47. Кровь под языком. \\ Военные Чэнсяни \\ Зализывание ран
11 ноября 2025 г., 17:56
Кровь под языком — медно-теплая, сладкая, дразнящая.
— Грызть — грызи, но хоть не лапай, — шипит сердито Цзян Чэн.
У него ханьфу с плеча спущено, обнажая слишком светлую и запачканную кровью кожу, кровавые царапины от ключиц до лопатки тянутся — были раны, сейчас уже царапины.
— Не могу, — шепчет ему в затылок Вэй Усянь. — Не могу.
Волосы у Цзян Чэна собраны вверх, косицы туго заплетены, чтобы ни один волосок не выбился, чтобы не дать и шанса собрать их, проклясть на них, нет-нет, но на шее волосы пушатся мягко и беззащитно.
Вэй Усянь дышит в это беззащитное, стараясь не сильно сгребать Цзян Чэна к себе, и продолжает зализывать.
— Что ты за тварь-то? — сердится Цзян Чэн, слишком сильно наклоняясь вперед.
У него голос — пьяно-мутный, а в крови мелькает та пряно-огненная штука, которая и Вэй Усяню разум мутит.
Если скользнуть ладонью ниже, отпустить изящно-расшитый пояс и просто чуть ниже скользнуть, то можно осознать, почему кровь стала такой пряной.
Вэй Усянь вцепляется в пояс Цзян Чэна накрепко, потому что не нужно это ни ему, ни его шиди, ставшему во главе разрушенного ордена.
В первый-то раз всё случайно и вышло — отравленное лезвие, попытки высосать яд, а потом — кровь во рту, тела хаотично прижатые друг к другу, заживающая под языком рана и задыхающийся Цзян Чэн, обнаживший для зубов Вэй Усяня свое горло.
А тот вцепился.
Вцепился тогда.
Сейчас чует каждую рану, ходит кругами, пытается держаться, но с каждым шагом круг сужается, и вот уже Цзян Чэн подставляется, тяжело дыша и позволяя, позволяя, позволяя всё, кроме одного.
— Ты мне брат, не смей, — уткнувшись лбом в лоб, шепчет Цзян Чэн.
И Вэй Усянь старается, держится за пояс, пока язык вылизывает раны, превращая их в царапины, а потом и вовсе стирая в чужой плоти и кожи.
