Магистр. Заметки на полях 4

Лань Цижэнь не любит нарушения своего уединения, но у Вэй Усяня всегда есть своё видение границ, поэтому на рассвете он садится рядом на крыльце. Это должно было быть утренним чаепитием, приветствием солнца пробудившимся от сна человеком. Но на стол рядом с чайником поставлен кувшин, а Вэй Усянь, который даже не ложился, сбрасывает сапоги и спрашивает: — Почему вы не ушли?.. Его голос полон усталости и горечи от чего-то, что он уже не может исправить. Лань Цижэнь аккуратно ставит пиалу на стол и спрашивает: — Поясните сферу вашего интереса. Я мог уйти в многие моменты и из многих мест. — Когда умерла мать Лань Чжаня, — смотрит перед собой Вэй Усянь. — Я слышал, что многие ждали, будто вы покинете орден вместе с племянниками. Многие надеялись на это. Потому что тогда бы сменилась правящая семья. А вы остались. Почему?.. Лань Цижэнь поднимает пиалу, отпивает в задумчивости свой чай и говорит: — А-Хуаню было одиннадцать. Он сформировал золотое ядро и начал уже использовать цинь, чтобы общаться с мертвыми. После смерти своей матери он мне сказал: «Ее убили». Вэй Усянь смаргивает растерянно и смотрит на Лань Цижэня. С его губ явно хочет сорваться его недоумение в бранной форме, но он пока сдерживает себя. — Я догадывался, что эта смерть не была случайной, — продолжает Лань Цижэнь. — И я сделал всё, чтобы мои племянники пережили все покушения на их жизнь. Они знают только о сотой их части, к слову. — Но вы не ушли!.. — перебивает Вэй Усянь. — Не собрали их, не ушли, не спрятали. Вы остались!.. Лань Цижэнь прочищает горло, чуть качает головой от чужой нетерпеливости и уточняет: — Вы хоть раз видели, как я сражаюсь на мечах? — Да, — уверенно отвечает Вэй Усянь. — Когда люди клана Молин Су лишили всех духовных сил. Вы фехтовали с такой привычкой, словно… Лань Цижэнь медленно ставит пиалу на стол и закрывает глаза. — …вы давно лишились духовных сил, — договаривает Вэй Усянь и фыркает: — Нет. Глупость какая. Не может быть. — Вдали от ордена, где были мои соратники, — тихо говорит Лань Цижэнь, вынуждая вслушиваться в свои слова, — где я имел доступ к деньгам, знаниям, целителям и ресурсам, сколько бы я, неспособный защитить этих детей привычным для заклинателя способом, продержался? Ведь их не оставили бы просто так. Они всегда были бы угрозой. Вэй Усянь молчит недолго, потом вздыхает и говорит: — Что же. А давайте выпьем вина? А то я тут заговорщиков… Не убил, убивать же нельзя!.. Так. Проклял… Своеобразно. Лань Цижэнь уточняет, приоткрыв глаза и глядя на Вэй Усяня: — Алкоголь проносить запрещено. — Проносить запрещено, — двигает бровями Вэй Усянь. — Но я не проносил. Я его сам изготовил прямо в Облачных Глубинах. А уж если я его не принес… И ухмыляется, паршивец. Лань Цижэнь вздыхает и достает из рукава две крохотные пиалы. Вэй Усянь ухмыляется. А солнце медленно восходит над Облачными Глубинами.