sweet like

      Прикрыв глаза и откинув голову на бортик ванной, Минхо расслабленно лежал в горячей воде. Влажный и тёплый воздух оседал приятной тяжестью на коже. Тело ощущалось лёгким, почти невесомым, и только близость Джисона давала опору для осознания себя в пространстве.       Привычно согнув ноги в коленях, Хан устроился между ног старшего и, уложив голову на широкую грудь, тихо напевал приятную мелодию, неуверенно, на пробу вплетая в неё слова. Иногда он сбивался и тогда чуть сильнее сжимал лежащие на животе пальцы, сосредотачиваясь.       Минхо улыбнулся. Он часто становился вдохновением Джисона: его чувства обретали форму в текстах, а музыка звучала голосом искренней любви, заставляя сердце теряться и беспомощно трепетать в груди. Однако чувствовать, как он отбивает ритм по твоему бедру, перебирает пальцы, словно струны на гитаре, ощущать тихое недовольство заминкой в мысли всем телом, когда Джисон, сам того не осознавая, становится грубее, быть инструментом созидания в любимых руках – что-то интимное, сокровенное. То, что может быть только между ними двумя.       Джисон вдруг затих, переплетая их пальцы в замок. Его тело расслабилось, и он откинул голову на плечо Минхо. — Как тебе? — Звучит интересно. Это для Stray kids? — Возможно. Мне кажется, слишком спокойно и лирично для нас. — Мне нравится. Получится интересная хореография.       Хан негромко рассмеялся, Минхо почувствовал его тёплое дыхание на своей шее и улыбнулся, когда мягкие губы коснулись её, сцеловывая капли воды.       Джисон отстранился, но так, чтобы можно было почувствовать, как он слизывает влагу с губ, едва касаясь языком обнажённой кожи. Минхо выдохнул порывисто, чувствуя, как бегут мурашки по телу, и разливается приятная истома вслед за ними, сплетаясь в лёгкий узел внизу живота. Он повернул голову в сторону, открывая шею, и Джисон с охотой принял его приглашение, целуя снова и снова.       Минхо глубоко задышал, с приоткрытых губ срывались сбитые шумные выдохи. Он мягко надавил на живот младшего, когда тот укусил его за мочку уха, и тихо хмыкнул, забавляясь с этой маленькой шалости. От его бархатистого, немного глухого смеха Джисона пробрало до мурашек и сладко тянущей боли в паху. Он просяще простонал, когда рука Минхо спустилась ниже, едва коснувшись кончиками пальцев вставшего члена. — Тебе было мало, дорогой? — томный шёпот в самое ухо.       Его рука ловко подхватила худую ногу под коленом и закинула себе на бедро, открывая Джисона для прикосновений. Пальцы, очертив косточки колена, поднялись выше, поглаживая чувствительную кожу на внутренней стороне бедра. Вторая рука скользнула вниз по мягкому животу, обхватывая и лаская член лёгкими движениями.       Хан заёрзал на месте, выгнулся в пояснице, толкаясь в руку и тихо постанывая от сладкой в своей медлительности пытки. Он кусал губы, хмурился и судорожно глотал вязкий воздух, терзая бедро старшего в отместку за свои мучения, и единственным его утешением было знание того, что Ли возбуждён не меньше его самого: Джисон чувствовал его вставший член, пульсирующий и горячий.       От осознания своей желанности для Минхо губы растянулись в шалой улыбке. Он засмеялся почти безумно, когда горячий язык коснулся шеи, слизывая сладкий вкус медовой кожи. — Тебя всегда мало, — на выдохе прошептал Джисон.       Его мокрые от воды пальцы вплелись в тёмные волосы, слегка сжали их и оттянули до лёгкой боли, заставив Минхо протяжно простонать. Он прикусил чувствительную кожу на сгибе длинной шеи, затягивая тугое кольцо пальцев под головкой подрагивающего члена.       