С абсолютного нуля

Но всё же настал тот день, когда Квай-Гона и Оби-Вана пригласили на допрос. Помимо них присутствовали магистры Йода, Винду, двое джедаев из охраны. Зайдя, Оби-Ван снова встретился со взглядом ситха. Забрак уже мог сидеть, но многочисленные перевязки и нездоровый вид никуда не делись, однако взгляд желтых глаз стал пронзительней, а приветственный оскал — ситх приподнимал верхнюю губу, от чего его лицо становилось жутким — явственней. Руки ситха были скованы массивными кандалами, подавляющие Силу. Это скорее всего было очень неприятно: для всех существ, чувствующих и использующих Силу, её лишение сродни потери одного из сенсорных чувств. Оби-Ван никогда не надевал такие кандалы даже из любопытства, но воображение рисовало нерадостные картины. Впрочем, так ситху и надо. Первым слово взял Винду: — Мы хотели... — Знаю я, чего вы хотели, — оборвал его ситх, обнажая зубы, — чтобы я сдох вы хотели бы. Голос у него оказался низким, почти рокочущим. Магистр Винду на секунду осекся то ли от неожиданности, то ли от наглости. — Неправильно думаешь ты, — ответил вместо него Йода, — Имя учителя твоего хотим мы знать всего лишь. И жаль нам, что пострадал ты. Оби-Ван прислушался к Силе. Вокруг ситха она была скручена как пружина, разве что воздух не искрил. Он был готов в любой момент защищаться от одного или всех джедаев разом, даже находясь в ситуации, где он мог использовать лишь свои руки и ноги. Было в этом что-то отчаянное, а ещё гневное. Оби-Вану показалось, что за гневом ситх прячет какое-то другое чувство, но это была лишь беспочвенная догадка. Чужие эмоции были сильными и затягивали, и Оби-Вану пришлось приложить некоторое усилие, чтобы отстраниться от них. — Но знать для начала имя твоё хотели бы мы, — как ни в чем не бывало продолжил магистр. — Дарт, — ответил ситх, делая ударение на титул, — Мол. — Имя настоящее твоё, а не данное Стороной Тёмной, — возразил Йода. — Нет у меня других имён, кроме имени, данным мне Учителем. Магистр вполголоса забормотал: “Сложно будет очень, сердце и разум закрыты, гнева много, ненависти”. Оби-Ван уныло подумал, что не понимает, зачем его сюда позвали. Он ведь здесь совершенно не нужен. — Как зовут твоего учителя? — спросил Квай-Гон. — Дарт Сидиус, — почти без промедления ответил забрак. “Дарт” он произносил с явным удовольствием. Ну, или ему просто нравилось, как магистра Винду корежило. — А настоящего имени его ты, разумеется, не знаешь. — Это и есть его настоящее имя. — Планы, — резко переключил на себя внимание магистр Винду, — Ваши планы. Ближайшие, далекие. Имена сотрудничающих с вами. Дарт Мол в ответ только оскалился. Он их совсем не боялся и, кажется, провоцировал. “Пытки — ладно, смерть — пускай, вот как он думает”, — понял Оби-Ван. Эти догадки о мыслях и эмоциях ситха всплывали в его разуме естественно. Так, словно Оби-Ван читал его, хоть в реальности и не прикасался к чужому разуму. Допрос откровенно провалился, потому что пытать Дарта Мола сейчас не собирался никто, а добровольно он не станет говорить. Лезть в голову ситху магистры тоже не горели желанием. — Ты думаешь, что мы лишь будем тебе что-то обещать, — выплюнул Винду напоследок, — но можно как вернуть тебе то, что ты утратил, так и забрать то, что еще при тебе. Дарт Мол облизал пересохшие губы, это было красноречивее любых слов. Он был заинтересован. И явно не ждал никаких предложений, но среагировал на то, что магистр вообще упомянул это. — Я бы очень хотел вернуть то, что один из вас забрал у меня, — обронил ситх как бы невзначай. “И лишить этого кого-то головы, например”, — прочел выражению лица Мола Оби-Ван. Сила вокруг и внутри снова вспыхнула гневом, Оби-Ван ощутил на кончике языка металлический привкус. Йода вышел вперед: — Верно магистр Винду говорит. Над этим предложением поразмысли ты и мы тоже, может и договоримся. Условия если соблюдём. Йода и Винду еще много говорили по пути в Храм. Оби-Ван плелся следом и слушал, стряхивая чужие эмоции — он уже не слышал их, но послевкусие осталось. Магистры рассуждали, что давать Молу возможность передвигаться на территории Храма было безрассудно. Не давать же ему ничего, угрожать или пытать — это было мало того, что вразрез с Кодексом (предположим, но не очень), но и бесполезно. Мол был забраком, поэтому неизвестно какие и сколько пыток потребуются для того, что заставить его покориться и выведать хоть что-нибудь. Сколько усилий и какие будут последствия, попытайся они прорваться сквозь ситхские ментальные щиты, тоже непонятно. Оби-Ван испытывал двойственные