С абсолютного нуля

Сердце у Оби-Вана колотилось где-то в районе горла. И то ли оно еще с церемонии посвящения в джедаи забыло вернуться на своё место, то ли что. Он провёл несколько недель вдали от Храма и сейчас вместо того, чтобы вести беседы с Квай-Гоном или помогать ему с Энакином или, наконец, отчитаться перед Советом, внимательно разглядывал рога на затылке Мола. — Ну и чего тебе надо? Очень внимательно, блин, разглядывал. В тренировочном зале было светло — панели на Корусанте были развернуты так, чтобы воссоздать на солнечный день в честь праздника. Оби-Вану было как-то всё равно в честь чего именно. Он не видел солнца давно, но почему-то совсем не скучал по нему. Мол сидел спиной к нему, и лишь легкое волнение в Силе выдавало то, как забрак напряжен. Ну, и зажатая и прямая как струна спина — тоже. Забраку разрешили находиться Храме, сменив кандалы на подавляющие Силу наручи — по каждому на татуированное запястье. Со слов мастера Джина Оби-Ван знал, что Молу разрешено совсем немного, и большую часть времени он все еще проводил в камере. Но этого было более чем достаточно, чтобы разум к Молу вернулся в полной мере. Оби-Ван чуть заранее просил прийти Мола в тренировочный зал. Точнее просил он мастера Джинна, а что уж тот наплел и кому — этого Оби-Ван пока не знал. А им с Молом давно надо было поговорить. По-нормальному, не в застенках. — Я всё еще жду ответа, Кеноби. “Ага, “падаванчиками” мы сегодня не кидаемся”, — отметил про себя Оби-Ван. Благодарностей от Мола он и не ждал. Сила вокруг забрака всё равно ощущалась, несмотря на подавляющие ее устойства. Она была плотная, исполненная сдерживаемой энергии, как будто её можно было бы потрогать рукой, если провести ладонью достаточно близко от забрака. — Пришел посмотреть на твои новые ноги, но они, кажется, так себе, — произнес наконец Оби-Ван. Мол раздраженно выдохнул, дернул плечами. Как будто всем телом говорил. И, наконец, поднялся и повернулся к Оби-Вану. Протезы у Мола были странные — без синтеплоти, весь механизм наружу. Ногу до колена закрывали просторные штаны, а дальше механика, но смотрелось это эффектно. И цвету в одежде забрак не изменил — рубашка и пояс тоже были черные. — Какие уж есть. Оби-Ван почему-то не сомневался, что Орден бы сделал нормальные протезы и синтеплоть бы в тон коже подогнал. Но Молу это было просто не нужно. — Ага, — согласился Оби-Ван, и почему-то сходу выдал: — Я был на Датомире. Взгляд Мол чуточку потяжелел. — И как, понравилось? — Не очень. Тебе ведь незачем туда возвращаться, — мягко сказал Оби-Ван. Это должно было быть вопросом, но прозвучало утвердительно. Оби-Вану на Датомире и правда не понравилось. Несколько недель он просто слонялся по планете, стараясь не попадаться на глаза ведьмам, несколько раз был бит и один — захвачен плен, но благополучно сбежал. Мола на планете не помнили, но родственники нашлись, и от двух братьев у Оби-Вана мороз шел по коже. Не потому что они были созданиями тьмы — они были — а потому что воля к жизни в них была сломана, от неё едва ли оставались мелкие осколки. У Мола же в душе была лишь трещина на его исступленном желании жить. И Оби-Вану очень хотелось, чтобы трещина не становилась чем-то большим. Впрочем, ни он ни Мол снова ничего не решали. Ещё когда Оби-Ван вылетел назад, Квай-Гон сообщил ему, что Совет и думать забыл про обмены — Мол останется узником при любом раскладе. Но хотя бы на уступки по содержанию теперь им шли навстречу куда охотнее. Он собирался всё пересказать Молу и даже начал, но тот остановил его жестом. На пару секунд они замолчали, а потом Мол просто сказал: — Знаешь, мне нечего тебе сказать по этому поводу. Давай о чем-нибудь другом. Где твоя, — выразительный жест, изображающий косичку, — вот эта херня? Прозвучало так живо, так легко и привычно. И еще это было тем, по чему Оби-Ван внезапно скучал. Как вообще мог соскучиться по тому, кого толком и не знал? — Ты не поверишь, с какой формулировкой меня посвятили в рыцари, — дебильная улыбка так и лезла на лицо. — Я не поверю, что тебя в принципе посвятили в