Джисон недовольно захныкал, тяжело дыша и сглатывая вязкую слюну. Его слегка потряхивало от властного поведения старшего, но тот быстро успокоился, не чувствуя сопротивления, и аккуратно разжал челюсти, старательно зализав место укуса после. Извиняясь за грубость, Минхо ткнулся кончиком носа в пухлую щёку, мазнул по ней губами, шепча неразборчиво, но успокаивающе. В мягкой просьбе обратить на него внимание он лениво целовал открытую для него шею и напряжённые плечи.       Тая под неспешными нежными ласками, Хан медленно повернул голову, встречаясь с тёмным и глубоким взглядом гипнотически красивых глаз. Он улыбнулся, зачарованный сказочным сиянием нежной и робкой души, смотрящей на него с любовью и преданностью.       Джисон потянулся к ней, целуя нежно, ловя её дыхание в тихих стонах Минхо, с благоговейным трепетом касаясь дрожащими губами мягкого бархата его губ и слизывая тёплую влагу, взамен оставляя алые поцелуи и витиеватые узоры тихих стонов на их полотне. Он изгибался навстречу любимым и желанным рукам, их осторожным прикосновениям. Минхо нежил его своей любовью, заставляя сдавленные стоны рваными нотами слетать с припухших губ, а тело томиться в неге, лениво растекающейся внутри.       Вымученно застонав от давления пальцев на уретру, Джисон аккуратно сжал запястье ласкающей его руки, останавливая. Он с мольбой заглянул в глаза старшего, и тот мягко коснулся его губ в утешительном поцелуе, ослабив давление на чрезмерно чувствительной головке. Болезненное напряжение, сковавшее мышцы, расслабило тугие путы, и Хан благодарно выдохнул, млея от удовольствия в успокаивающе гладящих его тело руках. — Повернёшься ко мне, солнышко?       Влажные губы коснулись горячего ушка, прижавшись к изгибу его кончика. Джисон заторможено кивнул и неловко привстал, чуть качнулся в сторону, потеряв равновесие, когда разворачивался, но Ли поддержал его за талию, чтобы не упал, и нетерпеливо притянул к себе, усаживая на бёдра.       Их глаза встретились, и Минхо почувствовал, как внутри все трепещет от близости Джисона, от его тепла и податливости, от ласкового взгляда глаз-бусинок, от нежных и чистых чувств, что он испытывает к этому маленькому чуду, доверившему своё сердце и всего себя его порой грубым рукам и неловкому, но горячо любящему сердцу.       Нежный, чувственный, ранимый, влюблённый в саму идею любви. Он создавал искусство, тонко чувствуя мир вокруг себя, но воспринимая его иначе, чем все остальные. Он и был искусством.       С вьющихся волос капала вода, пряди липли к смуглой коже, усыпанной родинками, капли мерцали на ней, стекая и очерчивая изгибы тела, ягодные губы блестели, манили прикоснуться к ним, испить их сок. Большие глаза, застланные поволокой желания, смотрели неотрывно, открыто изучая лицо Минхо, словно видели его впервые. Горячие ладони любовно поглаживали щёки и скулы, пальцы исследовали красивые линии, заставляя жмуриться от стекающей с них воды. Они очертили лёгкий изгиб бровей, прямую линию носа и дугу складки под нижним веком, задевая трепещущие длинные ресницы. — Что ты делаешь? — Люблю тебя, — тихо признался Джисон, произнося эти слова, как самую сокровенную тайну.       Минхо приоткрыл глаза. Чувствовал – пальцы обводили контур губ, видел – взгляд медленно скользил за ними следом. Он потянулся к тонким пальцам, осторожно целуя их кончики. По телу Джисона пробежала лёгкая дрожь. Минхо чувствовал её каждым сантиметром кожи. Он поднял на него взгляд и хитро сощурил глаза: член младшего призывно пульсировал, зажатый между телами. — Какой же ты у меня ненасытный.       Хан закусил нижнюю губу, щёки и плечи горели, покрытые ярким румянцем. Грудь высоко вздымалась от глубокого дыхания, привлекая внимание к чуть покрасневшим соскам. Минхо невесомо прикоснулся к одному губами, посасывая и вылизывая.       