С абсолютного нуля

— Энакин, что ты здесь делаешь? Мальчик стоял над кроватью ситха и гладил его по лбу. Оби-Вана Энакин, кажется, и не услышал. — Энакин! — он подошел ближе, и слегка за плечи встряхнул мальчика. Энакин словно очнулся из транса и удивленно посмотрел на Оби-Вана — не заметил, как тот подошел. — Что ты здесь делаешь? — терпеливо повторил он. — У него сильно болит голова, — невпопад ответил Энакин. Кажется, он сам толком не понимал, что делал и с кем рядом находился. — Пойдём, — Оби-Ван не смог удержаться от неприязненного взгляда на забрака. — Проведаем лучше Квай-Гона. Энакин развернулся, напоследок грустно посмотрев на лицо ситха. Ему ведь так и не рассказали всю историю. Подобного раньше никогда не случалось, как говорил Йода. Никогда в плену у Ордена не было пленников-ситхов, хотя забрака назвать живым можно было только с натяжкой. В бою с Оби-Ваном он потерял обе ноги, получил повреждения внутренних органов, сломал позвоночник, упав в шахту, и, несмотря на это всё, выжил. Оби-Вану его было не жаль, хотя и наблюдая измученное борьбой за жизнь лицо забрака, он не испытывал радости. Тогда, на Набу, он действительно пожелал ситху мучительной смерти за то, что тот, казалось, сделал с его учителем. В пылу схватки Оби-Ван и правда поверил, что Квай-Гон мертв, и немного потерял контроль, и сейчас всё воспоминания приходили как сквозь пелену. Ситх был прекрасным фехтовальщиком, и, похоже, всё решил случай и его усталость, ведь противников у него было всё-таки двое. И он был определенно упрям, ведь не приходя в себя уже более месяца, ситх не желал умирать. И неизвестно, что было для него бы хуже: умереть или остаться пленником-инвалидом при Ордене. Оби-Ван смог выбросить из головы ситха только когда они с Энакином оказались у Квай-Гона. Раны, нанесенные учителю, оказались серьезными, но не настолько, чтобы лишить Квай-Гона радости за Энакина — ведь мальчик всё-таки стал его вторым падаваном, хотя такого тоже раньше не было. Еще можно поспорить, кто из них упрямее, подумал Оби-Ван, глядя на учителя. Квай-Гон тоже выглядел не сказать, что здорово, но с каждым днём всё бодрее и лучше. Глядя как Энакин обнимает лежащего Квай-Гона, Оби-Ван сказал: — Надеюсь, вы скоро поправитесь, мастер Джинн. Квай-Гон улыбнулся: — Да, я сам надеюсь. Ученик-ситх был весьма искусен. Он, кажется, еще не пришел в себя? — Это вы про дядю с рогами? — звонко вклинился Энакин. "Великие магистры, да можем мы хоть секунду не говорить о ситхах?", — про себя взмолился Оби-Ван, но вслух ответил на вопросительный взгляд учителя: — Энакин сегодня был у ситха. Да, он по-прежнему не очнулся. И в ответ поймал еще более вопросительный взгляд. Квай-Гон потрепал Энакина по голове и обратился к нему: — Энакин, сможешь добраться до храма без Оби-Вана? Мальчик пожал плечами, как бы говоря — чего тут не смочь? — Тогда давай, беги! Как только за Скайуокером с шипением закрылась дверь, Квай-Гон откинулся на подушки. Он явно пытался выглядеть бодрее и здоровее, чем был на самом деле. — И что Энакин там делал? — Видимо, случайно забрел, пока я задержался у медиков. Говорил, что у ситха болит голова. — Любопытно. Оби-Ван сам не понял, почему встревожился. — Я плохо проследил, постараюсь, чтобы Энакин больше не был там, — поспешно добавил. — А? — Квай-Гон выглядел задумчивым, — Нет, ничего страшного, я думаю, что раны весьма серьезны, он вряд ли может причинить кому-либо вред. — Да, весьма серьёзны, — согласился Оби-Ван, испытывая странное ощущение от осознания, что эти раны были нанесены им самим. — Но, надеюсь, он всё же