рыцари, на этом можно было закончить. Оби-Ван фыркнул, он знал, что Мол дурачится. Теперь они могли говорить об этой истории без надрыва. Не идеально спокойно, но перешучиваясь хотя бы. Выглядело это как будто больное место обкололи анестезией, только пока оперировать его никто не собирался. Мол слегка ухмыльнулся и добавил: — За победу над страшным ситхом? — За победу над злом в одном страшном ситхе, — в тон ему ответил Оби-Ван. В этот раз коротко рассмеялся уже Мол. Потом он замолчал и неожиданно серьёзно сказал: — Не знаю, насчет победы, но ты помог мне дважды. И продолжил через несколько мгновений, в течение которых Оби-Ван не знал, куда себя деть: — У меня есть просьба. Снова прошла пара мгновений: Мол, видимо, собирался с мыслями. — Мне сейчас, если честно, дела нет до моего бывшего учителя, до твоего бывшего хозяина, до Светлой или Темной Стороны. Оби-Ван продолжал стоять, не шелохнувшись. Эта откровенность обезоружила, связала по рукам и ногам и не давала даже дернуться. — То есть, я подумаю об этом, мне придется, но потом. Мол подошел к стене, открывая отсек с тренировочными мечами. — Твой учитель — "недобитый" — почти услышал Оби-Ван, — он спрашивал, чего я хочу. Он никогда раньше не испытывал проблем с тем, чтобы что-то говорить, но сейчас слова не шли. — Я хочу двигаться, Оби-Ван. И сейчас — только это. Оби-Ван лишь чудом, как ему показалось, поймал рукоять с желтой насечкой. Он такой меч уже вечность не держал в руках. А еще он никогда не получал таких странных предложений на совместную тренировку. И никогда не тренировался с ситхами. Тренировочные мечи не оставляли ранений, только посылали слабые электрические разряды, которые и Мол и Оби-Ван едва ли чувствовали. Но Мол не мог использовать Силу, поэтому Оби-Ван не стал тоже, а это давалось дорого. Став форсьюзером Оби-Ван использовал Силу так часто и в тех объемах, в каких хотел, поэтому сейчас ему было особенно трудно. А Молу, казалось, всё было нипочем. Он не задыхался и не уставал, во всяком случае, внешне. И несмотря на протезы, его движения стали быстрее, тело гибче, и всё, что Оби-Ван мог делать — это уйти в глухую защиту. Мол использовал Джуйо, но эта техника была отличной от той, о которой Оби-Ван читал. Где-то свирепее, где-то хитрее, где-то Мол не блокировал удары, а уклонялся, явно демонстрируя реакцию и немного рисуясь. — Жалко, что Винду никогда не обучит тебя Ваападу! — крикнул Оби-Ван, разрывая дистанцию, так как в настолько ближнем бое ему не светило ничего. Ваапад в исполнении Мола наверняка был бы очень красив. — Понятия не имею, что это, — ответил Мол, легко угадывая его тактику и в несколько прыжков настигая. Кажется, в прошлом только безумие и адреналин боя помогли Оби-Вану справиться с Молом. Ну, и Сила, конечно. Оби-Ван решил попробовать скопировать приём, который когда-то видел у Сири: заблокировать ведущее плечо свободной рукой сбоку, а не мечом, и, развернувшись, бить в поясницу. Но как только он коснулся Мола, тот замешкался и не завершил своё движение, Оби-Ван тоже замер, удивленный. Развернуться он забыл. Повисла неловкая пауза. Оби-Ван похлопал Мола по плечу: — Я устал! Давай закончим? Мол молча кивнул. Он как будто боролся с тем, чтобы стряхнуть руку Оби-Вана с себя, но не хотел его отталкивать. — Ну вот теперь я весь потный, — огорчился Оби-Ван. — Тренируйся чаще и перестанешь так потеть, — посоветовал Мол, опускаясь на маты. — Кажется, так это не работает, — скептично ответил Оби-Ван. Забрак откинулся на спину и его грудь вздымалась чаще. Он тоже запыхался, но пока они двигались, это было совсем незаметно. Они посидели некоторое время молча, что с Молом было неожиданно комфортно. Но Оби-Ван не мог перестать крутить в голове то, как тот отшатнулся от прикосновения. Ему было противно? Или страшно? Вроде ни то, ни другое. И тут в разум к Оби-Вану прокралась нервозность. И она была явно не его, потому что нервничать у падавана поводов сейчас не было. Оби-Ван всё игнорировал просачивающиеся эмоции, но в этот раз решил прикоснуться и чуть потянуть как за нить, чтобы