С абсолютного нуля

Их сочли нужным разделить: Оби-Вану запретили видеться с Молом. Мола же перевели в камеру, так как убийство наёмника вызывало слишком много подозрений. Факт, что Оби-Вана Мол не убил немного играл на руку, но доверия от Совета этим добиться было нельзя. В конце концов, он мог убить, чтобы никто не вышел на его учителя. Но Оби-Ван был уверен, что это не так. Он видел, что Мол убил быстрее, чем смог подумать. Это мало говорило о его мотивах, скорее о навыках и рефлексах: видишь опасность — убей. А ещё в ту ночь Оби-Ван увидел в забраке разум и волю, какими мог похвастаться не всякий джедай. И это вызывало много уважения, но только в одном лишь Оби-Ване. Все остальные боялись и презирали ситха. Безусловно, Темная Сторона была сильна в Моле, а как иначе? Но она принимала странные, плохо объяснимые формы. Оби-Ван помнил те слова про то, что Мол — не владыка. Может быть, именно поэтому всё было так необычно. Оби-Вана тоже допрашивали, но быстро перестали сомневаться в его словах. И теперь его заботило, что Мол сидит, запертый в камере. Настолько сильно, что ища с кем поговорить, он пошел к единственном человеку (помимо мастера Джинна), которому мог рассказать всё без утайки — бывшей девушке. Ей пришлось рассказать всё с самого начала и до конца. — О Сила, почему ты просто не договоришься с охраной? — Сири Тачи закатила глаза. Она только что прибыла с миссии и была несколько не рада тому, что нужно озвучивать очевидные вещи. Оби-Ван скептически прищурился. — Ну, все знают, что Мол здесь из-за меня, так что это как-то… не очень. Палевно. — Тебе надо увидеть его или нет? — Надо, но… Сири снова закатила глаза, но решительно наклонилась ближе: — Ладно, считай, что попросил меня попасть в охрану. Придумаем что-нибудь. Она всегда была такая — храбрая и пробивная. Очень упрямая и привлекательная, Оби-Ван до сих пор смотрел на нее с теплотой, вспоминая всё, что у них было. Воспоминания и чувства грели его даже сквозь года. — Если б не знала тебя, то решила бы, что ты влюбился. Оби-Ван улыбнулся. — Лучше бы влюбился! Любовь была бы меньшей проблемой. Сири рассмеялась. Даже будучи в курсе всей ситуации, она умудрялась аккуратно шутить, так, что ее шутки ободряли, а не задевали. И она никогда не бросала слов на ветер — спустя пару недель без проблем набилась подежурить в охране. Охрану эту выставили недавно, потому что задержанных в Ордене почти никогда и не бывало. А попасть туда было легко, потому что работа была скучная, кто захочет такой заниматься. Когда Оби-ван по сигналу Сири с легкой нервозностью перешагнул порог, за которым находились камеры, сердце замерло, но потом забилось ровно. У Оби-Вана было очень много внутренней уверенности в том, что делает всё правильно. Дверь закрылась с негромким шипением, у них был от силы стандартный час, может, полтора. — О, падаванчик. Привет. В голосе Мола злости не было, как бы он не пытался имитировать ее. Оби-Ван оглядел стены камеры — безликая серость. С забраком их разделяла силовая перегородка, подсвечивая всё вокруг грязно-желтым. Связь их в Силе с последнего момента стала ещё слабее. Может быть от того, что Оби-Ван больше не чувствовал удушающей вины, только спокойное сожаление. Или от того, что Мол старался закрыть свой разум понадежнее. — Привет. Ты рад меня видеть, — Оби-Ван улыбнулся, не спрашивая, а утверждая. Мол кивнул. Он выглядел с одной стороны лучше: лицо не такое изможденное, простые дюрасталевые протезы — всё лучше, чем никакие. С другой стороны изоляция сказывалась: взгляд не задерживался на