Джисон шумно задышал, постанывая и всем телом прижимаясь к старшему. Пальцы то гладили, то сжимали перекатывающиеся под кожей сильные мышцы плеч, впивались в них ногтями, каждый раз, когда Минхо прикусывал и оттягивал сосок, заставляя дёргаться от острых ощущений и ёрзать на бёдрах, плотно прижимаясь к его члену.       Руки Минхо скользнули на спину, огладив линию позвоночника, спустились к мягким ягодицам, сжимая и разводя их в стороны. Джисон прикрыл глаза, чувствуя просящую пустоту в растянутом входе и пульсирующую головку рядом с ним. — Х-Хо…       Он тяжело выдохнул, чувствуя, как горячая плоть давит на кольцо мышц, проталкиваясь в него, и вцепился в Минхо, поскуливая: — Д-дорогой… П-пожалуйста…       Ли подхватил его под бёдра и одним движением приподнял, оставляя жалостливо выть от разочарования. Губы торопливо запорхали над быстро вздымающейся грудью, осыпая поцелуями горячую кожу и начавшие уже саднить соски. Сцеловывая жар с влажной кожи, он медленно спустился к животу, ластясь к нему губами и щеками.       Джисона прошибло дрожью от осознания. Он запаниковал, лихорадочно заметался в своих мыслях, не зная, куда себя деть и что делать. От предвкушения сводило ноги, и немели пальцы. — М-Минхо…       Задыхаясь от волнения, он вцепился в волосы Минхо, судорожно сжимая густые пряди. Голова кружилась от ощущения жара дыхания внизу живота. Его трясло. Лёгкие жгло от недостатка воздуха, и он жадно хватал его губами, словно выброшенная на берег рыбка. — Т-ш-ш-ш… Тише, мой маленький.       Минхо ворковал над ним, бархатом голоса пленяя и успокаивая тревоги, нежными прикосновениями и ласковыми словами расслабляя, подчиняя так, что хотелось подчиниться. Джисон таял в его руках, растворялся в тепле сильного тела, доверчиво отдавался, внимая каждому слову родного голоса, послушно следуя телом за прикосновениями, томно вздыхая от каждого поцелуя, тихой молитвой шепча имя Минхо. Дрожащие пальцы плавными, монотонными движениями перебирали его чёрные волосы: убирали их со лба, гладили виски, задевая горячие кончики ушей, путались в длинных прядях на затылке.       Минхо поцеловал ниже, совсем рядом с возбуждённым членом, от чего Джисон сдавленно и на выдохе простонал, нахмурившись: тело изнемогало от количества ощущений, испытываемых одновременно. — Держись за мои руки, малыш.       Старший уверенно держал его под бёдра, мягко поглаживая поясницу и ягодицы. Выпутав пальцы из его волос, Джисон несмело положил их на предплечья старшего и цепко ухватился за них, вдруг почувствовав, как его ведёт. — Т-ш-ш-ш, всё хорошо, Ханни, — нежное прикосновение губ к животу в успокаивающем жесте, медленные поглаживания по спине, полные заботы и любви. — Расслабься и доверься мне, милый. — Я… Я в порядке.       Минхо улыбнулся его попытке скрыть смущение за уверенностью и, продолжая шептать слова поддержки, опустился ниже, устраиваясь между ног Джисона и удерживая его над своим лицом. Кончик носа провёл по нежной чувствительной коже. Хан громко и часто задышал, в поиске поддержки сжав его руки.       Ли прикоснулся губами к коже около входа, и младший порывисто выдохнул: ощущать его так было безумно и приятно. Он вздрогнул, когда горячий и мокрый язык лизнул его, обводя кончиком вход, сжался, стыдливо дёрнулся вверх, попытавшись отстраниться от слишком откровенного прикосновения, но Минхо с силой, не терпящей сопротивления и возражений притянул его обратно.       