Проклятые («The Damned»)

«Ichi-go ichi-e» — одна жизнь, одно встречное событие. 

      Мужчина бежит, движется быстро и чётко по направлению к грузу, не обращая никакого внимания на льющийся стеной дождь. Чем ближе он к месту назначения — тем сильнее ливень. Он давно промочил костюм, влага проникает под ворот рубашки, стекая вниз по форменным брюкам, портя брендовые лаковые туфли. Капли разлетаются под толстыми каблуками, загваздывая полы пальто.       Из-за непрекращающегося дождя грунтовую дорогу размыло, дальнейший путь видится ему туманным и размытым. Видимость совсем скверная, где же засел враг? Придётся полагаться лишь на своё природное чутье. К счастью, у него с этим никогда не было проблем.        — Там! — рычит напарник, оттолкнув его в сторону. Ашаф замирает, обнажая оружие. Старые стоптанные кеды мажут по лужам, чужие ноги утопают по щиколотку. Но зрение хищника всё ещё остро, никаких лишних телодвижений, лишь кратчайший путь до их цели.        Гидо подаёт ему знак, кивнув в противоположную от них сторону. Товарищ безмолвно даёт понять, что услышал, и скрывается за грязным пикапом, стоящем на парковке. Он с тоской думает об испорченных туфлях, надеясь, что ему не придётся их выбросить после.        Маг украдкой выглядывает из-за бампера, силясь разглядеть хоть что-то.        «Я должен дождаться тебя».        Они всё ещё действовали в команде. Орден мог поручить им самые сложные задания, не заботясь об их судьбах. Маг и Зверь. Все осталось почти неизменным. И хотя у Гидо теперь не было реальной мотивации продолжать работать на Орден, тот попросту потерял цель в жизнь, посвятив большую её часть охоте на ведьм. И хотя начальство сохраняло острожную дистанцию при содействии со Зверем, он сумел их убедить, что всё ещё «заинтересован в поимке и убийстве нечисти (нужное подчеркнуть) и прочих отбросов».        По-правде говоря, Ашаф не мог себе представить праздную и ленивую вечность, проведённую в пустых поисках неизвестного. Он привык к тому, что люди, ставшие ему чем-то большим, чем обыкновенными встречными, проживали короткий век, покидали его слишком быстро. Маг уже позабыл лица своих родных. Семьи. Первой возлюбленной. Он… просто отпустил это. Позволил их душам упокоиться с миром. Всё чаще Ашаф замечал, что стал всё легче и легче сближаться с кем-то, но держал под толстым замком грань, когда посторонние переставали таковыми быть.       Что до его товарища, хоть и презирающего Орден магического резонанса, за то, что тот, по сути, не выполнил условия найма, он охотно согласился и дальше выполнять их приказы. Проклятое создание, измученное жаждой отмщения. В каком-то смысле Ашаф тоже был проклят. Но бессмертие никогда не воспринималось им в тягость. Работа всегда отвлекала его от одиночества — извечной спутницы того, кто живёт так долго. Он старался не впадать в отчаяние, всегда отыскивал искорку света в полутьме тысяч чужих душ.       — Ашаф?       — Гидо, — голос доноситься издалека, дождь едва ли позволяет расслышать звуки, но его звериное чутьё позволяет уловить всё, и даже больше. До слуха доносится сбитое дыхание напарника. — Начинай.       Зверь скалится.        Внутренне он рокочет от потоков гнева, скручивающих нутро. Эта жажда крови, с давних пор поселившаяся внутри — никуда не делась. Гидо, глубоко погрузившись в свои мысли, всерьёз опасался, что, если бы не чёртов Орден, он бы принялся перекусывать глотки обыкновенным преступникам, реки которых наводнили все Континенты. Карманники, фальшивомонетчики, ростовщики, будь то даже мелкий вор, Гидо бы отыскал каждого.        Он смотрит на тех, кто называл себя «людьми». Видит страх в глазах напротив, потешаясь.        «Когда вы пытали беззащитных детей, ставили на них опыты, вы ведь не думали, что всё продолжит сходить вам с рук?», — перекошенные от ужаса лица маячат перед носом, Гидо устал слушать их сдавленный скулеж. Он загнал их в угол.       