одном месте или предмете ни на секунду, татуированные пальцы дергались на колене, в Силе чуть фонило тревогой и страхом. Он был разумным существом, а с ним обращались как с вещью, посадив под замок. И это были джедаи? — Забей. Мол всё-таки взглянул в ему глаза. Но долго удержать контакт не смог. — На что? — рассеянно переспросил Оби-Ван. — На то, о чем ты сейчас думаешь. — Ты не можешь знать, о чем я думаю. Мол фыркнул и развернулся на нарах в сторону, чтобы смотреть в стену. — Знать я не могу, а догадаться вполне. У тебя всё на лице написано. Камера не проблема, я привык к изоляции. Мол тоже мог читать Оби-Вана по лицу? Не всё, но что-то. Занятно. Оби-Ван снова осмотрелся вокруг. Мол тут месяц уже, а Оби-Ван вряд ли бы вынес и пару дней. — Скука не основная проблема, да? Мол закрыл глаза, но глазные яблоки продолжали дергаться. — Галлюцинации — самое неприятное. Мол что-то видел в них, но Оби-Ван бы не посмел спросить. Он присел напротив перегородки и потыкал её пальцем. С его стороны она была безопасна и похожа на мягкий натянутый пластик. — Мне жаль. Мол раздраженно вздохнул и повернулся лицом. Его пальцы перестали выстукивать ритм. — Вам всем постоянно жаль. “А ничего не меняется от этого”, — Мол не сказал таких слов, но мысль была понятна. А что он, падаван, может сделать, чем помочь? Какие глупости. Мол промолчал. У Оби-Вана еще было время и он хотел провести его здесь, но он мог делать хуже одним своим присутствием, ведь вряд ли у Мола он вызывал приятные воспоминания. — Я могу уйти, если ты… тебе неприятно, — сказал наконец. — Нет! Ещё немного. Ещё немного — что? Голос Мола был нервным, ещё бы чуть, то уже и просящим. В Силе коротко полыхнуло отчаянной нуждой, но так же быстро пропало, что Оби-Ван и не понял, было это на самом деле или привиделось. — Тогда сядь поближе. Если Оби-Ван будет видеть лицо Мола, то, может быть, придумает что-нибудь, какую-то нейтральную тему. Без этого как-то не выходило. Мол нехотя повернулся и сел напротив. — Расскажи что-нибудь, без разницы что. Говори. Когда слышишь только свои мысли, тогда и сходишь с ума. Самоконтроль ему, кажется, отказывал. Или Мол сам отказался от него. Оби-Ван говорил. Говорил всякие глупости типа тех, что натворил Энакин: стырил световой меч из хранилища и сам им обжегся; как убежал из Храма и поднял всех на уши и далее, далее, далее. Мол слушал закрыв глаза. Кажется, его просто успокаивал звук чужого голоса. Забраки как и люди — социальные животные, без общества им точно так же тяжело. — А, меня скоро посвятят в рыцари, — вспомнил Оби-Ван, когда запас шалостей Энакина закончился. Мол посмотрел на него в упор, и в этот раз его лицо было абсолютно нечитаемым. Оби-Ван искренне хотел спросить, что Мол об этом думает, но почему-то вопрос так и не сорвался с кончика языка. А потом Оби-Ван понял: его посвящают за пление Мола. Так что говорить об этом было точно излишне, но слова уже сказаны. — Я… Мне пора. Забрак так же молча кивнул. — Я ещё зайду, да? Мол опять отвернулся. Оби-Ван долго не мог решиться навестить Мола во второй раз. Сири посмеивалась, но больше сочувствовала, хоть ни о чем и не спрашивала. Мастер Джинн посматривал краем глаза внимательно, но тоже не говорил ничего. Энакин пытался растормошить Оби-Вана, только всё без толку. Никогда еще Оби-Вану так не хотелось утопить себя в раздражающей бумажной работе, чтобы забыться. Смелости прийти в застенки хватило только месяц спустя — в рыцари его так и не посвятили, бюрократия Ордена жевала его назначение очень медленно и это было к лучшему. И