Язык плотно прижался ко входу, тщательно вылизывая, и Джисон задрожал, задыхаясь от рвущихся стонов и царапая увитые венами предплечья. Это не первый раз, когда Минхо ласкал его так, но, казалось, он никогда не сможет привыкнуть к этим ощущениям, слишком горячим и нежным, к тому, чтобы быть настолько открытым перед ним.       Минхо толкнул язык внутрь, мягко проскальзывая им через кольцо мышц, и Хан заметался над ним. Он снова дёрнулся, но тело само потянуло его вниз, двигаясь в такт мягким толчкам.       Влажный и раскалённый воздух душил, Джисон загнанно дышал, чувствуя, испепеляющий жар внутри. Кружилась голова, в ушах гудела кровь, перед глазами плыло марево, от звуков воды, беспокойно плещущейся в ванной из-за их движений, и бесстыдных стонов горели щёки.       Минхо не выпускал его из рук, притягивая ближе, желая протолкнуться глубже в сжимающее его кольцо. Язык юрко скользил вдоль гладких стенок, вылизывая. Перед закрытыми глазами мелькали мушки, уши горели от нуждающегося низкого голоса Джисона, бессвязно что-то шепчущего себе под нос. Запах его кожи, ощущение смазки на языке, солоноватый привкус собственной спермы – всё сводило с ума, туманя любые мысли. Чувствовать его вот так было хорошо до беспамятства. Он был, как самый сладкий, самый мягкий и самый желанный десерт. Им невозможно было насытиться или испить любовь до последней капли. — М-Мин… хо…       Джисона трясло. Если бы не руки, крепко удерживающие его, он бы уже упал, измождённый требовательными ласками и желанием. Он закусил нижнюю губу, почти прокусывая тонкую кожу на ней. — Р-родной мой… Я… Я кончу, если ты п-продолжишь, — с придыханием и хватая воздух губами, пролепетал он, хватаясь за Минхо, в поисках опоры.       Ли толкнулся снова, щекоча кончиком языка напряжённые стенки, и Хан сжал его, содрогаясь от предоргазменных судорог и болезненно постанывая. — Х-Хо! Ч-чёрт… Малыш, пожалуйста! — он тихо захныкал, хрипя молитвы из последних сил.       Минхо неохотно вышел из него и, слизав свою слюну с входа, отстранился. Придерживая Джисона, он ловко выбрался из-под него и заглянул в стеклянные глаза, смотрящие потерянно и зачарованно, с искорками обожания в круглых чёрных зрачках. — Я хочу тебя внутри, хён, — вдруг сказал Хан, неловко улыбнувшись, словно тело ему не подчинялось. Его руки обвили шею Минхо, и он прильнул к нему, подрагивая. — Отнеси меня в кроватку.       Ли прижался губами к острой линии челюсти, подхватывая его под бёдра и поднимая вслед за собой. Джисон обвил его ногами и выгнулся в пояснице, упираясь членом в крепкие мышцы пресса и слепо целуя старшего в висок.       Добравшись до спальни и чудом не собрав все углы по пути, Минхо опустил свою драгоценную ношу на кровать. Вздрогнув от холода простыней, младший капризно захныкал, прижался к пышущему жаром телу, не давая даже миллиметра пространства и целуя требовательно и пылко. — Ханни… — Нет.       Он был отчаянным, жаждущим внимания и тепла. Голодный до любви, до жарких поцелуев и смелых прикосновений, желающий сильные руки Минхо на себе, его губы, знающие каждое чувствительное место, член, идеально заполняющий его. Тело трясло от предвкушения, от ледяного воздуха, кусающего разгорячённую нежную кожу, от пульсирующего внизу живота жара. Он жадно хватал губы старшего, кусаясь и посасывая их, сплетал их языки, не давая перенять инициативу. Он пил его терпкие стоны, дышал его дыханием, жил, мгновением, в котором они были только вдвоём.       Он был его.       Любил только его.       Они оторвались друг от друга лишь на мгновение, жадно глотая воздух и смотря друг на друга с каким-то безумным желанием.       