Без логики

      Действия восьмого никогда не поддавались логике и здравому смыслу.       Девятый искренне пытался его понять, но каждый раз сталкивался с одними и теми же вопросами. Существо, следовавшее логике, должно рано или поздно найти ответ. И он находил. Вот только выводы ему не нравились от слова совсем.       Восьмой сражался за человечество яростно. Девятый искренне не понимал причины. В природе людей бояться того, кто сильнее и опаснее. Они никогда не примут восьмого. Глупое геройство. Люди теряли все меньше своих в битвах с кайдзю, но девятый знал, что восьмого даже не поблагодарят за это.       В любых действиях должна быть выгода, и в помощи человечеству он не видел ничего, кроме глупой траты великого потенциала. Восьмой был силен, даже слишком, и трата этой силы на нечто столь низкое ― кощунство.       Он мог поработить людей. Пускай силы обороны и встали бы на пути, при должных навыках их можно уничтожить, словно насекомых. А если бы они объединились, то у людей исчез бы последний козырь. Костюмы и оружие работали лишь на кайдзю, интеллект которых не превосходил обычных животных. Тех, что были умнее, но все равно были уничтожены, девятый не считал достойными. Слабые отсеивались. Все равно что естественный отбор, но работал куда быстрее и эффективнее. Благодаря ему создавались куда более мощные кайдзю, и людям приходилось подстраиваться под эти изменения.       Вот только восьмой был на их стороне, и девятый все так же пытался разгадать причину такого поведения.       Слабые кайдзю держались группами, в то время как сильные ― особняком. Однако даже при таком раскладе последние были на стороне собратьев. Восьмой будто не знал этого негласного правила. Казалось, что тот и вовсе никогда не контактировал с кайдзю...       В какой-то момент девятый даже предположил, что тот был воспитан людьми. Быть может человечество в попытке борьбы с кайдзю изъяло новорожденное существо и воспитало для своих нужд? Но тогда откуда такое везение? Получить детеныша не тупоголового монстра, а умного и расчетливого кайдзю, способного учиться и говорить. Нет, в такое совпадение девятый не верил.       Даже если его и воспитали силы обороны, то не должны были воспринимать его, как врага. Пусть сейчас они сражались против него вместе, но девятый прекрасно помнил то, как восьмому пустили несколько пуль в тело. Нет, тогда люди определенно воспринимали его за угрозу. Столь ценное оружие никто не посмел бы ранить.       Здесь было что-то другое. И девятый был намерен это выяснить.       А для этого восьмого следовало отделить от людей и посмотреть на то, как он поведет себя в обществе себе подобных.