Дайкири и рулетка

      Чимин не может точно сказать, счастлив ли он полностью или нет.       Уже середина осени. Он уже почти не открывает двери балкона нараспашку, лишь изредка выбирается туда, когда хочет взбодриться побыстрее после сна.       О Намджуне так и ни одного байта информации. Проходит так много понедельников, что Чимин перестаёт их считать. Все эти понедельники, напечатанные жирным шрифтом поверх его любви, смазываются в неясных чертах. Будто размазываешь вспотевшей ладонью текст на газете. Он исчез словно насовсем. Будто он никогда не собирается возвращаться сюда. Будто он ничем здесь не дорожил никогда. Будто вместо Намджуна здесь жил кто-то другой. Будто Чимин рождался для того, чтобы спустя девятнадцать лет его оставили одного.       Чимину удаётся сколотить дружбу с парнем по имени Мин Юнги – лучший друг Чонгука ещё с тех времён, когда он учился трюкам на своём BMX. Позже Чонгук искренне признался, что намеренно не знакомил их друг с другом, потому что боялся, что Юнги понравится Чимину. Он боится конкуренции, но почему? Сейчас Юнги ездит на машине, но говорит, что помнит несколько старых трюков. И через него Чимин знакомится с остальными друзьями Чонгука, которых тот прятал по той же причине, – Минхо, Тэиль и Сокджин. И между ними есть что-то общее в плане характера. Пару раз Чимин устраивает у себя на квартире небольшие вечеринки (хотя Чимин интеллигентно называет их «приёмами») без какого-либо повода, чтобы вместе встретиться и выпить, потому что Чимина порой пугает перспектива очередного одинокого вечера, который он проведёт за распитием чего-то там. По этому поводу Чонгук уже не один раз делал несколько замечаний Чимину, высказал своё недовольство. И тот, конечно, отвергает его обвинения, но это лишний повод задуматься, ведь в последнее время ему становится сложнее напиться. Это тревожит.       Сначала Минхо кажется Чимину довольно скромным и неразговорчивым парнем, и он удивляется ещё сильнее, когда узнаёт, что тот лев по знаку зодиака, но позже Чимин делает для себя приятное открытие: Минхо работал в том же казино, что и Намджун, до ограбления. На этой общей теме им удаётся разговориться. Минхо, к сожалению, не делится какой-то информацией или подсказками, которые могут приблизить Чимина к разгадке пропажи Намджуна, но он довольствуется тем фактом, что в их общей компании, есть ещё один человек, который связан с Намджуном. Минхо отзывается о нём очень хорошо.       — Так он и вправду никогда не играет? — уточняет Чимин эту деталь для себя.       — Точно. Никогда его не видел в качестве игрока за столом. Я его много раз звал. Он легенда всех казино Кореи. Отменный игрок. Мог бы сколотить себе целое состояние и никогда больше не работать. А потом своим внукам и правнукам оставить хорошее наследство.       — Но в чём дело?       — Он верит в проклятие азартных игр, — спокойно поясняет Минхо. — Он умный парень, поэтому знает, что станет совершенно другим человеком, как только вступит в это дерьмо хотя бы один раз.       — Не думаешь, что это особая форма мазохизма?       — Ты о чём?       — Он ведь работал в казино.       — Может, он любит доминировать над зависимыми? Чувство власти? Не, бред, слишком низко для него. Я сам не понимаю. А Намджун никогда об этом мне не рассказывал. Наверняка он видел во всём этом какую-нибудь романтику или идеологию. Он такой.       Однако дальше разговоров о прошлой работе не заходит. Минхо только напоследок вспоминает, что то казино закрылось, виновных так и не удалось найти – Чимин облегчённо выдыхает, – а сейчас он сам работает менеджером в ресторане, потому что это было единственное место, куда его смогли быстро принять.       Отношения с Чонгуком, вроде, развиваются, Чимин не может точно сказать. У него до этого никогда не было серьёзных отношений, потому что до старшей школы отрицал свою сексуальную ориентацию, и он не может определить, на каком этапе они находятся. Да и некуда им торопиться. Чонгук определённо умеет ухаживать за своим партнёром, он достаточно ласковый, добрый и нежный, он поддаётся Чимину во время ссор или в те моменты, когда тот пытается уговорить его на какую-нибудь покупку или на поход в какое-нибудь неординарное место (из последних – хоррор-квест), но всё же иногда он бывает невыносим. У него шипованная и ядовитая ревность, которая каждый раз словно раздирает кожу до костей. Он ставит друзей на первое место, нетерпеливый и хочет, чтобы Чимин считался с его мнением, чтобы подчинялся ему и был от него зависим. Но всё же с его ревностью гораздо сложнее смириться, чем с остальными минусами. И особенно сильно он ревнует Чимина к Юнги, который, как Чонгук считает, очень часто бывает у него на квартире и слишком часто переписывается с ним.       — У тебя реально паранойя! — в одну из вечеринок на квартире Чимин вытаскивает Чонгука на балкон, чтобы остальные гости не услышали их ссоры. Он встряхивает его за вырез футболки.       — Никакая не паранойя, это интуиция! Я же вижу, как он смотрит на тебя!       — Как обычно он смотрит! Как на тебя, как на Хаён, как на Соиль, как на Тэиля!       — О, так ты ловишь все его взгляды, да? Может... давай позовём его сюда, спросим, не хочет ли он покувыркаться с тобой в постели?       — Какой же ты невыносимый!       — Нет, правда, Юнги, брат, Юнги!.. — Чонгук просовывает голову в спальню и окликает парня, стараясь перекричать музыку, но Чимин резко затягивает его обратно и хлопает дверью до дрожи в стенах.       — Не втягивай его сюда, пусть они спокойно веселятся! Ты каждый раз ведёшь себя, как свинья, когда напиваешься!       И Чимина – он будет честен – Чонгук пугает каждый раз, когда напивается. Не просто выпивает пару коктейлей, а именно напивается. У Чонгука есть три варианта: либо он под фильм выпьет немного виски или коньяка, либо он выпьет несколько коктейлей для веселья, либо он выпьет крепкое соджу или настойку, чтобы напиться до мёртвого пульса. За все годы общения Чимин ни разу не видел Чонгука в последней кондиции, а сейчас не знает, как реагировать. Когда Чонгук напивается до такого состояния, его невозможно удержать, он словно срывает с себя цепи и несётся куда глядят глаза. Да, особенно его глаза. Они будто никого вокруг не замечают. Такой мёртвый взгляд, невидящий, расфокусированный, стеклянный, затуманенный. Он выглядит, как потерявший рассудок человек, он выглядит как человек, переживший лоботомию, Чимина это пугает больше всего. Иногда он переживает, что Чонгук может причинить ему вред. Взгляд – это самое страшное. Как только Чимин замечает в его глазах этот отблеск заглушенного мотора адекватности, он понимает, что вечеринка может плохо закончиться. Этот взгляд ещё не появился – он резко вспыхивает, как фары автомобиля, но ему не хватает буквально несколько рюмок. В таком состоянии он может устроить серьёзную драку, разбить кому-нибудь лицо – даже лучшему другу – или совершить преступление. Всё это читается по его стеклянным глазам.       И ещё самое раздражающее – именно раздражающее, а не пугающее, – это именно то, что Чонгук весит гораздо больше Чимина. В последний раз, когда он взвешивался на его весах в спальне, он сказал, что в нём 89 килограммов. И эти 89 килограммов ревности порой становится очень трудно удержать в одной точке. В такие моменты с ним лучше никогда не затевать ссору кому-то из посторонних людей, кто-то может очень серьёзно пожалеть.       Они продолжают кричать друг на друга на балконе, пока их не прерывает Сокджин, который протягивает им пару шотов.       — О, нет, спасибо, Джин, ему уже хватит, — устало отвечает Чимин, почёсывая лоб, а затем на его лицо укладываются линии возмущения – Чонгук за секунду опрокидывает в себя шот. — Блин, тебе уже хватит пить!       — А ты не указывай мне. Раз я не имею права указывать тебе, с кем общаться, а с кем нет, то ты не имеешь права указывать, когда мне стоит остановиться. — На этом он ставит точку в их ссоре, потому что он всегда оставляет за собой последнее слово, а потом возвращается к гостям.       Чимин, ошеломлённо открывая рот, провожает Чонгука взглядом. Вот именно в такие моменты он невыносимей всего! Когда доводит до точки кипения, когда душит своей беспочвенной ревностью, когда завершает их ссору и когда делает так, как считает нужным. Сокджин продолжает стоять в дверях – у него в руках остывает шот. Чимин отказывается, потому что не видит смысла: всё равно не напьётся. Он перебрасывается с Сокджином парочкой слов, говорит, что Чонгуку нельзя слишком много пить, просит успокоить его, отшучивается по этому поводу, а потом уходит с балкона.       