чувства. Нельзя было жалеть Дарт Мола после всего того, что он сделал, да и не вызывал он жалости, но всё-таки Оби-Ван ощущал сочувствие. Ситхи – не джедаи, Мола никто спасать не станет. Скорее, свои же его и добьют, если узнают, что он жив. А ещё Оби-Ван начал осознавать, что это он нанес ситху такие раны, которые уложили его аж на месяц на больничную койку. И всё это вместе мешалось внутри Оби-Вана со злостью от того, что ситх ранил мастера Джинна, и ощущалось топором в груди. А ещё его тревожил Энакин, который явно интересовался ситхом. И тревожили свои мысли и догадки. Они так просто всплывали в голове, словно у них с ситхом была какая-то связь. Поэтому всё, чего Оби-Ван хотел — спровадить ситха куда подальше. Но куда? И тут его осенило. Магистры в этот момент обсуждали вариант тюрьмы. — У него есть дом? Его надо вернуть туда! — он даже в ладоши хлопнул на автомате. Мастер Джинн и магистры обернулись. Оби-Ван немного стушевался, но всё же продолжил. — Нужно предложить Дарт Молу вернутся домой, — повторил, — Хотя бы в то место, откуда он родом. Это будет звучать, как сделка, а не как заключение. — И таким образом, мы можем получить одного беглого ситха в Галактике, — заметил Винду. — Но это всё же лучше, чем держать его здесь и рисковать жизнями юнлингов, не говоря про остальных, — пожал плечами Квай-Гон, — К тому же неясно, пощадит ли ситха его собственный мастер. Йода задумчиво потер подбородок. — Предложение место имеет, на совете обсудим мы его. Спасибо, падаван Кеноби. Оби-Ван почувствовал, что начинает сиять как начищенный эфес светового меча. Радость немного омрачалась тем, что ситха и правда мог убить его учитель. Но это уже никак не касалась ни Ордена, ни Оби-Вана лично. Квай-Гон щелкнул пальцами на его ухом, вырывая из состояния триумфа: — А Энакин сейчас где? Всё ещё не в силах стереть с лица улыбку, Оби-Ван бездумно переспросил: — Энакин? И тут до него дошло. — Энакин! — как-то беспомощно повторил он. И рванул в сторону госпиталя. Потому что угораздило же, великие магистры, так угораздило. Оби-Ван точно помнил, что оставил Энакина у стойки с медсестрами, когда те нашли мальчику занятие: терминал, на котором можно было рисовать. У стойки, впрочем, было пусто, а медсестры сказали, что Энакин ушел куда-то. Оби-Ван, уже не сомневаясь, двинулся в сторону палаты Дарт Мола — искать мелкую занозу в заднице стоило там. Охрана у палаты была выставлена, но на время допроса джедаи были внутри, потом была пересменка, а Энакин был мастером проникать туда, куда нельзя, и отводить всем глаза, так что Оби-Ван и не сомневался — проскользнул в краткий момент между окончанием допроса и выставлением охраны. Падаван буквально влетел в палату и понял, что не ошибся: Энакин сидел на краю кровати Мола, болтал ногами и радостно что-то демонстрировал. Скованные руки ситха лежали на покрывале, но кандалов было недостаточно. Ведь если Мол захочет свернуть Энакину шею, то ему хватит простой физической силы. “Дерьмо банты”, — про себя выругался Оби-Ван. Дверь закрылась и они оба подняли взгляд на него, и Энакин тут же втянул голову в плечи. — Энакин. — Но я ведь только… — Быстро. За дверь. Если после сегодняшнего дня у него появятся седые волосы, Оби-Ван не удивился бы. Мальчик спрыгнул с кровати и быстро вышел. Мол молча следил за ними. Оби-Ван подошел к нему и с плохо скрываемой злостью произнес: — Если я только узнаю, что ты его… — Я его — что? — смотря снизу вверх, переспросил ситх. Так близкое его хищные зрачки Оби-Ван видел только на Набу. — Учил чему-то, то я… Мол фыркнул. — Расслабься. Мы просто рисовали, сечёшь? Для убедительности помахал терминалом. Оби-Ван сам того не желая опять слышал эмоции забрака: сейчас Дарт Мол был спокоен. Не зло собран как при допросе, не был вошедшим в раж как во время боя, Сила вокруг него почти не колебалась, никаких сильных эмоций не просачивалось туда — ситх контролировал себя так, как сам Оби-Ван мог не всегда. Оби-Ван развернулся и уже собрался уходить, как в спину прилетело: — И как тебе своя работа? Падаван обернулся. — В каком смысле? Забрак взмахнул рукой, указывая на культи под покрывалом. — Нравится? Доволен? — он окрысился, и на Оби-Вана коротко дохнуло гневом, болью. — Или надо было рубить повыше? Мол провел рукой по талии. — А, может, вдоль? Жест татуированной рукой вдоль лица, как будто разрезающий его на две половины. Оби-Ван замешкался. Эти слова коснулись топора в его груди. — Я не хотел… так. “Вру, хотел, и чтобы насмерть”, — понял он, когда за ним закрылась дверь. А ситх и без Оби-Вана знал это.