была вторая причина: прошлой ночью он проснулся от кошмара. Во сне он был не в себе и раз за разом рисовал на стенах пещеры собственное лицо, то ли боясь забыть, то ли пытаясь удержать остатки сознания. Весь его сон был пронизан отчаянием и нуждой. Проснувшись, Оби-Ван стряхнул морок и понял, что это вовсе не его сон, а сон Мола. Видимо, подобный ужас ему снился давно, раз стал просачиваться в почти разорванную связь. Камера была всё той же, но забрак выглядел хуже. Тремор стал уже не скрываем, взгляд — откровенно безумным. Сила бушевала и выкручивалась непонятным образом. Болью и ненавистью горел каждый сантиметр татуированной кожи. — Ты настоящий или моя галлюцинация? — сказал забрак низким, утробным голосом. Но тут же замахал руками и добавил: — Нет-нет, не говори ничего, мне расстроит любой из вариантов! Давай лучше говорить буду я! Он взмахнул худыми жилистыми руками, ударяясь в силовую перегородку, но даже не обратил внимания на ожоги. — Ты ведь уже приходил, но я всё равно так скучал, скучал, скучал, — почти промурлыкал, полуприкрыв глаза. Разум Мола и правда подкидывал ему образ Оби-Вана. Горло сдавило, все слова разом показались неуместными. Сломанный не-владыка Темной Стороны вызывал у Оби-Вана ужас от того, что же с ним сделали. Если бы Оби-Ван знал, что Мола посадят под замок, то он бы убил его. Смерть милосерднее этого состояния. — И ненавижу тебя, так я тебя ненавижу, — Мол в безумии уставил на него, выкатив глаза. Взгляд бегал от макушки Оби-Ван к его ногами. Потом забрак отполз к боковой стене, и жалобно проговорил: — Так хочу убить тебя. Так хочу, чтобы ты убил меня. Те, кто заперли Мола здесь — не джедаи. Кодекс не говорит о таком, но это хуже всякой пытки. И Мол в этом никак не виноват. Он виновен за то, что сделал, но вина эта не пропорциональна наказанию. — Мол, я настоящий. Я не галлюцинация. Мол не всхлипнул, но издал странный звук. Было похоже на скулеж. — Нет, ты галлюцинация. Настоящие люди не приходят сюда и никогда не придут. Разве что для того, чтобы покормить сарлака. Оби-Ван опустился на корточки напротив Мола. — А если я сделаю так? Он коснулся силовой перегородки ладонью, вжимая ее внутрь так, чтобы Мол увидел. Забрак, не думая, приложил ладонь с той же стороны, от нее пошел легкий дымок. — Жгется, — удивленно сказал Мол, как будто только что заметил. Оби-Ван медленно убрал руку, перегородка пришла в прежнее состояние. — Вот же дерьмо банты. До Мола таки дошло, он удивленно смотрел на свою руку. Потом он лизнул её, стараясь убедиться. — Зачем? Ну вот просто — зачем? Прикольно меня мучать? — горько спросил. Оби-Ван сел на пол, скрестив ноги. Слова ему подбирать было тяжело. — Нет, я… Это ужасно, Мол. То, что с тобой делают. Забрак фыкрнул. Так мало ему потребовалось, чтобы вернуть самообладание, но даже в этой малости Орден ему отказал. — Прости, что разрушу это иллюзию, но бывало и хуже. — Но это не значит, что так нужно! Мне не всё равно. Я пойду к Совету, я сделаю что угодно! Мол рассмеялся — нервное, почти пьяное и безумное веселье. — Ты не можешь ничего исправить. Я сгнию здесь. Хотя с ума сойду раньше. Не пессимизм был в голосе Мола, а простой прагматичный расчет. Такой, как будто бы Мол часто думал в эту сторону — ну, да, умру, что ж поделаешь. Как будто он и сам по себе резал этими словами как ножом. — Вот и посмотрим! — горячечно воскликнул Оби-Ван. Оставаться безучастным он больше не мог. Мол живучий, но если так будет продолжаться, то он сойдёт с ума окончательно. А ещё он просто живой, поэтому нельзя же с ним