонорар киллера с лихвой компенсировал риск оказаться под колпаком у полиции, а доля Мори — неудобства, которые он испытывал от зачистки следов Дазая, когда план шёл не так, как хотелось.       Случалось это, надо сказать, крайне редко.       Накахара Чуя, двадцать шесть лет, не женат, семьи нет — всё, что успел услышать от Мори Дазай перед тем, как махнул ладонью и забрал из его рук папку с досье, даже не удостоив ту вниманием. Профайл так и остался валяться на заднем сидении машины.       Самонадеянно? Может быть. Но Осаму за столько лет успел насмотреться на таких, как он. Знал точно: скука смертная. Наверняка этот Чуя влез в криминальные дела и перешёл дорогу какой-нибудь шишке из мафии. Ну, или был одним из тех сладких мальчиков, которых так любили таскать боссы в подпольные казино и на аукционы, а наигравшись — выбрасывали, предварительно позаботившись о том, чтобы потерявшая красивый блеск игрушка замолчала навечно.       Ску-ка.       Когда часы показали ровно десять вечера, к стойке регистрации подошёл невысокого роста парень. Он поставил чемодан на пол и чётко произнёс имя и фамилию хостес, расслабленно облокотившись о столешницу. Дазай поднялся из кресла, незаметно просканировав его взглядом. Ярко-рыжие волосы были собраны в аккуратный низкий хвост, винного цвета рубашка облегала крепкие плечи, а грудь опоясывала кожаная портупея. Чёрные брюки, сшитые точно по размеру и явно на заказ, начищенные до блеска туфли.       Осаму тихо хмыкнул. Не похож он на чью-то проститутку. Значит, всё-таки оказался не в то время и не в том месте.       Он достал из кармана телефон, набрал Мори и направился в сторону так называемой «проблемы».       На том конце провода спустя пару гудков раздался знакомый голос:       — Да?       Дазай сразу переменился в лице: его брови обеспокоенно сошлись на переносице, а глаза потерянно заметались по холлу отеля. Походка из уверенной и по-кошачьи мягкой стала суетливой и неуклюжей. Тембр голоса принял взволнованные нотки:       — Ямада-сан, понятия не имею, где я мог потерять его, — намеренно повысив голос, затараторил он. Осаму взъерошил волосы, оглянулся вокруг и попятился спиной прямо к стойке регистрации. — Честное слово, я всё возмещу, только, пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста, не увольняйте меня!              — Осаму, ты можешь в следующий раз набрать Хироцу или хотя бы Тачихару? Это просто нелепо, у меня куча дел, — утомлённо протянул Мори.       — Я всё понимаю, да-да, конечно! — крайне убедительно лебезил Дазай, прижимая телефон к уху плечом. — Я просто слишком увлёкся…       Три, два, один.       Голени Дазая наткнулись на преграду, и он неловко повалился на пол — прямо под ноги Накахары Чуи. Телефон выпал из рук и шлёпнулся экраном прямо о плитку. Осаму потёр ушибленную ногу и простонал:       — Чёрт… — Ползая в своих дорогущих брюках по пыльному полу лобби, он безуспешно пытался поднять упавший набок чемодан. — Простите, я такой неловкий!       — Ничего страшного, — раздался над макушкой тот самый голос. С близкого расстояния Дазай уловил сексуальную хрипотцу и на секунду успел усомниться в ранее сделанных выводах по поводу мотивов заказного убийства. — Вы не ушиблись?       Осаму подавил усмешку, что тут же приняла вид смущённой улыбки, и вскинул взгляд, наткнувшись сначала на вытянутую ладонь, а затем — на проблему. Ох, этот блядский заказ не сулил ничего хорошего. Потому что проблема ещё никогда не выглядела так чертовски привлекательно.       Большая ошибка, Дазай. Очень большая ошибка — краем уха слушать Мори и не изучать профайл перед миссией. Если бы он увидел фотографию своей цели… вряд ли бы отказался, но, во всяком случае, придумал бы иную стратегию, чтобы сначала насладиться компанией Накахары, а потом…       Блядь. Осаму сглотнул и выпалил глупое:       — Да.       — Да — ушиблись или, да — не ушиблись? — с лёгкой усмешкой переспросил Чуя. Дазай вложил свою ладонь в его и поднялся на ноги, отряхивая брюки от пыли. — Вы, кажется, разбили телефон.       — Да, — снова сказал Осаму, моргнув пару раз.       