Когда Чонгук трезвеет, он почти ничего не помнит, как вёл себя, когда был очень пьяным и вёл себя, как свинья, как вспоминает Чимин. Чонгук сухо извиняется, говорит, что у него болит голова и что хочет отдохнуть в тишине весь остаток дня. Чимин, конечно, жутко обижается на него в такие моменты, но Чонгук игнорирует это сначала, а потом заглаживает вину подарками, и всё возвращается к прежнему лейтмотиву.       Несколько раз случается, что Чонгук срывается и на эмоциях предлагает расстаться, но когда до него доходит суть выплеснутого наружу, когда эмоции тлеют, он опоминается и извиняется, берёт свои назад и говорит, что ошибся. Да, он всё ещё любит Чимина и боится его потерять, очень боится. Эти «параноидальные», как выражается Чимин, мысли почти как выстрел в голову. Чонгук знает, что это не беспочвенно. Только на руках пока никаких доказательств, а за спиной ни одного свидетеля.       После того дня Чимин всерьёз задумывается над словами Чонгука на балконе. Разве Юнги неровно дышит к нему? Это совершенно не чувствуется в переписке с ним. Они обмениваются постами и фотографиями, могут беседовать о чём-нибудь часами, и это Чимин ещё не признался Чонгуку, что дал Юнги номер своего стационарного телефона, и он любит болтать с ним, накручивая провод на палец, но Юнги никогда не давал таких поводов. И как ему реагировать на эту балконную претензию?       Наступает конец ноября. От Намджуна ни одной новости. Минхо ничего о нём не пишет. Намджун будто бы постепенно стирается из памяти Чимина, его будто выводят из памяти Чимина, как пятно грязи со свитера. Чимин расплетает петли и плетёт заново. Он полностью посвящает себя отношениям с Чонгуком, ведь он всё же нравится ему, даже со всеми его недостатками и с его колючей ревностью. Нельзя не согласиться с тем фактом, что Чонгук любить умеет.       Они проводят очередной вечер в постели. Чимин стоит на коленях между разведённых ног Чонгука, который сидит на краю кровати и гладит парня по голове, поощряя его. Чимин ещё только учится делать минет, потому что раньше стеснялся и никогда этого не пробовал делать, он смотрит несколько видео-уроков, но всё равно волнуется каждый раз и просит его поправлять, когда это требуется. Но для себя он уже сделал вывод: никогда не пытаться с первого раза осилить всю длину и не позволять кому-то руководить его ритмом. Чонгук иногда может увлечься, был момент, когда Чимин едва не опозорился из-за рвотного рефлекса, и после того случая он попросил Чонгука больше не двигать его голову во время минета, ведь достаточно попросить ускориться. Чимин пробовал сделать горловой минет, но пока у него это выходит неважно.       — Да, уф, не хочешь взять всю длину? — Чонгук стонет в потолок и двигает пальцами в волосах Чимина – он так сильно хочет грубо изнасиловать его рот.       Чимин мотает головой. Он старается, честно, но у него ведь так мало опыта. Он двигает упругим языком по всей длине ствола, втягивает и параллельно мнёт мышцы на бёдрах парня, его безумно привлекают его ноги, они такие крупные и сильные.       — Подожди, я сейчас кончу, я хочу войти в тебя, — признаётся Чонгук, отодвигая от себя Чимина, и заваливает его на кровать, поджимая под себя.       Ещё одна вещь, которая нравится Чимину в Чонгуке: он легко и быстро возбуждается, и довести его до оргазма не составляет большого труда, но он старается быстро не кончать во время секса, обычно он замедляет скорость или полностью останавливается внутри Чимина, представляя что-нибудь неприятное.       Чонгук помогает Чимину извлечь из себя анальную пробку, смазывает пальцы лубрикантом, проникает сразу тремя в разработанный анус, довольно улыбается и начинает расцеловывать всю шею Чимина, кусает, зализывает, кусает, зализывает, и особенно ему нравится водить языком вокруг его кадыка – тот всегда отзывается на эту зону, которую неожиданно открыл для него Чонгук. Он так умело находит все эрогенные зоны Чимина, у него словно есть какой-то особый тепловизор, который настроен на него. У него такие неторопливые прелюдии, а от того дикие, потому что Чимин не понимает, как можно такое долго терпеть. Кружит голову. Он хочет содрать с себя кожу, когда Чонгук медленно с поцелуями поднимается от голени к внутренней стороне берда. От его пальцев, которые мягко мнут грудь, хочется разорвать зубами подушку. От его горячего дыхания, раздающегося над шеей, хочется разбить криками луну. Чимин предполагал, но никогда точно не знал, что секс может приносить такое крышесносное удовольствие.       