Магистр. Заметки на полях 4

— Ты кто? — пораженно выдыхает заклинатель из этого отряда Цишань Вэнь, когда на него начали надвигаться мертвецы. Темный заклинатель перестает играть на флейте, обдумывая ответ, потом сообщает: — Жена Ханьгуан-цзюня. Он снова начинает подносить флейту к губам и, замершие было мертвецы, снова двигаются. Заклинатель из Цишань Вэнь быстро говорит: — Так ты ж мужик!.. — Ну, — снова опускает флейту темный заклинатель, — а мужик не может быть женой?.. Мертвецы не двигаются. Заклинатель из Цишань Вэнь отвечает осторожно: — Вроде нет. — А как тогда делиться? — уточняет чуть рассеянно темный заклинатель. — И как обозначать?.. Мы, вроде как, решили. Один — муж. Второй — жена. Ну, чтобы логично было. Я честно вытянул короткую соломинку, и теперь я — жена Ханьгуан-цзюня. Другой Вэй Ин — муж. Разве плохо так поделить?.. — У Ханьгуан-цзюня два мужа? — уточняет заклинатель из Цишань Вэнь, совсем запутавшись. — И оба — мужики?.. — Я — жена, — поправляет темный заклинатель. — Ты опять жалуешься на это, — появляется рядом еще один заклинатель в темных одеждах. — Усянь, ну сколько можно-то?.. — Много, — фыркает, кажется, тот самый, Вэй Усянь. — А-Ин, ты позже стал мужем, значит, ты должен быть наложником или вторым мужем. — А Лань Чжань что на это говорит? — уточняет, видимо, Вэй Ин. — «Мгм», — передразнивает Вэй Усянь. — Он еще не понял, что со всем этим делать. Мы, вроде как, заявились в ваш мир в тот миг, когда твоего Лань Чжаня убили, но ты — Вэй Усянь, а мы тебя оставить не можем. — А еще тебе нравится себя в старом теле трахать, а? — ухмыляется Вэй Ин, обнимая второго заклинателя за пояс. — Как будто тебе не нравится это и когда ты меня, ах… — отвечает Вэй Усянь, ухватывая его за подбородок, а потом целует — горячо и сладко. Они оба теряются в этом, и Вэй Ин уже откровенно притискивает Вэй Усяня к дереву, продолжая целовать. — Погоди, — шепчет Вэй Усянь, когда поцелуями начинают покрывать его шею уже и коротко выдыхает в флейту. Мертвецы мгновенно скалятся и бросаются на последнего заклинателя из этого отряда Цишань Вэнь. Вэй Ин смеется темно и кусает Вэй Усяня за плечо — тот стонет, выгибаясь и отдаваясь в свои же руки. . — Перестань быть таким недоумком!.. — кричит Цзян Чэн. — Ты не должен постоянно жертвовать собой!.. Останься со мной… брат!.. Вэй Усяня словно наотмашь бьют последним словом. Он оборачивается, а потом просто говорит: — Эту Печать можно закрыть, только шагнув в нее. Нужны две жизни. Лань Чжань пойдет, потому что сотворили ее на крови первых Ланей, а он — их кровный потомок и не может отправить туда брата. А я без него не смогу. Прости… брат. Спасибо. И прости. Если я выживу, перейдя тропами, что откроет эта Печать, я подам знак. Цзян Чэн воет почти, но отпускает. Потому что спорить с Вэй Усянем бесполезно — это он знает по обеим жизням его… брата. Слишком хорошо знает. Цзян Чэн смотрит, как Вэй Усянь встает на сияющую алым печать и берет за руку ставшего рядом Лань Ванцзи. Они исчезают в ослепительной вспышке. А в следующий миг валяющийся рядом мертвяк садится и хрипит: — Чэн-Чэн, мы тут нашли меня!.. Он такой маленький и милый. Мы тут немного погостим, а?.. Цзян Чэн вытирает невольно набежавшие слезы и буркает: — Придурок. — Я знаю, что ты назвал меня придурком!.. — хрипит мертвяк. — Мы вернемся. Но, возможно, с вторым мужем Лань Чжаня. Или наложником?.. Точно — любовником. Или женой?.. Эй, ты будешь женой?.. Что значит «ей будешь ты»?! Ладно, Чэн-Чэн, я еще свяжусь с тобой. И мертвяк падает. Цзян Чэн таращится перед собой, потом фыркает и идет рассказывать, что Вэй Усянь с Лань Ванцзи и в другом мире прекрасно устроились. . Тревожиться Лань Сичэнь начинает, когда Ванцзи не возвращается с поля боя и через три дня. Нет, конечно, его младший брат был силен, он заработал титул легендарного Ханьгуан-цзюня, откровенно окунаясь в самый хаос битвы. Но Ванцзи всё еще был его младшим братом, и Сичэнь