так. — Крифф, какой же ты дурак. Оби-Ван пожал плечами. Каким бы дураком он ни был, он им себя не чувствовал. Он собирался стараться. Стараться столько, сколько нужно, и ещё немножко потом. Потому что он не хотел снова увидеть Мола в таком состоянии. Ведь он, Оби-Ван, взял его в плен? Значит, это его ответственность. Они с Молом поговорили ещё немного, пока Сири тактично не кашлянула за спиной Оби-Вана. Он и сам собирался уходить, потому что жажда действий скручивала, колола тело изнутри. Но попрощаться тоже было как-то надо. — Ты правда собираешься мне помогать? — безучастно спросил Мол. Будто боялся поверить. — Правда. — Ты смотри, я ведь могу и поверить. — Ты можешь, — Оби-Ван с трудом выдерживал спокойный тон, — Я вернусь. Мол как всегда просто отвернулся и махнул рукой. И Оби-Ван начал напрашиваться с Квай-Гоном на собрания Совета, говорил и говорил о том, что Мол — Дарт Мол — спас его. Искренним желанием Оби-Вана было, чтобы джедаи смягчились к Молу. Но доводы работали плохо, и, из раза в раз сталкиваясь с полным равнодушием, однажды Оби-Ван окончательно потерял терпение, услышав отказ даже подумать над условиями содержания. — Тогда я уйду из Ордена и расскажу, предположим, Канцлеру, что тут творится! Совет замер от такой наглости. Оби-Ван запоздало понял, что это самый настоящий шантаж. — Что ты, прости, сделаешь? — голос у магистра Винду просел. — Вы слышали! Не прикидывайтесь! Мастер Джинн прижал ладонь ко лбу и наступил Оби-Вану на ногу. Но тот уже вошел в раж, отпихнул мастера. Он не хотел сдаваться, поэтому в ответ лишь громче и четче сказал: — Хватит! То, что вы делаете с… живым существом — омерзительно! Либо отпустите его, либо убейте. Прекратите пытать ради собственного удобства! — Иногда всеобщая добродетель требует спорных решений, — заметил кто-то из магистров. — Иногда спорные решения требуют добродетели, — съязвил Оби-Ван в ответ, даже не обращая внимания в чью сторону огрызается. Он так откровенно дерзил Совету, но испытывал от этого только безумное освобождение. Все сомнения и напряжение звучало криком и ядом в его голосе. Магистры были удивлены, но, впрочем, не слишком. На легкий шепоток “Ученик Джинна, чего тут ожидать” Оби-Ван даже реагировать не стал. — Виделся ты с ним, говорю верно я? — Предположим, и виделся! Йода размеренно повел своими длинными ушами. Он единственный оставался спокойным. — И сочувствие испытываешь к нему ты. Оби-Ван кивнул, остывая. — Тогда обязан Совет принять твои доводы и пересмотреть решение своё. — Но я… — тут мастер Джинн повторно наступил ему на ногу, и Оби-Ван всё же замолчал и дал себя вывести из зала. Впрочем, решение Совета всё равно осталось несерьезным: Мола не выпустили, но теперь он получил право находиться на территории Храма, если кто-то из джедаев изъявит желание быть сопровождающим. Никто кроме Квай-Гон и Оби-Вана этого делать не собирался, естественно. Было с чего злиться, проблема-то не решалась. Оби-Ван на секунду подумал, что и правда уйдет из Ордена и раструбит всё, что происходит там, на каждом углу. Но его мастер, как всегда, нашел нужные слова, чтобы остудить пыл. — Полегче, Оби-Ван. Ты пытаешься протаранить стену одним ударом, но эту надо разбирать по кирпичикам. В этих словах был резон, но Оби-Ван был по-настоящему горько разочарован. — Но я не такого решения хотел. — Иногда нам приходится смиряться. А ты хочешь разрушить многовековые узы ненависти, а это не получится без терпения. Оби-Ван опустил взгляд и не спросил даже, что за узы такие. На интуитивном уровне он понимал, что мастер прав.