Не давая Джисону прийти в себя, Минхо припал к тонкой шее с поцелуями, втягивая кожу губами и прикусывая её до хриплых стонов младшего. На смуглой коже один за другим, наливаясь кровью, распускались бутоны. Руки в беспорядочной ласке гладили изгибы точёного тела, пальцы сжимали тонкую талию, измучивая Джисона нежностью, заставляя его плакать от томительного удовольствия, изгибаясь навстречу и дрожа. — Х-Хо… — Я рядом, маленький.       Губы коснулись дёрнувшегося кадыка-сердечка, тонких ключиц, повторяя изгиб выпирающих косточек, спустились к груди и ниже, выцеловывая неровную дорожку к пупку. Приподнявшись на слабых руках, Джисон одурманенно следил за тем, как старший спускается вниз, обводя языком линии пресса.       Минхо замедлился, остановился перед призывно пульсирующим и истекающим предэякулятом членом. Их взгляды встретились: колкий, вызывающий и жалостливый, молящий продолжить. Джисон закусил губу и сжал в кулаках простыни, глаза наполнились слезами отчаяния: ощущение горячего дыхания на влажной головке было почти болезненным.       Следя за реакцией младшего, Минхо облизал губы и аккуратно прикоснулся ими к выступающей венке. Хан благодарно простонал, дёрнув бёдрами вверх, но Ли поймал их, прижимая к постели и с силой давя большими пальцами на тазовые кости.       Это было пыткой, самой желанной пыткой, и Джисон в бреду удовольствия наблюдал за тем, как Минхо целует его и старательно слизывает блестящие в полумраке капельки естественной смазки. Вылизав головку и довольно облизнувшись, он обвёл её языком и обхватил губами, посасывая и давя кончиком на уретру. Сладкое наслаждение накрыло с головой, и истомлённый под её накатывающими волнами Джисон упал на постель, постанывая от нежных губ и умелого языка на своём члене. Он скользнул рукой по груди к животу, ища удерживающие его бёдра руки, и цепко обвил запястья пальцами.       Минхо опустил голову ниже, беря больше и проталкивая член глубже в расслабленное, но узкое горло. Он замер привыкая к растяжению и пытаясь восстановить сбившееся дыхание. Джисон задрожал от тесноты и жара гладких стенок, сжимающих его. Он приподнял голову, чтобы посмотреть на старшего, и тут же пожалел об этом.       Минхо смотрел на него из-под длинных, слипшихся в острые иглы ресниц. Чёрные глаза глядели голодно, с желанием, с вызовом в шалом блеске. Не сводя взгляда с Джисона, Ли опустился ещё ниже, беря полную длину. Его глаза закатились от распирающего горло члена, из глаз потекли слёзы, щёки заалели от недостатка воздуха. Это был настоящий экстаз. Джисона трясло только от одного вида такого развратного и бесстыдного Минхо между его ног.       Руки, удерживающие его, ослабили оковы. Пальцы мягко поглаживали тазовые косточки, часто вздымающийся живот и изгиб талии. В одно мгновение из вызывающего и искушённого Минхо перевоплотился в покорного, смело отдав себя во власть чужой воле.       Джисон положил руку ему на плечо, слегка надавил, и старший подчинился, отстраняясь. Облегчённый стон сорвался с губ, и Хан расслабился, не переставая гладить шею и плечи Минхо. По улыбающимся глазам, он сразу понял его мысли, за что шлёпнул по руке: чтобы неповадно было издеваться над ним, знает ведь, как он чувствителен к минету, тем более такому. — Вредный хён, — обиженно буркнул он.       Ли втянул щёки, создавая приятную обволакивающую тесноту вокруг члена, и качнул головой вниз, проталкивая головку за щеку, намекая тем самым на другие способы мести. Джисон покачал головой на его ребячество, но, приподняв бёдра, несильно толкнулся, растягивая щёку Минхо, и тот прикрыл глаза, вдыхая глубже и постанывая.       Двигаясь в плавном темпе, Хан удерживал удовольствие на грани. Он скользил по плотно прижавшимся к члену влажным губам, вздрагивая от искорок тока, бегущих по нервам, из-за юркого языка, кружившего вокруг чувствительной плоти.       