Чонгук кладёт Чимина на бок, пристраивается к нему сзади, приподнимает его ногу под коленом и входит в него, довольно шипит и на эмоциях кусает его за плечо. Чонгук не умеет сдерживаться что под алкоголем, что под любовью. Он не видит границ. И Чимин, на самом деле, глубоко и сильно восхищён им. Ему нравится, что он вызывает в нём такие чувства, ему нравится, что его так сильно может кто-то любить, ему нравится, что его так долго добивались. И ещё одна очень важная вещь – Чимину нравится смотреть на Чонгука, когда тот двигается в нём. В такие моменты он старается быть сосредоточенным, старается держаться как можно дольше, но его лицо всегда обычно в конце концов выдаёт какое-то умилительное выражение. Что-то в духе заломанных от наслаждения бровей, закусанной нижней губы, взгляда с поволокой или румянца на щеках. А смотрит он так влюблённо, что едва не выжимает душу до последней капли, он любит целовать Чимина, когда двигается в нём. Особенно он любит тягучие поцелуи, сладкие и невозможные – поцелуи с тяжёлым дыханием и несдержанными стонами, с заведённой в волосы на затылке рукой и с признанием на выдохе. Когда Чимин смотрит на Чонгука, который нежно двигается в нём, можно сразу определить отметку его любви, можно сразу сказать, что мнение Чимина о нём было ошибочно: Чонгук добивался его не ради первого секса, а во имя высших чувств. Заоблачных, обволакивающих.       Чонгук уводит Чимина в долгий поцелуй, сильнее приподнимает его ногу и меняет угол проникновения, давит членом на простату и криво и вымученно улыбается, когда слышит те самые звуки удовольствия, от которых у него заводится сердце. Он хочет любить Чимина до невозможности. Он сжимает его бок рукой, сминая пальцами складки, двигает ей по груди, пальцами оглаживает соски, а затем проводит линию от шеи к члену Чимина, притрагивается к нему, на его руку отзываются. Не прерывая поцелуй, он капает смазкой на ладонь и возвращает её на член, старается двигать ей в своём ритме, но сбивается, и все движения выходят хаотичными. Он чувствует, как Чимин сжимает стенки своего нутра, и заходит в него ещё глубже, срывается от возбуждения, выходит из него, отдирает от постели, придерживая за грудь, прижимает к стене и слегка вжимает пальцы в его шею, накрывая кадык. Чимин млеет от его порывистой любви, от его зашкаливающих чувств, закатывает глаза от невообразимого удовольствия.       — Чонгук, пожалуйста, Чонгук, блять, Чонгук, Чонгук... — он требует его пальцев у себя между губ и получает их, облизывает, всасывает, кружит вокруг них и между ними языком, а затем наступает ослепляющий оргазм. Его тело мелко трясётся, и в этот момент он думает о том, как сильно любит Чонгука. Только его. Только его Чонгук. Ничей больше. Самый любимый, самый нежный, самый!..       Чимин не может сделать глоток воздуха, не может расширить полностью свою грудную клетку, не может сползти вниз по стене, он ждёт, пока кончит Чонгук. Они долгое время спорили насчёт презервативов, и Чимин опасался заниматься сексом без защиты, но Чонгук продолжал убеждать его, предоставил справки и всё же добился своего, потому что не видит смысла в контрацептивах во время секса с Чимином, с которым планирует построить серьёзные отношения. И сейчас Чимин достаточно привык к Чонгуку, и ему нравится, когда он кончает в него. В момент наступления оргазма Чонгук становится невыносимо красивым, с глубоким учащённым дыханием, с приоткрытым ртом, с чёлкой на лбу, с мутным взглядом, с именем Чимина на губах. Да, в такие моменты он выглядит самым красивым на планете.       — У тебя на шее синяки останутся, — подмечает Чонгук, помогая парню подняться с постели, потом подхватывает его на руки и идёт в ванную, чтобы принять душ.       — Главное, чтобы никто не решил, что меня кто-то пытался придушить.       — Ага, а перед тем, как придушить, исцеловал тебе всю шею.       Чимин подходит к зеркалу и оглаживает свою кожу, синяки уже проявляются фиолетовыми гроздьями. И это выглядит так привлекательно.       — Ну, кто-то мог сначала изнасиловать меня, а потом убить.       — Никто не посмеет.       Уже стоя под душем, Чимин вспоминает о нескольких вспышках во время поцелуя с воспоминаниями о том, как выглядит Намджун. Память отлично зафиксировала в себе его образ – и он не отпускает Чимина, обрекая его на мучения, ведь он вряд ли сможет быть полноценно счастлив с Чонгуком, только в том случае, если заставит себя забыть о нём, но для этого должно пройти время. Очень много времени.

