Его сердце / His heart

Мое сердце сжималось и разжималось. Оно то замедляло свой бег, то вновь ускоряло, пока я параллельно кусала губы, постукивая ботинком по старому деревянному полу. Я сделала глубокий вдох и подняла глаза к потолку.  — Я реально выжила из ума… — простонала я. Я была студенткой седьмого курса. Восемнадцатилетней. Влюбленной в осуждённого убийцу вдвое старше меня. Но несмотря ни на что… он того стоил. Всё в нём, даже возникшая после Азкабана вследствие кражи юношеского взгляда на жизнь оболочка, которой приходилось соответствовать, было мне дорого равносильно собственной душе.  Я по обычаю накрыла на стол, устроила небольшое празднество из того, что удалось захватить с кухонь. Но теперь я точно знала. Всё было прежним, хоть в тоже время и другим. Собственные мысли звучат безумно. Я услышала тихую поступь и подняла голову. Очаровательный взлохмаченный черный пес, казалось, улыбался, пыхтя. — Сириус… — прошептала я. Он прыгнул на меня и лизнул в лицо, повалив на пол, отчего я засмеялась. — Фу, прекрати! — хихикала я, пока пёс стоял на мне, а я пыталась защитить своё лицо от его слюны. Внезапно он оказался сверху — в своём мужском обличии. — Собачья слюна в десять раз чище человеческой, знаешь ли, — сообщил мужчина, усаживаясь на меня сверху. — Легче от этой информации не стало, — заметила я, и меня немного отпустило, стоило нашим обычным подтруниваниям возобновится. Тем не менее сердце отстукивало ритм, будто я бегу кросс. Я оглядела его расслабленную фигуру. Меня удивило, что он не набросился на еду, но в прошлый мой приход я оставила достаточно, чтобы накормить целую армию. А было это вчера.  — Удобно?— спросила я с сарказмом. — Я бы провёл так всю оставшуюся вечность, — в его улыбке сквозила серьёзность. Мысленно я расхохоталась. — Так не пойдет. Мне нужно будет время от времени бегать по-маленькому, — мое сердце затрепетало как бешенное, стоило ему склониться ближе. — А это предусматривает избавления тебя от брюк. Удивительно, как эволюционировала одежда за последние десять лет, — размышлял он, полностью накрыв меня своим телом, опираясь лишь на локти для удержания своего веса. — Вот псина, — фыркнула я, и он усмехнулся. — Теперь я уж точно тут надолго. — Ты раззадоришь себя до безумия и потеряешь то немногое здравомыслие, которое у тебя осталось, — возразила я. — Ты так хорошо меня знаешь, любимая, — Сириус ухмыльнулся и провел губами по моей щеке. Я обхватила его ногами и перевернула нас. Он был шокирован, а я ухмыльнулась. Очевидно, его никогда не пригвозждала к полу девушка.  — Я бы осталась с тобой навсегда, — прошептала я, не в силах больше держать маску. Стоило мне скинуть её, моя способность дышать исчезла вместе с ней. Я застыла во времени, когда его изумленные серые глаза встретились с моими, а его рука погладила мою щеку. Сириус притянул меня к себе и поцеловал. — Ты самая удивительная женщина, которую я когда-либо встречал. Я люблю тебя, Амадрия Уорнер. Так, и каков твой способ сказать мне то же самое? — Ты никогда не узнаешь, — поддразнила я, запоминая, как идеально я вписывалась в его объятия, мы были словно два подходящих друг к другу кусочка пазла. — Тогда мне просто придется вытащить из тебя признание, — он поднялся, держа меня на руках, и бесцеремонно бросил на кровать. Я вскинула брови. Это и есть тот самый дамский угодник, о котором я читала в письмах Лаурины? Мои мысли прервал собственный вскрик, когда коварные пальцы набросились на мой живот. — ААА!!! Нееееет! — истерично засмеялась я, когда Сириус принялся безжалостно щекотать меня, выглядя таким молодым, каким я его ещё никогда раньше не видела. — Скажи, что любишь меня, — потребовал он. — Погоди, напомни-ка мне, как тебя зовут? — я сделал искренне растерянное лицо, и он замешкался. — Гарри, верно? — Его щекоточная атака удвоилась, и моё дыхание снова сбилось от смеха над его оскорбленным лицом.