увидеть верны ли его догадки насчет того, что эта связь ведет к Молу. Вдруг он, в конце концов, сам себе что-то придумал, а забрак тут ни при чем. Как только Оби-Ван сделал это, нервозность полыхнула грустью, одиночеством и в итоге распустилась старой, будто многолетней тоской. Мол ойкнул, мигом сел и чуть отполз в сторону. Следом прижал руку к солнечному сплетению и затравленно посмотрел на Оби-Вана. Их связь всё ещё существовала и на глазах становилась сильней. — Прости, это было больно? — Нет, просто… не делай так. Она же почти замолчала, — пробормотал Мол, отводя взгляд. Нервы, стыд и отчаянная попытка закрыться появились в Силе. Но чем сильнее забрак пытался выпутаться, тем сильнее полыхали в их связи его чувства. Оби-Ван развернулся к нему. Наверняка, раньше для Мола связь и правда большей частью молчала — Сила блокировалась именно на пути к нему. А Оби-Ван старательно не реагировал на эти всполохи эмоций. Он сел напротив, скрестив ноги, раздумывая, как отвлечь Мола разговором — в связи полыхало что-то близкое к истерике. — Как ты думаешь, откуда эта связь вообще могла взяться? Мол рвано вздохнул, словно успокаивая себя. “Он ведь держит себя постоянно под контролем, чтобы ничего — или почти ничего — не попадало вовне”, — понял Оби-Ван. Напряжение в Силе начало сходить на нет. — Думаю, это потому что ты почти убил меня. Это было логично. Мол и вправду мог умереть, вот только не умер. Не умер, а его разум Силой вцепился в образ Оби-Вана. “Какой же это всё-таки… кошмар”, — подумал Оби-Ван. Они дрались насмерть вот так запросто, даже не задав вопроса тогда, кого и почему убивают. Они оба были готовы умереть. И, умирая, никто бы не задал себе вопрос, прав ли он, правы ли те, кто послали его на смерть. В голове Оби-Вана вертелись тысячи фраз, но ни одна не была уместной. — Я сожалею. “Худшие слова из всех возможных”, — подумал он, желая откусить себе язык. Опять говорить про жалость — это просто против всех правил. Но Мол не стал огрызаться. — Просто игнорируй. Не лезь — и она не доставит тебе проблем. “Но она и не доставляла”, — хотел сказать Оби-Ван, но почему-то не смог. И, в конце концов, он знал каково Молу на том конце, где он ничего не чувствует, пока за эмоцию не потянут. Кто он такой, чтобы судить? Мол был гораздо разумнее Оби-Вана: отсекал личное, не вмешивал излишка чувств, резал там связь, где было необходимо. Мог бы Оби-Ван так же — им обоим было бы куда как легче. Они могли бы даже дружить без горького привкуса сожалений. — Ты должен мне вопрос, — неожиданно сказал Мол. А, точно. Оби-Ван успел и забыть про события в госпитале. Казалось, что это было безумно давно. — Хорошо, задавай. Мол немного пожевал губами, как бы раздумывая про что спросить, но, кажется, вопрос у него был готов заранее. — Что бы ты делал на моём месте? “Что бы я… что?”, — чуть в ужасе не переспросил Оби-Ван. Мол пытливо уставился на него, ловя движение каждой мимической мышцы. Оби-Ван осознал: если попытается обмануть, то забрак раскроет его даже без Силы. А поставить себя на место Мола было очень тяжело. И, одновременно, очень просто. Оби-Ван бы соврал, если бы сказал, что не делал этого ментального упражнения. Хотя врать Молу вообще не хотелось. — Я бы, наверное, умер. А перед этим сделал хоть что-нибудь, что приносит мне радость. Свернул кому-нибудь шею, нарисовал картину — в зависимости от настроения. — О, какая честность. Забрак выглядел ужасно довольным. Как будто детали важного для него пазла сошлись. — Только ты, эм, не умирай? — попросил Оби-Ван. — А если и умру? Темная Сторона явно не запрещала добровольный уход из жизни. Кажется, она вообще ничего не запрещала. — Я буду переживать, что это из-за меня. Мол вытаращил глаза. Оби-Ван запоздало понял, что этот ответ прозвучал ужасно откровенно, но совершенно не вовремя. Он выдал Молу больше, чем должен был. Соври он что-нибудь другое — стало бы только лучше. К тому же, честных ответов он Молу больше не был должен. Оби-Ван суетно попрощался и сбежал. Чужой взгляд он чувствовал затылком до тех пор, пока не закрылась дверь.