Пальцы старшего скользнули вниз к влажному входу и мягко надавили, но не вошли, заставив Джисона разочарованно всхлипнуть. Ли поднял на него затуманенный взгляд, и надавил снова. Нащупав рядом смазку, Джисон спешно открыл её и обильно выжал содержимое на протянутую руку.       Минхо снова прикоснулся к нему, и на этот раз его пальцы были прохладными и влажными, из-за чего Джисон сжался, когда они обвели вход по кругу, размазывая смазку. Несильно надавив, два пальца раскрыли его и аккуратно вошли на две фаланги. Он дёрнулся от проникновения и тихо застонал, толкаясь в жар горла и чувствуя приятную вибрацию голоса, пробирающую до мурашек.       Пальцы внутри разомкнулись, и стенки легко поддались, открываясь. От осознания того, насколько Джисон был готов принять его член прямо сейчас, в голове у Минхо помутнело. Приставив третий палец к растянутому кольцу, он осторожно ввёл его внутрь к двум другим, проталкивая их глубже и сгибая запястье, кончиками задевая простату.       Джисон вскрикнул от болезненного спазма внизу живота, резко дёрнулся, как от удара плетью, выгибаясь дугой. Член грубо вошёл в горло Минхо, из-за чего он зажмурился, сдерживая рвущийся кашель. От напряжения из глаз потекли слёзы и он застонал, пытаясь справиться с собственным телом и доводя младшего до точки невозврата своими стенаниями. — М-Минхо… Пожалуйста…       Джисон заметался по кровати, комкая простыни и терзая подушки. Тело требовало разрядки, выворачивало суставы и сводило судорогой мышцы – делало всё, чтобы утолить свою жажду, но Хан исступленно замер, боясь пошевелиться и тем самым подтолкнуть себя за линию обрыва. Он тихо заплакал, содрогаясь всем телом и крепко держась за руку Минхо. — Х-хён… В-войди в-в м-м… Войди в м-меня. П-пожалуйста, Минхо… — Джисон зашептал в полубреду, тихо хныча от обиды и отчаяния. — Я хочу, чтобы ты был внутри. П-пожалуйста, родной… У м-меня уже всё болит.       Поддавшись молящему голосу и понимая, что младший находится на грани истерики, Ли выпустил пульсирующий член изо рта. Пальцы вышли из напряжённого тела, и как бы Минхо ни любил шалости, он никогда не хотел издеваться над Джисоном. — Т-ш-ш-ш, всё хорошо, малыш. Я рядом.       Заботливо поглаживая трясущиеся коленки и бёдра, Минхо ждал, когда младший придёт в себя. Кое-как восстановив дыхание, Джисон несильно, скорее выражая свою обиду нежели недовольство, толкнул его ногой в бок. Ли улыбнулся, смиренно принимая наказание, и поймав её, закинул к себе на плечо, любовно покрывая поцелуями худую лодыжку. — Дерёшься? — Ты первый начал. Издеваешься надо мной, как только можешь, — надув щёки, пробурчал Хан. — Прости, родной. Это всё от любви к тебе.       Подхватив младшего под бёдра, Минхо притянул его к себе, устраиваясь между ног, и, приставив головку к пульсирующим мышцам, поднял на него взгляд. — Готов? — Д-да.       Ли мягко толкнулся внутрь, и головка легко скользнула по смазке в расслабившееся тело. Член медленно вошёл во всю длину, заполняя Джисона. Растянутые и горячие стенки охотно приняли его, плотно прижавшись к возбужденной плоти, обволакивая каждую венку и неровность.       Минхо посмотрел на разомлевшего под ним младшего, поглаживая худую ногу: — Ханни? — Всё… Всё в порядке. Мне очень хорошо, дорогой, — слова путались, дыхание сбилось, Джисон подрагивал от ощущения горячего члена внутри. — Только не торопись сразу. Я долго не продержусь.       Минхо улыбнулся и поцеловал выпирающую косточку лодыжки: — Всё, что мой любимый пожелает.       Хан усмехнулся с его слов и откинулся на простыни, чувствуя, как внутри двигается член, когда старший качнул бёдрами назад и снова медленно вошёл. Минхо, как и обещал, не спешил набирать темп, двигался плавно, даже лениво, от чего каждый толчок чувствовался слишком остро.       