* * *

      Год спустя:       Чимин сверяется со своим дневником: действительно, уже прошёл ровно год с начала его отношений с Чонгуком.       Он всегда хотел узнать, какими будут его первые отношения. Не первая любовь, а именно отношения, потому что Чимин влюблялся так часто, что уже и не помнит, кто был первым, но он на целый год запомнил, кто был его последней любовью, и в её шрамы не вплетено имя Чонгука. Его последняя любовь носит духи с древесными нотами, бархатную жилетку и складной нож в кармане. Его последняя любовь закончилась на недорасказанных полусонных школьных историях и мятых простынях. Его последняя любовь, о которой он больше ничего не знает: он жив или нет? Чимин не понимает, чем же он так зацепил его, чем же он вцепился в него, но ему его не хватает. Он всё ещё ждёт, когда Намджун позвонит ему и спросит: «Скучал?» Только бы он был жив. Но он молчит так много понедельников.       Отпраздновать годовщину Чонгук позвал Чимина в ресторан на крыше, они вместе встречают закат за бутылкой «Кристалла» и потом вспоминают их первую встречу и нелепое знакомство, а их совместный ужин Чонгук завершает подарком в виде наручных швейцарских часов, в ответ Чимин дарит Чонгуку его портрет, который он нарисовал за месяц в тайне от него.       — Я уже и забыл, что ты рисуешь, — вспоминает за рулём Чонгук и похлопывает Чимина по колену.       — Ага, я тоже.       — Почему ты перестал рисовать? За этот год я ни разу не видел, чтобы ты что-то шил или рисовал. Чаще ты щас пьёшь, — и он пытается выдать своё переживания за юмор.       — Запиваю своё счастье. Может, позовём к нам ребят?       — И тебе не лень будет потом прибирать квартиру?       Чимин безразлично дёргает плечами.       — Но я думал, что мы этот остаток дня проведём вместе, ну... может... в кровати, — Чонгук кидает на Чимина осторожный секундный взгляд.       — Пока они соберутся и приедут, успеем.       Чонгуку не нравится, с каким равнодушием Чимин отзывается об их годовщине, и его больше волнует то, что тот скрывает своё подавленное состояние. Несмотря на то, как сильно он старается это прикрыть, оно всё равно проявляется через его потухшие взгляды, безжизненные позы на кровати, заброшенные альбомы для рисования и уход от мелодрам к детективам. Чимин – он романтик до мозга костей, а таким людям претят детективы, потому что они не хотят, чтобы им объясняли какие-то вещи, они хотят просто чувствовать их. Им важны эмоции, а не доказательства. Чимин продолжает отмахиваться, закидывает своё ментальное состояние в платяной шкаф и продолжает завешивать его десятками вешалок. Много пыли и моли. Несколько раз Чонгук пробовал обсудить с Чимином его поведение, но всегда натыкался на непонимание и отрицание, а отрицание проблем и есть доказательство проблем. Он даже не может вспомнить, когда это началось, ведь их отношения начались с его инициативы и в мажорном ладе, нельзя сказать, что Чимин испортился до невозможности и что он как-то грубо ведёт себя, но Чонгук хочет быть его опорой.       Тогда он влюбился в него на скейтпарке с первого взгляда, он сразу понял, что именно этого парня он хочет поцеловать, и старался никого не подпускать к нему, если замечал кого-то рядом с ним. Это выглядело вызывающе, но Чонгук хочет сделать заявление: он ревновал Чимин до того, как получил от него первый ответный жест. Если кто-то из девушек интересовался у Чонгука о Чимине, то он говорил, что тот уже состоит в отношениях. И он ревновал его ещё очень долго: к его другу со школы, с которым Чимин часто выбирался в бары, к этому соседу из квартиры напротив, к Тэхёну – о существовании которого он узнал в первый день начала их отношений, – к Юнги, который пишет ему почти что каждый день. Он всегда будет его к кому-то ревновать, и это будет длиться до тех пор, пока Чимин выбирается на улицу и взаимодействует с окружающим миром. Состоять в отношениях с красивым человеком очень сложно, очень выматывает. И есть ли вероятность того, что из-за этих ограничений и контроля Чимин в конце концов изменит ему? Поэтому Чонгук заставляет Чимина одеваться более скромно и просит его чаще быть дома, но в качестве компромисса приглашает его с собой в клуб. Чимин ведь больше не может один посещать такие заведения. Его было очень сложно добиться, и в его руки он упал довольно спонтанно, Чонгук до сих пор не знает, что сподвигло Чимина поцеловать его тогда на кухне. Возможно, это связано с той причиной, по которой Чимин напился в том парке и позвонил ему в два часа ночи. Так почему он плакал?       Эта мысль въедается ржавчиной в периферию сознания. Время от времени Чонгук возвращается к ней, когда у него случается внезапный импульс любви к Чимину (такое происходит с ним иногда, он может внезапно зацеловать Чимина в салоне автомобиля, когда они просто стоят на парковке, может зацеловать Чимина на кухне, пока он разливает им по стаканам алкоголь, может зацеловать Чимина за просмотром фильма, может зацеловать Чимина во время стирки), этот взрыв чувств расходится волнами во все стороны, оставляя клубы дыма, и когда они оседают, Чонгука неизменно посещает этот вопрос.       Почему Чимин плакал?       