очнется. Потому что только ситх может пролить правду на тайну ситхов и назвать своего учителя. "А я надеюсь, что мы наконец закончим говорить про ситха и поговорим про обучение Энакина", — пробурчал себе под нос Оби-Ван. На время восстановления Квай-Гона он учил Энакина, и это доставляло ему куда больше проблем, чем лежащий без сознания ситх. Но надежды не оправдались, потому что через пару недель, в одно не очень прекрасное утро из госпиталя сообщили, что ситх пришел в себя. Как будто назло ему, Оби-Вану. Он узнал об этом от магистра Винду, который как раз спешил в здание больницы, а Энакин увязался следом за ними, потому что заниматься без Квай-Гона и Оби-Вана ему было нечем. Состояние ситха оставалось всё еще нестабильным, это было видно по количество присоединенных приборов, но его взгляд заставил Оби-Вана вздрогнуть. Забрак был едва жив, увечен, обессилен, но не сломлен. И он явно узнал Оби-Вана, так как на его блеклом лице отразилось что-то вроде оскала. На настоящую ухмылку сил не хватило, но и того, что было, хватило. В палате уже были Квай-Гон, все еще одетый в больничную одежду, и магистр Йода. — Магистр Йода...? — только войдя, начал Винду. — Не в силах сейчас говорить он, — не дав договорить, перебил Йода, — Позже стоит прийти нам. — Но ведь мы можем... спросить его по-другому? Кажется, Магистр Винду тут был единственный, кто разделял неприязнь Оби-Вана к забраку и хотел поскорее покончить с ситхами, тайнами и всем прочим. В разговор вмешался Квай-Гон. — Не можете, — резко сказал он и продолжил, пытаясь переключиться на почтительный тон, — Вы можете его пытать или даже убить, но не вытащить правду. Надо дать ему оправиться. На этих словах ситх моргнул, как бы соглашаясь то ли с первой частью, то ли со второй. Но заметил это только Оби-Ван, потому что не отрываясь смотрел на татуированное лицо. Под глазами у забрака залегли тени, лицо осунулось, посерело, но даже всё это, включая отсутствующие ноги, не убеждало Оби-Вана в том, что он не опасен. Слишком ещё свежи были воспоминания его непредсказуемых, сильных движениях, каждое из которых могло закончить чью-нибудь жизнь. — Не можем, — согласился Йода, — но вернемся мы еще, позже. Направился к выходу и добавил: — Нужно охрану поставить тут. Говорить позже будем, когда вместе с Советом это обсудим. Винду не выглядел согласным, но спорить тоже не стал, молча вышел вслед за Йодой. Квай-Гон развернулся, а с ним и Оби-Ван. И тут же обернулся, не понимая, куда подевался Энакин. Мальчик стоял рядом с кроватью (Опять! Снова!), и смотрел на ситха. Оби-Ван уже почти рванул к нему, но Квай-Гон тоже заметил и придержал Оби-Вана за локоть. — Энакин? — позвал он. Скайуокер в этот раз обратил внимание. И сразу подошел к ним. — Это так странно, — всё больше тревожась, поделился Оби-Ван, глядя на макушку мальчика. "Я не понимаю, что с ним происходит", — но этого тоже вслух не сказал. — Но это не случайность, — задумчиво произнес Квай-Гон, отвечая скорее себе, чем Оби-Вану. К счастью еще несколько недель они не возвращались к теме ситхов. Рядом с палатой дежурила охрана, и непонятно, кого они охраняли — самого забрака или всех остальных от него. Квай-Гон же окончательно поправился и вернулся в Храм, и наконец Оби-Ван смог отдохнуть от постоянного ощущения, что он что-то делает не так: учить Энакина было очень трудно. У него либо всё получалось легко, либо не получалось совсем, потому что он уже перерос возраст, в котором забирают в Храм. И он очень скучал по матери, что делало некоторые упражнения вовсе невозможными из-за эмоционального состояния.