тревожился, когда тот не вернулся в лагерь. Тревога его перерастает в беспокойство, потом — в страх. А потом он делает то, что боялся делать, но что нужно было сделать в тот миг, когда Ванцзи пропал. Лань Сичэнь играет Расспрос. «Прости, старший брат, Ванцзи не справился.» «Вэй Ин отомстил за меня. Он вернет тебе мое тело.» «У Вэй Ина не было выбора. Он ступил на путь тьмы. Не позволь остальным осудить его за это.» По щекам Лань Сичэня бегут слезы. Конечно. Конечно, даже после смерти Лань Ванцзи будет думать о Вэй Усяне… который отомстил уже за него и вернет его тело. Лань Сичэнь отвечает: «Я пригляжу за Вэй Усянем». Струны молчат долгий миг, а потом Лань Ванцзи отвечает: «Я призвал Небеса в помощь. К нему придут два защитника. Ты будешь рад одному из них». Лань Сичэнь чуть не разбивает гуцинь. А струны звенят: «Я люблю тебя и дядю, но моей душе пора уйти. Меня зовут. Живите и будьте счастливы.» Лань Сичэнь разбивает гуцинь. К вечеру он выходит за границы лагеря, позволяя сопровождать себя встревоженному Цзян Ваньину. Когда Лань Сичэнь видит на дороге толпу мертвецов, он просит: — Не нападайте. Они пришли… с миром. Впереди мертвецов идет Вэй Усянь. Он останавливается в чжане от Лань Сичэня и кланяется глубоко, сказав: — Я не успел. — Вы отомстили, — просто отвечает Лань Сичэнь. — Благодарю вас за это. Что вы будете делать? — Мстить дальше, — разгибается Вэй Усянь и отступает в сторону. — А вы… — Похороню брата по традициям моего клана, — говорит Лань Сичэнь, глядя на тело в белоснежных одеждах на руках мертвецов. — Вы… позаботились об его теле в посмертии, господин Вэй. Благодарю. Он принимает из рук мертвецов тело брата и улетает на мече. Лань Сичэню нужно время для его горя. И месть. . Вэй Усянь не успел. Если бы он раньше спустился с Могильных Холмов, если бы раньше добрался до наблюдательного пункта в Илин, если бы не стал играть с солдатами Цишань Вэнь по пути, если бы… …если бы… …может, тогда бы к нему не вышел из подвала мертвый Лань Ванцзи, который убивал и разрывал, пока Вэй Усянь стоял, глядя перед собой и понимая, что он не успел. Нет. Судя по состоянию тела Лань Ванцзи, Вэй Усянь просто не мог бы успеть. Он не мог успеть. Это повторяет себе Вэй Усянь раз за разом. Не особо-то верится. — Почему ты пытаешься сдохнуть в каждой битве? — кричит на него Цзян Чэн. — Если будешь… так!.. я тебя просто в бой не пущу, потому что я не успеваю прикрывать твою спину от каждого удара! Вэй Усяня словно молнией прошибает. Он говорит: — Я буду осторожней. Чтобы ты потом не думал, что… что не успел. И он пытается, хорошо?.. Он пытается быть осторожней, но не выходит, не выходит, нет, не выходит, и в очередной битве он ведет своих мертвецов против людей Цишань Вэнь и совсем не беспокоится о том, что и его могут атаковать. Удар по затылку нехороший — аж перед глазами всё ослепительно-белым сверкает. Вэй Усянь пытается хотя бы шевельнуться, когда его подхватывают на руки, а перед глазами оказывается гусуланьская вышивка, что превращала ханьфу в доспех почти — он один раз украл верхние одеяния Лань Чжаня, пытался разобраться, что там и как. …но, вроде, в этой битве не было никого из Гусу Лань?.. — Лань Чжань, держишь его? — звучит рядом незнакомый голос. — Я такого не помню. Судя по горам, мы рядом с Айши, но в этой битве ты точно был рядом со мной, чтобы прикрыть спину. Так. Где ты?.. — Это другой мир, — напоминает над головой… Лань Чжань?.. — Они могли разделиться. — Он выглядит слишком замученным, — со странной заботой говорит первый голос. — Неси его в лагерь. Я тут закончу. — Нет, — просто говорит Лань Ванцзи. — Вэй Ину тоже нужно прикрыть спину. — Ах, Лань Чжань!.. — смеется этот незнакомец. — Как ты смеешь говорить такое без предупреждения?.. Впрочем, говори. И, если хочешь, останься со мной. Мы далеко от основных сил, но и я выучил несколько новых трюков. Закончим этот бой. Вэй Усянь слышит флейту, чувствует, как во все стороны расходится огромная