Чонгук несколько раз сводил этот случай к одному варианту, который выводил его из себя и поджигал в нём спичкой фитиль ревности. После того случая в казино Чонгук больше не видел того соседа, нигде, вообще нигде. За целый год он мог встретиться с ним на улице на районе, в подъезде, в ближайшем магазине, в ресторане на первом этаже, хоть где-нибудь. Когда Чонгук спрашивает Чимина, куда подевался его сосед – и он подал этот вопрос с намёком на то, что всё ещё хочет выяснить с ним отношения, – тот безучастно отвечает, что сам не знает и его это не интересует. Чонгук, конечно, хочет поверить, но что-то ему мешает. Ведь у ревности Чонгука отличный нюх. Если Чимин действительно тогда плакал из-за него в парке той ночью, то он, должно быть, пришёл к выводу, что Чонгук – его единственный оставшийся вариант (ведь он наверняка уже устал искать себе кого-нибудь). А у него с этим соседом что-то было? Если да, то тогда это многое объясняет.       Но с другой стороны, рассуждает Чонгук, паркуя машину, это сыграло ему на руку, ведь Чимин смог разглядеть в нём того самого. Наконец-то позволил себе полюбить его.       — Я отправил всем нашим сообщения в беседе, они будут через час-полтора, — отвечает Чимин, с заднего сидения он забирает портрет Чонгука, коробку с часами и букет красных роз. — Знаешь, иногда хочется заняться сексом на капоте твоего Хёндая. Нет?       Пока Чонгук обходит свою машину, как он обычно это делает стабильно раз в неделю, Чимин встаёт возле подъезда, прикрывает глаза, принюхивается – и у него сжимается гармошкой сердце до слёз из глаз. Он немедленно и с режущей болью по горлу вспоминает тот день, когда впервые столкнулся с Намджуном на улице и предложил ему выпить вместе коньяк. Он не помнит, что это была за бутылка, но он помнит, что Намджун её сразу же оценил. На нём был тонкий халат, а у Намджуна была кровь под носом и на рубашке. Они тогда говорили почти целый час в его спальне, они обсуждали поведение Чимина и его прошлые обиды. Словно это было пять минут назад. Лицо Чимина отчаянно сжимается от пронзительного воспоминания. Тот чёрный галстук с запахом Намджуна. Но как он в ту ночь смотрел на него, наверное, именно тогда он по-настоящему увидел его. Промозглый запах. Пахло сухой травой. На город обрушились ночь и мечты. А они стояли возле подъезда и прощупывали друг друга изнутри. Ему ничего не остаётся, кроме как сжечь этот дом, чтобы навсегда избавиться от вещей, которые будут как-то напоминать о нём.       — Всё в порядке, Чимин? — Чонгук своим голосом вырывает его из воспоминаний.       — Да, просто вспомнил... как в выпускном классе блеванул в урну на улице.       — Какой... неожиданный эпизод ты вспомнил, — Чонгук ухмыляется и, кивая головой в сторону раскрытой двери, пропускает Чимина.       Они успевают заняться сексом два раза. Любимое место Чимина – на меховых подушках, любимое место Чонгука – в ванной. Они всегда соревнуются в этом, только Чимин оказывается куда убедительнее, ведь на подушках удобно лежать и делать минет. Тут Чонгук спорить на станет. Как и говорил Чимин, первые гости начинают появляться только через полтора часа.       — Вы бы, блин, ещё в три часа ночи написали, — возмущается Сокджин, он подаёт Чимину сумку с тремя бутылками мартини.       — Куда так много? — удивляется тот, но принимает сумку и выкладывает бутылки в холодильник.       — Эхе, это на будущее. Я что-то не заметил, что ты любитель мартини, поэтому в твоём доме его почти никогда не бывает, а так я в любой момент могу заскочить к тебе. Да?       Ещё через четверть часа приезжает Тэиль и Юнги, которые с собой в квартиру затаскивают Соиль – ту девушку, с которой они познакомились во время прогулки на лошадях. У них на руках оказываются две бутылки текилы и шесть бутылок сидра. Чимин уже давно не пил ни сидр, ни пиво, поэтому благодарит, но сразу же предупреждает, что будет мешать свои коктейли. Они негромко включают музыку на колонках, включают весь свет на квартире и начинают пить в спальне. Чимин время от времени пополняет тарелки с закусками и отвлекает разговорами на пониженных тонах то одного, то другого; когда он уходит на кухню, он втайне от всех выпивает лишний бокал вина, а потом возвращается с обновлённым коктейлем. Ему почти не удаётся напиться, поэтому он приходит к выводу, что стоит выпить чуть больше, чем требуется, но при этом он понимает, что для остальных его теория покажется ненормальной. Ему следует умолчать об этом факте.       Когда он появляется в спальне с пятым бокалом, он находит друзей за игрой в покер.       Его мутит.       Он быстро ставит бокал на пол.       Убегает в туалет.       Его тошнит.       Его тошнит два раза.       Его тошнит три раза.       Он поднимается на ноги.       Он прижимается спиной к стене.       Он споласкивает лицо холодной водой.       Он чистит зубы мятной пастой и смотрит в зеркало.       Когда Чимин возвращается из ванной комнаты, он цепляет с пола свой коктейль и делает два глотка – сладко. Но так даже лучше, он не чувствует вкуса алкоголя, иначе его стошнит ещё один раз. Когда его приглашают присоединиться, Чимин отказывается, потому что, во-первых, он не любит играть в покер, во-вторых, это напоминает ему о Намджуне, а переживать второе пришествие воспоминаний о нём за один вечер Чимин не хочет. Лучше уберечь себя от негативных эмоций и мысленного самоубийства. Поэтому он, залезая в куртку, просто уходит на балкон и закрывает за собой двери. Из-за стекла раздаются пьяный смех, победные вскрики и женский визг.       Чимин слишком глубоко погружается в свои мысли, потому что он думал над словами Чонгука по поводу того, что уже давно не занимается рисованием и шитьём, и ему интересно, где он обронил свою тягу к творению. И за шумными мыслями он не слышит, как на балкон к нему кто-то заходит. Его тормошат вопросом.