Джисон выгнулся в пояснице, подстраиваясь под неспешные движения и двигаясь навстречу ритмичным толчкам, из-за чего мышцы вскоре начали болеть от напряжения. Заметив это, Минхо приподнял его, чтобы подложить подушку. — С-спасибо, дорогой.       Он благодарно погладил его бедро и застонал, когда головка внутри него задела простату, войдя под новым углом. Мышцы напряглись от пробежавшего по телу разряда.       Минхо постепенно набирал темп, толчки становились грубее, член глубоко проникал в мягкое и податливое тело, выбивая из Джисона громкие стоны. Нога на плече старшего затекла, мышцы болезненно сводило, но боль тонула в наполнившем тело эйфорическом удовольствии.       Остановившись лишь на мгновение, Минхо навис над младшим, придавливая его своим весом к постели, и, удерживая крепкой хваткой за талию, толкнулся снова, входя глубоко и резко. У Джисона закатились глаза от прокатившейся по телу волны наслаждения, и он откинул голову назад.       Комната наполнилась стонами, загнанным дыханием, влажными звуками смазки и ударов бёдер о ягодицы.       Джисон жмурился от сильных толчков, таранящих его тело. Внизу закручивался узел, мышцы пресса подрагивали от лижущих их языков пламени. Взятый Минхо темп подводил к самому краю, но не давал сорваться в пропасть, мучая сладкой пыткой обоих.       От отчаяния вкупе с наслаждением Джисон заплакал. Стоны сплетались с тихим жалостливым воем. Хан бездумно шептал молитвы, всхлипывая, и хватался за широкую спину, терзая её ногтями. Стекающие по ней капельки пота нещадно жгли свежие ранки, но Минхо было всё равно. Он, словно под гипнозом, смотрел на мечущегося под ним младшего, пьяно следил, как он жадно хватал воздух опухшими губами и вскрикивал на особенно глубоких толчках. Его трясло, выгибало до боли в пояснице, словно он в бреду, и он бредил, сгорая в охватившей его лихорадке чувств.       Минхо вдруг замедлился, двигаясь плавно и размеренно, мягкими толчками входя в разгорячённое тело. Он успокаивающе водил пальцами по тонкой голени, покрывая её поцелуями, и едва шевелил губами, запечатляя на коже слова любви. — Мин… М-Минхо… Минхо, п-пожалуйста! Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста… — Я рядом, Ханни. Я рядом.       Джисон открыл глаза, с трудом фокусируясь на лице Минхо. Ласково улыбаясь и смотря с нежностью, он загнанно дышал и хмурился от сжимающих его член сведённых судорогой мышц: было видно, что ему так же плохо. — П-почему ты остановился?       Ли протянул руку, чтобы убрать упавшие на его лицо кудряшки. — Потому что люблю тебя, — он погладил его по румяной щеке, стирая дорожки слёз, и, спустившись к шее, положил большой палец на быстро пульсирующую под тонкой влажной кожей жилку. — Продержишься ещё немного?       Джисон сглотнул вязкую слюну. Он сомневался, не понимал, насколько его ещё хватит. Тело потряхивало от жара, внутри всё болело и тянуло, требуя разрядки. Он пробежался взглядом по Минхо, оценивая: напряжённые мышцы, вздувшиеся на руках и шее вены, рваное дыхание, блестящая от пота кожа, нездоровое, лихорадочное мерцание в глазах.       Хан кивнул: — Только обними меня.       Старший нежно улыбнулся на его просьбу. Оставив очередной поцелуй на выпирающей косточке, он помог ему убрать ногу со своего плеча, и Джисон сомкнул лодыжки у него за спиной, прижимая к себе. Заведя руки под взмокшую спину, Минхо крепко обнял его, и сделал первый толчок.       