Чуя подобрал телефон с пола и протянул ему. Дазай не смог отказать себе в удовольствии и слегка коснулся кончиками пальцев кожи Накахары, забрав сломанный аппарат. Реакция не заставила себя ждать.       — Всё из-за моего дурацкого чемодана. — Чуя лёгким движением кисти смахнул рыжую чёлку с лица и прищурился. Голубые глаза блеснули живым интересом. — Могу я угостить вас бокалом вина в качестве извинений?       Он махнул рукой в сторону бара, и Осаму тут же кивнул, следом добавив:       — Виски.       — Со льдом?       — Предпочитаю покрепче, — улыбнувшись, ответил Дазай и сунул телефон во внутренний карман пиджака.       — Мне нравится.       План позаимствовать чужой телефон под предлогом перезвонить своему жутко строгому и страшному начальнику (на самом деле — хакнуть) пошёл по пизде, как и здравый смысл, кажется. Пока Чуя передавал чемодан портье и оставлял чаевые, Дазай лихорадочно соображал и искал поводы слиться с этой долбанной миссии, уже представляя, в какой ужас придёт Мори. Не удивительно, ведь Осаму никогда не позволял себе бросать начатое.       Как назло, мысли затуманивало сказанное с очевидным подтекстом: «Мне нравится», отдающееся эхом в отказывающемся думать мозгу.       Устроившись у барной стойки, они заказали алкоголь и молча смотрели друг на друга. Хотя, точнее было бы сказать — раздевали взглядами, но кому вообще было дело до конкретики. Явно не Осаму, который опьянел от присутствия Чуи сильнее, чем от трёх опрокинутых роксов виски.       Грубый, но такой чертовски притягательный голос Накахары ласкал уши. Они говорили обо всём и ни о чём одновременно. Тонкие пальцы, скользящие вверх-вниз по ножке бокала, заставляли рот наполняться слюной, а колючий жар в низу живота — сворачиваться узлом.       — Ещё? — спросил Чуя, приподняв брови и стрельнув взглядом в опустевший рокс.       Четвёртый… а может, и пятый. Всё вокруг стремительно плыло, но Осаму списывал это на дурманящую харизму Накахары, потому как устойчивость к алкоголю была одним из первых навыков в списке тех, что Дазай мог охарактеризовать как «освоил в совершенстве ещё в утробе матери».       — Ты про алкоголь или про себя? — подперев щёку кулаком, спросил он. Голова была такой тяжёлой, что рука едва выдерживала.       Отлично, попытка в глупый флирт. Он точно чертовски пьян, но почему?..       Чуя усмехнулся, однако усмешка эта показалась жестокой. Наверное, всего лишь показалась. Голова всё тяжелела и тяжелела, а голубые глаза Накахары перед лицом уплывали вверх. Похоже, он падает… или нет?       Дазай с опозданием ощутил щекой столкновение с дубовой поверхностью барной стойки. Отдача болью прошлась по затылку. Он попробовал пошевелить руками, но ничего не вышло.       Кажется, Чуя спрыгнул со стула, и этот звук многократно раздавался в ушах Осаму набатом, всё удаляясь и удаляясь, в глазах темнело, и приглушённые блядским увлечением инстинкты наконец-то завопили — слишком поздно. Слишком, блядь, поздно.       Когда он успел?.. В какой момент Дазай проебался? Как…       — Не недооценивай тех, за чью башку отвалили такую огромную кучу денег, — услышал он язвительно выплюнутое где-то рядом с ухом.       А потом почувствовал, как кто-то сложил его не слушающиеся руки на барной стойке и устроил на них голову. Так, чтобы у бармена и посетителей создавалось впечатление, что он просто напился и уснул. Умно. Осаму лишь надеялся, что Накахара подсыпал ему не яд, а наркотик. Не то чтобы он когда-то сильно цеплялся за жизнь, но теперь интерес вновь выследить Чую и в этот раз всё-таки закончить начатое, как полагается, брал верх над извечной усталостью и меланхолией.       — Сладких снов, ебучий Дазай Осаму.       Обоняние фантомно щекотал парфюм Чуи: терпкий, с нотками чего-то сладкого и пряного, дорогого. Язык во рту отказывался ворочаться, а удаляющиеся шаги долбили по ушам, словно Накахара топтался не по полу, а со всей дури стучал каблуками ботинок по гонгу.       Блядь. Последняя мысль, перед тем, как Дазай окончательно отключился, поселилась где-то на краю сознания, чтобы позже вспыхнуть и разжечь в нём что-то среднее между спортивным интересом и острым желанием сомкнуть пальцы на бледной красивой шее Накахары.       Он ведь даже не успел представиться.