♩ xxxtentacion - moonlight but you're in a bathroom at a party

      — Что? — Чимин отвлекается от горизонта и переводит взгляд на человека.       — Не будешь курить? — Юнги, застёгивая молнию на куртке, предлагает Чимину вторую сигарету, с мятой, но получает отказ. — Вот забавно, что ты пьёшь больше меня, но вообще не притрагиваешься к сигаретам. От них быстрее развозит.       — Слишком много вреда для организма. Не хочу умереть от рака лёгких.       — Зато ты, видимо, видишь романтику в циррозе печени? — Юнги проводит сигаретой под носом, облизывает фильтр кончиком языка. Это у него такая традиция во время вечеринок.       — Ой, отстань, не так уж и много я пью. Ты за нотациями? Это тебе к Тэилю тогда, — пьяно проговаривает Чимин заплетающимся языком и машет рукой себе за плечо. Там Тэиль восторженно хохочет, потому что он опять выигрывает в дураке на желания.       — Да нет. Ты здесь просто уже полчаса киснешь, — Юнги чиркает зажигалкой несколько раз, чертыхается, потому что сигарета не поджигается из-за ветра, а потом прикрывает ладонью огонёк. Он делает первую затяжку, и Чимин следит за красной точкой. Юнги сжимается от ночной прохлады и пихает руки в передние карманы джинс. — Так что случилось?       — Ты о чём? Я просто не умею играть в покер.       — Да что ты чешешь мне? Уверен, дело не в этом, — Юнги, делая очередную затяжку, зажимает пальцами сигарету, и Чимину кажутся привлекательными втянутые щёки и лёгкий прищур подозрительности. — Да ты даже в переписке со мной какой-то занудный. От «просто не умею играть в покер» люди не закрываются на балконе в компании алкоголя.       Чимин улыбается парню и возвращается к горизонту.       — Я стал жить один с шестнадцати лет, — вдруг начинает Чимин и опустошает бокал. — Мама с папой уже давно развелись, папа свалил к любовнице, а мама поехала работать в другую страну, потому что ей предложили возглавить... — он чешет бровь, пытаясь вспомнить, — что-то там, я уже и вспомнить не смогу. И вот она купила мне эту квартиру, дала денег и сказала, чтобы я обязательно закончил школу, это было её обязательным условием. Я вот даже не знаю, что ощутил в этот момент. С одной стороны, я испытал радость, ведь я понял сразу, что смогу устраивать вечеринки, могу ложиться, во сколько захочу, могу есть всё то, что захочу, могу хоть голым ходить. Но с другой стороны, я понимал, что буду испытывать одиночество. Ведь вечеринки – они не бесконечные. Я это понял, конечно, уже чуть позже, не сразу. И тогда я захотел, чтобы меня кто-нибудь сильно полюбил. Очень сильно хотел. Это желание было со мной всегда, но чтобы настолько мощное – никогда.       К ним на балкон врывается Соиль, извиняется, пьяно шатаясь, поправляет свой топик – Чимин следит за тем, как у неё под пальцами подпрыгивает грудь третьего размера, – набирает слюну, наклоняется, перевешиваясь через ограждение, и плюёт вниз. Она пытается отследить траекторию полёта своей слюны, но она слишком пьяна. Сокджин не успевает посмотреть на её представление, поэтому разочарованно стонет и говорит, что в следующий раз будет чётче формулировать желания. Их хмельная ссора заглушается хлопком балконной двери.       Чимин с улыбкой косится на Юнги, прыскает со смеху, а затем пытается настроиться на их предыдущий разговор.       — Потом я встретил Чонгука. Я тогда подумал, что он просто хочет со мной секса, я ведь ему сразу сказал, что ещё ни с кем не спал. Но вот он так долго добивался меня, сейчас я с ним в отношениях, и он постоянно говорит, что любит меня. Но разве это нормально, что в отношениях с ним я чувствую себя… паршиво?       — Паршиво? Ты о чём? Почему? — ненадолго задумываясь, спрашивает Юнги. — Вы ведь постоянно проводите время вместе.       — Я не знаю, как это объяснить, — Чимин оглядывается, видит хохочущего Чонгука на полу, переводит взгляд на Юнги. — Только не говори ему, хорошо? Я не хочу его расстраивать, ведь дело совсем не в нём.       — Ты его не любишь?       И этот вопрос заводит Чимина в тупик.       На самом деле, он хочет обидеться на Юнги.       Не за его грубость.       А за его прямоту и попадание в цель.       