волна тьмы, как кто-то мягко и привычно подхватывает нити чар, оставленных им… и всё меркнет. В последний миг он думает: «Это другие мы. Наверное, мой голос со стороны звучит иначе. Забавно». Ну. Или он умер. Жаль, что не убедился в безопасности Цзян Чэна и шицзе, но так — тоже неплохо. Да?.. . Цзян Чэн очень хочет недостойно главе клана ругаться, когда в объединенном лагере союзных войск не находит Вэй Усяня. Он точно видел его, уходящего с поля боя. А сейчас Вэй Усянь пропал. — Надо было следить за ним во время всего боя, — бормочет под нос Цзян Чэн, направляясь к воротам. — Если его ранили в ногу, он мог не дойти. Цзян Чэн Вэй Усяня во время боя упустил где-то на полчаса, не больше — потом следил за ним издалека, радуясь тому, что шисюн старался построить свой бой так, чтобы за его спиной всегда был прикрывающий его мертвец. Может, потому и следил, что его уже ранили?.. — А мне сейчас Вэй Усяня по обочинам дорог искать!.. — ворчит Цзян Чэн. — Глава Цзян!.. — подлетает один из адептов. — Вэй Усянь!.. Вэй Усянь нашелся!.. — Да наконец-то!.. — останавливается Цзян Чэн. — Где он?.. У целителей?.. — Нет, — говорит адепт, и только сейчас выходит заметить, что он больно уж бледен. — Его… его на руках Ханьгуан-цзюнь несет. — Ханьгуан-цзюн мертв уже две луны как, — смотрит на него устало Цзян Чэн. — Это другой адепт Гусу Лань. А то и сам Лань Сичэнь — они же с братом на одно лицо почти. — Я бы тоже так подумал, — говорит адепт, — но Цзэу-Цзюнь сам заметил их — Вэй Усяня на руках у своего мертвого брата… и идущего с ними темного заклинателя. — Так, — тяжело говорит Цзян Чэн и идет разбираться. К его появлению Ханьгуан-цзюнь уже стоит посреди лагеря с Вэй Усянем на руках и смотрит очень мрачно на своего брата. — Ванцзи, — говорит растерянно Лань Сичэнь. — Ванцзи, ты… но мы сожгли тебя… по нашим традициям мы… — О, — вклинивается заклинатель в темных одеждах, — а ты переживал, Лань Чжань. В этом мире мы не поссорились, просто ты умер. — И тут же восклицает горько: — Айя!.. Как нехорошо!.. Ты в этом мире умер!.. А мы с тобой вечно друг за другом в жизни и смерти ходим. Думаю, если бы не мы, местный Вэй Усянь тоже отправился бы на мост мертвых. А потом он оказывается рядом с Вэй Усянем на руках у Лань Ванцзи и касается его щеки с такой бесстыдной нежностью, что Цзян Чэн выдыхает: — Что тут происходит?! А ну убрали руки от моего шисюна!.. — Чэн-Чэн! — радуется ему незнакомец. — Что ты ему позволил так себя замучить?.. Нет, я понимаю, что война, что ты за всем следить не можешь, но он совсем же себя домучил!.. Отведешь нас в палатку?.. Надо его выхаживать. Цзян Чэн смотрит на него, а потом говорит очень осторожно: — Вэй Усянь? Незнакомец — незнакомец ли? — радостно улыбается и говорит: — Лань Чжань, я же говорил, что он меня узнает и в этом теле!.. Чэн-Чэн, тут такое дело… мы не из вашего мира. Но мы поможем и в войне выиграть, и мир выстроить после… А, да, еще у меня чужое тело, потому что из-за интриг клана Цзинь меня немного убили. Но шицзе счастлива с павлином, так что мы можем как-то Цзинь Цзисюаня из этого клана в наш переманить, а то он там один нормальный?.. — Вэй Ин, — мягко зовет Лань Ванцзи. — Слишком много. — Да, — соглашается, кажется, всё же Вэй Усянь. — Простите. Глава Цзян, мы должны позаботиться о Вэй Усяне. Начнем с этого, хорошо?.. А Лань Чжаню нужно поговорить с Цзэу-Цзюнем. И, кажется, я сейчас буду носить на руках свое прошлое тело. Новый опыт. — Вэй Ин, — говорит снова Лань Ванцзи. — Слишком много энергии за раз?.. Вэй Усянь — всё же Вэй Усянь — замирает, хмурится и кивает: — Да. Отвык с такими объемами работать. Цзян Чэн, бери мою младшую версию. Лань Чжаню всё еще нужно поговорить с братом. У Цзян Чэна как-то спорить и не выходит. Он принимает с рук на руки тело своего шисюна — какое-то слишком уж легкое — и несет его в свою палатку. Следом за ним следует Вэй Усянь с чужим лицом. Кажется, этот мир совсем безумен, а?.. .