Шаг-другой. Бежать уже некуда. Тупик. Дождь скрывает стук каблуков, врезающихся в неровный асфальт, провалы которого кое-где засыпаны щебнем. Он забивается в подошву, царапая изнанку.        Человек кричит, захлёбываясь в слезах, вновь принимается умолять:        — П-пощадите! У нас есть информация для О-ордена! — рвано шепчет убийца, закрывая заплаканное лицо обрубками пальцев. Гидо с улыбкой смотрит на его увечье, готовый поклясться, что неровные края плоти оторвали зубами. — Только не убивайте! Не… убивайте…       — Тогда выкладывай! — командует напарник, приблизившись. Он рассеяно смахивает капли со лба, все сочащиеся вниз, забивающиеся меж ресниц. — Что вам известно об остальных?        — Н-нас заставили! Они в-велели нам! — мямлит человек в ответ, быстро переглядываясь со вторым — молча готовящемся сдастся.        — Кто? — Ашаф ещё раз окидывает их внимательным взглядом, переспрашивая: — Кто заставил?        — М-мы не знаем, — блеет первый, тот, что моложе, безбородый. — Мы лишь получали инструкции… но никогда не видели их лиц.        — Не знаете? Вы что, совсем тупорылые идиоты? Берётесь за такое дело, не зная, кто ваш босс? — насмехается Гидо, хватая того за грудки. — Тогда нахера вы нам нужны?        — Я знаю кое-что! Клянусь! Орден…        Седовласый оглаживает жиденькую бородку, перебивая коллегу:       — Делайте, что хотите. От меня вы всё равно ничего не услышите. И будь проклят Орден, — выплёвывает мужчина, устало прикрывая веки. — Я готов умереть.        — Что, чёрт возьми, ты делаешь? Они же прикончат нас! — вопит мужчина, выпучив глаза. — Если мы ничего не скажем им…       Гидо с любопытством наблюдает за чужой склокой, прикидывая, как быстро те захлебнуться кровью, если он вскроет их глотки. Он представляет тёплую кровь, обагрившую лицо и руки, улыбаясь.        — Думаешь, эти двое и вправду что-то знают?        — Возможно, — оправляя топорщащийся воротник, насквозь промокший под дождем, отзывается маг. — В управлении разберутся.        Гидо сжимает кулаки, мечтая раздробить чужие черепа, но лишь молча кивает, поплётшись обратно к машине:       — Уёбки, — бросает напоследок Гидо.        Ашаф кивает, соглашаясь с ним. 

 ***

      — Думаешь это всё?        Ашаф закурил и многозначительно глянул в сторону напарника. Может и всё, может и нет. Он не нашёлся с ответом, поэтому предпочёл промолчать.       — Их имена были последними в списке, — в конце-концов выдыхает напарник.       — Значит, нам удалось приблизиться к разгадке?       — Этим уже займёмся не мы, — Ашаф видит недовольство на чужом лице, пожимая плечами: — Не наша юрисдикция.        Изредка Гидо ловил на себе взгляды мага, нечитаемые, к сожалению, но не беда, ведь Зверь знал, что и сам порой смотрел так. Они не обсуждали отношения, и кто они друг другу теперь. Зато оба решили оставить прошлое в ёбаном прошлом. Их вновь связывает общее дело — охота и расследования. Мужчина невольно отмечает, как мало стало конвертов чёрного цвета. И следом же — что больше не ищет их взглядом, просто принимая задание за заданием.       Гидо клацнул клыками, разгрызая леденец. Крупинки сахара осели на язык, быстро растекаясь во рту. Он сально улыбнулся напарнику, отправив соломинку в мусорный бак:       — Поебёмся?       Ашаф помедлил с ответом, не ускоряя шаг, так и бредя по мокрым улицам вровень. Как старые приятели, вновь встретившиеся друг с другом.        — Ты же вроде есть хотел? — буднично спрашивает маг, перехватывая взгляд янтарных глаз: — Боюсь, что одного меня тебе будет мало.        — Ага, точно. Идём.       Он и впрямь успел проголодаться. Особенно Гидо ждал того, что последует после ужина.        Заведения, в которых они останавливаются во время работы, похожи, как одно. Только названия разные. Гидо забывает их сразу по прочтению. Сверх прочего, ему не запоминается ни одно из блюд, что они пробуют, колеся по Континентам. Да, впрочем, жратва — это просто жратва. Главное, чтоб съедобно. Разумеется, интерьер и убранство даже самых злачных закусочных интересовало его едва ли не меньше.        