Возможность убить врага

Приходилось не раз менять свою дислокацию, так как за ним велась постоянная слежка. В этот раз Джеймс был вынужден остановиться в небольшом городке штата Аризона, заранее сфальсифицировав документы и изменив личность. Жители захудалой дыры встретили новоприбывшего недоверчивыми взглядами — и он их понимал, ведь редко когда кто-то из молодежи забредал в такие отшибы, только старые маразматики добровольно бы сюда приперлись, доживать последние года, как умирающие псины — в других же случаях попахивало чем-то подозрительным. Он обосновался в небольшом домике на окраине леса, по «счастливой случайности» освободившийся из-за смерти предыдущего владельца. Мало кто подумает что-то странное, учитывая, что умер дедок в возрасте, да и не то чтобы кто-то стал расследовать. Доверие местных стоило всего лишь пары улыбок, одной грустной истории трагичной любви и слов о том, что приехал забыться подальше от шумного мегаполиса. Не впервые было вешать лапшу на уши окружающим, привычная лож слетала с языка уже неосознанно, защищая остатки чего то настоящего и обгоревшего. Как обычно скупившись продуктами в небольшом магазинчике, Джеймс поздоровался с соседкой, которая кормила своего кота в любое время, когда бы он не шел. Бедное животное уже не могло даже ходить, а просто перекатывалось — возможно так она готовила запасы на случай голода. Зайдя в дом, напускная улыбка сошла на нет, уступая место усталости. Нужно было засесть в этом гиблом месте минимум на месяц, как сказал ему Стен, а то беря во внимание последние события его шкура стала стоить как частный остров какого-то зажравшегося богача. А учитывая, что за ним постоянно волочится этот сукин сын — Эдгар Джонс, который ей богу как сын собаки буквально вынюхивает его передвижения, развилась чуть ли не паранойя на нервной почве. Казалось, что в любой момент этот хрен может вылезти как черт из табакерки и тыкнуть ножичком в печень, а потом и пиши пропало. От этих мыслей аж передёрнуло, и еще не зажившая рана с прошлой стычки дала о себе знать неприятным покалыванием — стоит сменить бинты. Хотя следует признать, что нынешнее спокойствие — это последствие раны, которую он же оставил Джонсону, так что какое-то время можно не переживать об этом ублюдке. Ведь из-за постоянных перебежек с места на место расслабиться просто было непозволительной роскошью. Стоит насладится этим подарком от сера Эдгара в полной мере, пока тот зализывает свои раны. «Надеюсь ты корчишься от боли, сраный кусок дерьма», — цинично улыбнулся мужчина, раскладывая продукты по полочкам — должно хватить на дня четыре. Главное переждать месяц другой и не вызывать подозрений, а именно играть роль побитого жизнью мужика. Как раз рисование должно помочь — идеально отведет все подозрения, да и убьет время. Поэтому хотя бы раз в два дня не мешало бы создавать вид бурной деятельности и мазюкать какую-то хрень на холсте. Как раз будет удобно следить за обстановкой: расслабился — считай труп. Таким образом дни утекали сквозь пальцы, точнее тянулись. Такой спокойный образ жизни был уж совсем не привычным, а ожидание какого-то подвоха усиливалось пропорционально скуке. Не стоило ослаблять бдительность — слишком хорошо все идет, а как говориться «если все хорошо, жди беды». Это было неоспоримой истиной жизни по крайней мере одного человека и больше такой ошибки он не допустит. Лежа на кровати и меланхолично крутя раскладной нож, Джеймс начинал задумываться над своими планами после того, как скинет с хвоста ФБР, которые были как заноза в заднице. Хоть ему и пришлось убить парочку фриков, которые мешались под ногами, подрыв высотки в планы не входил — соответственно какая-то мразь его очень хорошо подставила, да так, что концы не найдешь. А он, как козел отпущения разгребает теперь все это дерьмо. И без этого проблем хватало ей богу. Теперь помимо мафиозных группировок, которым он знатно поднасрал в прошлом, на него точат зуб правительственные собаки во главе с Джонсом. Поток мыслей прервался резким стуком в дверь, мужчина сразу напрягся и достал из-под матраса припрятанный пистолет, который сразу же спрятал за спиной в штаны, а нож сунул в рукав, чтобы чуть что перерезать горло. Шум снаружи стих. Джеймс, не ослабляя бдительности, приблизился ко входу и, набрав в грудь воздуха, открыл дверь. На пороге его временного пристанища, из последних сил держа тело в горизонтальном положении, стоял Эдгар, прижимая свободной рукой самую глубокую рану и тяжело дышал. — Мне не куда было больше пойти… — и потерял сознание, падая прямо в руки удивленного Джеймса. Хорошо, что было позднее время суток, и никто не видел этой странной сцены, развернувшейся у его дома. — Блять… — все, чем мог описать эту ситуацию Янг.