Чимин никак не мог сформулировать это предложение и признаться в этом себе. Он целый год пытался убедить себя, что любит Чонгука сильно и бесповоротно, ведь он всё это время вызывал в нём столько эмоций – он навсегда запомнил их несостоявшийся поцелуй под Чайковского. И можно ли это связать как-то с Намджуном, который неожиданно вошёл в его жизнь, перевернул всё вверх дном и исчез? Если бы не Намджун, был бы он счастлив с Чонгуком? Чимин думает, что обязательно был бы. И так сильно он ненавидит за это Намджуна, который будто бы перечеркнул всё его счастье на будущее. Посуду бьют на счастье, но не сердце. Он поджимает губы, у него образовываются глубокие носогубные складки, и он начинает плакать. Сначала он плачет тихо, вежливо – чтобы не вызвать вину у Юнги, но потом он ставит бокал на пол, присаживается, замирает в закрытой позе и начинает рыдать. Этим вопросом Юнги всковырнул в нём понимание того, что уже не сможет быть полностью счастливым в отношениях, о которых мечтал. Это причина его частой бессонницы, это причина его выпитого перед сном бокала вина, это причина его рыданий в ванне под душем, это причина его терзаний в горячий объятиях, это причина его истерики перед зеркалом.       Юнги, конечно, всё же чувствует себя виноватым, но понимает, что дело не только в больной правде, но и в алкоголе.       — Мне кажется, вам стоит обсудить это с Чонгуком, — шёпотом советует он Чимину и мягко гладит его по заточенным лопаткам.       — Я не хочу его терять...       — Потому что боишься снова остаться один?       — Он всё испортил... — произносит Чимин между коленями, думая, что Юнги его не слышит.       — Сердцу не прикажешь.       И мысли о его фразе звучат мимо нот.       Они стоят на балконе ещё минут двадцать – Юнги поднимает Чимина на ноги, говорит, что это будет выглядеть подозрительно, – и когда они возвращаются в спальню, то попадают в тот момент, когда Соиль снимает свой бюстгальтер и кидает его в лицо Сокджину, который громко хлопает в ладони. Чонгук с ошарашенной улыбкой наблюдает за тем, как её грудь третьего размера мягко качается вверх-вниз, а затем, застывая на полу с закинутой на подставленное колено рукой, присвистывает.       — Вы чё, на раздевание начали играть, что ли, придурки? Бля, Соиль, прикройся, ты же потом мне ныть будешь, что опять напилась, а мы тебя не остановили!       — Всё ном-ном... ально, Юнги, Я ЧЕСТНО ПРОИГРАЛА СПОР.       — Прикройся, всё, хорош! — Юнги отпрыгивает от Чимина, хватает с кровати плюшевый плед и пытается накрыть им девушку, которая быстро убегает в противоположный угол.       Чимин, заторможенный от слёз, подсаживается к Чонгуку, дёргает его за край футболки, переводя внимание на себя, напрашивается на поцелуй в лоб и, обнимая, прижимается к его груди. Как только он чувствует тепло его тела, как только слышит быстрые и встревоженные удары сердца под рёбрами, он начинает успокаиваться окончательно. Чонгук рядом с ним. Чонгук любит его. Чонгук защитит его. Чонгук не причинит ему боли. Чонгук обеспокоенно хмурит брови, наклоняется к нему, приобнимая его за плечо, и шёпотом спрашивает, всё ли с ним хорошо, парень скромно кивает, вытирает остатки слёз и говорит, что хочет снова начать рисовать. Чонгук такой тёплый, в него хочется укутаться и уснуть. И как же сильно ухает его сердце в груди, как только Чимин падает к нему. Это ли не любовь? Чонгук реагирует так каждый раз на него.       — Твою мать, Сокджин, если ты хочешь пялиться на женские сиськи, иди в стриптиз-клуб! Мне теперь как эту дуру успокаивать?       —Да ладно тебе, бесплатное шоу! — хохочет Сокджин и не перестаёт смотреть на Соиль, которая с голой грудью убегает от рук Юнги. У неё такие маленькие красивые соски. Наверняка её грудь очень мягкая.       — Я щас твоё очко в ноль возведу, ископаемое! Какое шоу?! Шоу на Мулен Руж?! Помоги её угомонить, пока она своими сиськами Чимина в гетеросексуала не превратила!       — Какое ещё ископаемое?! Я старше тебя на полгода.       — И на полгода тупее и склерознее, блять! Ну Чимин, ты хоть повлияй на неё, тебя не парит, что Чонгук пялится на неё? Тебе там на голову слюни не капают?       — Всё в порядке, Юнги, пусть хоть полностью раздевается, я Чонгука не ревную.       «Потому что доверяю», — не договаривает Чимин.       «Потому что не любишь меня так же сильно», — додумывает Чонгук и, отпивая виски из стакана, ухмыляется комментарию Чимина, но потом снова задумывается. Если не ревнует, значит, действительно не любит?