Теперь же Гидо подолгу задерживает свой взгляд на вычурных узорах стен, на необычных подложках под меню, на столах и стульях, сделанных для удобства гостей. Раньше он стремился поскорее проглотить пищу, теперь же разжёвывает медленнее, наслаждаясь своеобразной пыткой перед тем, как приступить к десерту.       Его разговоры с напарником перестали напоминать бредни умалишённого, постоянно твердящего о ведьмах. Он ясно видит того, кто перед ним — существо, прожившее ещё больше его. Сильное и могущественное. Казалось, Ашаф знает ответы на любой, даже самый дурацкий вопрос. И порой Гидо пытался вывести того из себя, засыпая разнообразной хернёй, на которую было способно его больное воображение. Но маг всё равно отвечал, не увиливал, не пытался соврать, и это невероятно льстит. Даже больше. Возбуждает.       — О, нет, только не эта взбалмошная сука! — Гидо надкусывает кусок вкусного и сочного мяса, едва не подавившись от злости. — Какого хера ей нужно?       Он с неприкрытой неприязнью пялится на тонкую, невысокую фигуру, приближающуюся к их столу.        — Она просто соскучилась по тебе, — Ашаф делает глоток красного вина, наслаждаясь терпким послевкусием: — Не будь с ней так строг. Разве у неё нет такого же права, как и у меня, познать другого Гидо?       — Верно. Для чего тогда ты придумал тот фарс? Выдавал меня чёрт знает за кого… Я ей что, подружка? — он закатывает глаза, отставляя тарелку в сторону. — Думаешь, Миша реально готова? Ко всему этому?       Гидо всплёскивает руками, нехорошо улыбнувшись напарнику, взглядом обещая отомстить за ловушку, в которую он так легко угодил.        — Это ты, — почувствовав лёгкое касание, он дёргает плечом, уставившись на Мишу, сконфуженно замершую у стола. — Это       действительно ты.        Гидо заставляет себя кивнуть, видя чужую улыбку. 

***

      — Эй, Ашаф!       — М-м? — не вытянув сигареты изо рта, лениво отзывается маг.       — Никаких больше счастливых супругов, околачивающихся по дешёвым мотелям?       Напарник щурится сквозь тёмные стёкла очков, перекидывает ногу за ногу, смотрит в никуда, молчит, отвечать, по-видимому, не собирается. Гидо поднимает взгляд выше, натыкаясь на ослепляющий солнечный свет, показавшийся из-за белоснежных пушистых облаков. Ещё не жаркое, но тёплое, серебрящее светлые волосы. Он вновь смотрит на товарища, небрежно дёрнувшего пуговицу на вороте. На нём лишь тонкая хлопковая сорочка и летние брюки, плотно облепляющие длинные ноги. Гидо угрюмо смотрит на собственный наряд — ещё вчера целый день моросил мелкий дождь, а ветер нещадно хлестал его по щекам, принося холодный морской воздух.        Он чертыхнулся, закатив рукава толстовки.       — Жарко.        Дежа-вю.       «Снова. Которое за неделю? Или за одно это проклятое утро?», — задумался Гидо, толкнув острое колено под столом.        Ашаф, наконец, приспускает на нос очки, подзывая официанта.        — Стакан воды, пожалуйста.       Товарищ скорчил рожу, присвистнув:        — Серьёзно? Воду? Кто вообще пьёт обыкновенную воду?        Немногочисленные гости сонно потягивали свой утренний кофе, уткнувшись себе под ноги. Гидо выхватил стакан с подноса, пробуя.        «М-да. Даже не содовая», — поблагодарив официанта, он отсалютовал полупустой кружкой очаровательной блондинке за соседним столиком.       — А что ты предпочёл бы за завтраком? Бутылку вина?        — Даже несколько. Всё-таки мы закрыли дело, — сыто потянувшись, отозвался Гидо.        — Боюсь мы опустошим целый бар, прежде чем ты опьянеешь.        Он откинул со лба порядком отросшие волосы, прикидывая, когда жирный черный кот, развалившийся на террасе, начнёт дымится. Кто-то окликнул его со стороны стойки, так что «лицо заведения» неспешно потрусил внутрь, оставив на потом принятие солнечных ванн.       — Гляди. Запала на тебя, — заговорщически прошептал Гидо. — Слышь? Я долго ждать буду?        — Тише. Дай насладиться кофе, — мямлит под нос маг, встретившись взглядом с незнакомкой.        Зверь раздражённо щёлкает пальцами у того перед глазами.       — Не заставляй меня повторяться.        — Разве я не говорил тебе ранее? Ты бы знал, если бы хоть иногда слушал… корпоративная квартира. Никаких цирковых представлений с парой молодых супругов. Впрочем, какая разница? Проблем ведь никогда не было, — Ашаф вопросительно посмотрел на него. — У тебя ведь нет с этим проблем?        «Разумеется. Разве они когда-то были?».        Гидо закатил глаза.        Ашаф снова закурил, медленно поднявшись из-за стола. Стул пронзительно заскрипел.        — Ты куда?       — А ты не заметил? Блондинка за тем столиком — наш клиент.       Он долго возит вилкой по пустой тарелке, размазывая соус по бортам, дожидаясь товарища. До Гидо доносится тихий смех мага, перешёптывающегося с незнакомкой.       «Ну и хер с тобой», — решает мужчина, бросив смятую купюру на стол. В поле его зрения вновь попадает лоснящаяся тёмная тушка, и Гидо треплет кота за холку напоследок, направившись к выходу.        Обернувшись в последний раз, он смотрит на потенциальную клиентку, протягивающую напарнику нечто вроде визитки.       «Интересно, кто она?». 

***

      Гидо сидел в просторном дворике, усаженном разнообразными кустарниками и молодыми деревцами. Некоторые из них уже успели зацвести, заставляя вдыхать свой сладостный аромат. Синее небо укрыла россыпь золотистых звёзд, далеких и блеклых. Вдалеке мелькает едва заметное очертание месяца.        Странное чувство объяло его. Пустоты? Он прикасается раскрытой ладонью к груди, скользя немного ниже — к душе; ведь она находится где-то там, под сердцем, за лёгкими, скрытая линиями рёбер. Свежевыкрашенная в белое лава неприятно липнет к джинсам, но следов уже не оставляет, лишь наполняет воздух мерзким запахом, от которого гудит в мозгу.        «Неужели всё из-за тебя, Анджела?».        Старый дом на холме, где они остановились, свистел от сквозняков, проникающих в открытые окна и двери, выпускающим смрад многолетней пыли.        «Теперь там почти ничего нет. Ни любви, ни злобы, ни ненависти, ни мести. Наверное, внутри тлеет лишь остаток моей души. Он догорает, коптит, без криков и стонов. Одиночество. Оно жрало меня изнутри. Но разве можно чем-то наполнить оставшуюся после него пустоту?».        И всё же Гидо иногда ощущал, как сжималось в сердце, как кололо под рёбрами, как скручивалась нега внизу живота. Оно понемногу поднимало голову, тревожа его, голодное до чужого тела и удовольствия.       — Девица — не ведьма. — Зверь сначала слышит чужой запах, лишь затем мягкую поступь Ашафа.        — Разумеется, нет. — Товарищ садится так близко, что такая вещь, как «личное пространство» просто перестаёт существовать. Гидо пытается отодвинуться, отпрянуть от широких плеч, так откровенно прижимающихся к нему.       Как к кому-то близкому.       Как к любовнику?       Как к другу?       Как к равному?       «Сколько… сколько столетий прошло?», — вновь пронеслось в сознании Зверя.       — Всё хорошо, — небрежно касаясь тыльной стороны ладони своей, произносит маг. — Не нужно.        — Выкладывай, — нетерпеливо рванув руку на себя, просит Гидо, пряча дрожащие пальцы в кулак.       Гидо сидит в полуоборте, искоса глядя на изящный профиль напарника. Безупречная причёска, волос к волоску. Ровная осанка. Почти военная выправка. И всё так же непривычно видеть аккуратно выбритый затылок вместо длинной копны волос.        «Теперь и я выгляжу совсем иначе», — думает Зверь, невольно проводя по собственный прядям, спадающим на лицо.        — Хочешь сказать, что это не наше дело? Мы зря пронеслись сюда через весь Континент?        — Нет-нет, пару часов потесниться в самолете — и ты уже употребляешь слово «целый»? Будет тебе, Гидо. Здесь хорошо. Тихо, — замечает Ашаф, улыбнувшись. — Расслабься.       — А девушка? Пролёт?       — Вроде того. Кстати, она просила передать тебе, — маг тянется в карман, выудив маленькую записку с номером телефона, выведенного твёрдой рукой.        — Да на нас постоянно кто-то пялится, хорошо, что копов не вызвали! — смеётся Гидо, пряча бумажку. — А рожу она мою точно рассмотрела?       — Думаю, да. Что видят люди, смотря на тебя? — всерьёз рассуждает товарищ, загибая тонкие пальцы. — Красивое лицо. Статную фигуру. Мышцы, спрятанные под слоями одежды. И не нужно так хмурится, распугаешь поклонников. Ну, прекрати строить гримасы.        — Тогда странное почему тебе её номерок не достался…       Ашаф поднимает насмешливый взгляд:       — Ну вообще-то…       — Не-е-т! — устало тянет Гидо, закусывая губу. — Всегда самое сладкое достаётся тебе, чувак.       Маг рассеяно кивает, отзеркалив улыбку. Они вдруг замолкают, наслаждаясь тишиной, словно короткой передышкой перед боем. Зверь находит это сравнение ужасно смешным, но из глотки вырывается лишь сдавленное хрипение.       — Знаешь, а я ведь помню тебя совсем другим. Юным мальчишкой, простым солдатом, днями напролёт стоящим на заставе. Совсем другим. Но… по-своему. Близким. Особенным. Не по-юношески тяжёлый взгляд ярких глаз. Загорелые натруженные руки. Вечно поджатые губы.        «Я не хочу думать о прошлом. О голоде и войне. О боли и предательстве. Помню хруст костей и плоть, рвущуюся под тяжестью валуна. Больно. Больно, потому что сейчас нет даже её. Нет боли. Нет тебя, Анджела. Ведьма давно обратилась пылью».       — Извини. Мы можем не говорить, — тихо заговорил маг.        — Тогда зачем ты говоришь о прошлом? Я не смогу забыть Анджелу. Я… теперь… и не уверен, что хочу забывать. Но в воспоминаниях была не только она. — Гидо впервые называет её имя так. Бестелесно. Оболочка без тела. Без личности. Просто имя.        Ненависть, и не только она, породила в нём порочные чувства. Он никогда не будет чист, даже перестав жить местью, Чудовище обречён навеки слоняться по грешной земле, пристанище для убийц и преступником, для ведьм и колдунов, для нечисти и всех подобных ему.        И всё же… Гидо еще дышит.        — Нам не нужно говорить. Совсем, — спокойно начинает он, оборачиваясь к товарищу. — Ты тоже не хочешь этого.        Рука смело тянется к чужому горлу, сжимаясь вокруг, как кожаная перчатка, исследует выступающие ключицы и дрогнувший под пальцами кадык. Зубы цепляют серебристые звенья серёжки, покачивающиеся на ухе, тянут, резко выпуская обратно.        Ашаф неразборчиво бормочет что-то под нос, приподняв левую бровь.       — Пойдём. Холодина ебучая, — обхватив себя за плечи, прошипел он в ответ, срываясь с места.        Пнув двери, Гидо почувствовал, как по раме прошла рябь, а сверху на макушку посыпалась краска, сошедшая с потолка.        — Слышь, ну и старьё! Я люблю древние развалины и руины всяких замков, но эта херня собирается обрушиться на наши головы! — крикнул в проём мужчина, выметая грязь на улицу.        — Не ори, Гидо, пожалуйста… — устало бормочет Ашаф, по привычке потянувшись за пачкой сигарет.        — Не-а, — отрезал напарник, дернув того за рукав. — Я не буду наслаждаться ароматом мёртвой старухи, а то и нескольких, в купе с табачным дымом.       Маг тяжело выдохнул, проследовав в спальню. Идеально отглаженный пиджак был убран в просторный шифоньер, забитый разным хламом.        «Не нашим хламом», — поправил себя Гидо, глядя на беспорядок, воцарившийся вокруг.         — Ты бы попридержал проклятья на потом. Я слышал, что старики похоронены где-то неподалёку, — тихо начал товарищ, присев на краешек кровати, накрытой цветастым пледом. — Кто знает? Вдруг их призраки решат отомстить тебе?        — Нам, чувак. Нам обоим.        — Только тебе, — парировал тот, слегка улыбнувшись.        Гидо замялся в проходе, нервно заламывая пальцы.       «Разве мы не делали это десятки раз до этого?».        — Э-э-э… валика-ка в душ, — словно случайно бросил мужчина, исчезая в темноте дома.        Он уставился в окно, прислушиваясь в странной тишине заброшенного поместья. Самый лучший вид на горы во всем Континенте! Тёплая постель и чистые простыни — им этого хватит. Гидо мрачно усмехнулся, подумав, что не помешало бы сейчас выпить, да только чёрта с два он напьётся!        — И не бери моё полотенце!        Со стороны уборной доносился лишь шум воды.        Гидо раздражённо сверился с часами, понимая, что напарник, похоже, уже успел уйти ко дну.        «Может, вырубить ему воду?».        Сползая вниз по подушкам, он раскинулся на матраце, всматриваясь в высокий потолок, покрытый паутиной. Рука бездумно скользит под свитером, останавливаясь на почти горячем животе, нагретом шерстью. Пальцы чертят призрачные символы, спускаясь к поясу джинсов. Он стискивает кисть, сжимая в паху ещё мягкую плоть под тесной тканью.       «Скука», — звякает собачка на молнии.        — Начал без тебя, — зачем-то говорит Гидо, щурясь от внезапно загоревшегося света в одинокой лампе накаливания. — А свет зачем? Боишься что-то упустить?       — Даже не знаю. Могу и упустить.        Ашаф неспешно проследовал к кровати, нависнув над напарником сверху: колено упиралось в матрац, оголяя бедро, сокрытое лишь полосой полотенца. Чужие руки поддевают ткань, удерживая колени раскрытыми.        — Так и стой, — командует Зверь, откидываясь на локтях. — Представление будет?        Маг поначалу покоряется, замирая в неудобной позе, но затем позволяет полотенцу исчезнуть вовсе, а собственным пальцам — дёрнуть шлёвки на джинсах.         — Раздевайся.        Гидо улыбается, стягивая с себя одежду. Ему надоедает дурацкая прелюдия, так что он попросту тычет Ашафа носом в пах, вынуждая встать на колени.        — Думаешь, — хрипло говорит мужчина, перебирая густые пряди волос на затылке, — позажимался с той девкой, а теперь полезешь и ко мне? Надеюсь, ничего не подхватил?        — Как будто тебе не всё равно.        — Ага, не думаю, что такую тварь, как я, может убить герпес… Быстрее.        Накрутив на кулак ещё влажные волосы, Гидо упирается в макушку, вынуждая принять глубже. Чувствуя, как часто сжимается глотка вокруг члена, он сдавленно прошептал чужое имя:       — Высунь язык. И оставь… так. Откроешь глаза? — он проводит большим пальцем по трепещущим ресницам, наконец, увидев прозрачную синеву.       Ниточка слюны стекает из уголков губ, мажет шею и грудь.        Зверь дёргает запястьем, ослабляя хватку.       «Зачем нам прошлое, если есть настоящее?».        Гидо упирается пяткой в широкое плечо, заставляя прекратить. Мягкие губы дорожкой поцелуев покрывают бёдра, забираясь между ними.       Такое удовольствие Зверь способен познать лишь в бою. И в сексе.        Быстрые, рваные толчки всё приближают скорый оргазм, но Зверь не намерен сегодня заканчивать быстро.        — Гидо… — хрипло шепчет Ашаф, заглядывая в яркие глаза с узким кошачьим зрачком.       Он не останавливается. Цепляет ногу под коленом, тянет выше, к плечу, не отрываясь смотрит на тело под собой. Уводит взгляд ниже, наслаждаясь, зрелище просто охуенное. Получше любой порнушки.        Гидо не хочет вспоминать прошлое, когда видит, как голубизна глаз покрывается тонкой пеленой слёз. По телу проходит дрожь. Гидо хватает мага за плечо, рывком тянет на себя, ухмыляется, знает, как нравится тому больше прочего, знает, как подвести его к самому краю.        — Кончай.        Ногти царапают кожу. Под животом липнет смазка. Гидо дёргает бёдрами, вбиваясь внутрь тесного жара, ощущая подступающий оргазм. Пересохшие бледные губы тянутся к чужим. Зубы сталкиваются, поцелуй смазанный, мажет куда-то в уголок губ.        Последний толчок прошибает от головы до самых кончиков пальцев, Гидо довольно рычит, слизывает солёные капли слёз, кончая следом.       — Хорошо, что я не напился, знаешь?