Джисон посмотрел вниз. Туда, где их тела сливались в единое целое. Он чувствовал, каким тесным и влажным он был внутри, как пульсирует член старшего в нём, как он сжимает его в себе, затягивая глубже. — Смотри на меня, Ханни.       Голос Ли хрипел от возбуждения. Джисона затрясло от того, каким непривычно грубым он был по сравнению с мягким и нежным голосом Минхо, но он соврал бы, сказав, что ему не понравилось. Понравилось. До дрожи в ногах, до мурашек, до спазмов внизу живота, от которых так хотелось свести колени вместе, чтобы почувствовать хотя бы немного больше. Он плотнее сжал кольцо ног вокруг Минхо и поддался вперёд, встречаясь с ним взглядом и кусая губы, потому что этого было недостаточно.       Минхо толкнулся снова, на этот раз сильнее, постепенно набирая темп. Джисон двигался ему навстречу, плавясь под взглядом тёмной бездны в его глазах, смотрящей на него с желанием и любовью на грани помешательства. Можно было кончить от одного этого взгляда, и Джисон, не выдержав, опустил голову вниз, заворожённо следя за тем, как исчезает член внутри него с каждым новым толчком, как он выходит, оставляя мучительную пустоту внутри, когда Минхо отводит бёдра, и как блестит на нём смазка. — Ханни, — старший нетерпеливо поднял его лицо за подбородок, заставляя посмотреть себе в глаза. — Смотри. На меня. — М-Минхо…       Джисон заёрзал под ним. В глазах блестели слёзы и бушевал ураган чувств, жестоко разрушающий всю его выдержку и терпение. Всё его тело ныло и ломало, требуя Минхо, умоляя его быть рядом, любить, оберегать, делать своим каждую ночь так, как мог только он. — Хо… Малыш, я очень близко.       Минхо нахмурился и, крепко прижавшись к нему, зарылся носом в отросшие волосы, вбиваясь серией сильных толчков, в каждый из которых головка с нажимом проходилась по простате. Джисон задыхался от стимуляции, срывая голос из-за громких стонов, граничащих с криком. — Ханни… Родной мой… Маленький мой…       Шёпот, неразборчивое бормотание безумного в мелодии их стонов и движений тел, но он слышал их так чётко и ясно. Каждое слово, ломанным хрипом срывающееся с опухших от поцелуев губ, пускало по телу волну дрожи.       Джисон тихо заскулил, выгибаясь на излом. Последние толчки он почти не чувствовал: узел внизу живота развязался, опустошающая слабость тёплыми волнами разошлась по телу, отключая чувствительность. Мгновение оглушающей тишины, лишь доля секунды, прежде чем с губ сорвётся первый звук – жадный вдох и громкий стон после. Его наводнили все чувства и эмоции разом: мир вспыхнул красками, в нос ударил запах кожи и пота, нервы закоротило и они вспыхнули от перенапряжения, перед распахнутыми глазами взорвались звёзды.       Он дрожал, словно в лихорадке, жалобно скуля и пытаясь вдохнуть воздух. Сжимая ногами крепкую талию, Джисон прижимал Минхо к себе, чувствуя, как внутри пульсирует, изливаясь, член, а между их телами стало липко и влажно от собственной спермы. Он вцепился в старшего, как за последний оплот человечества, вдыхая его запах и впитывая тепло его тела, вспоминая, каково это – быть живым.       Минхо трясло в его руках. Он отчаянно жался к нему, прячась от всего мира у него на плече. Бездумно водя носом по длинной шее, Ли сцеловывал солёные капельки с кожи, медленно приходя в себя.       Джисон коснулся взмокших волос у него на затылке, успокаивающе поглаживая по голове и плечам. Минхо замер, возвращаясь в реальность, и, сонно моргнув, прикрыл глаза, прислушиваясь к шумному дыханию младшего.       Усталость накрыла с головой, налив конечности свинцом. В теле растекалась тёплая нега, из-за которой шестерёнки в голове крутились медленно и неуклюже. Биение сердца Джисона, прикосновения его пальцев, выводящих узоры на спине, убаюкивали. Хотелось спать. И поцелуев. — Нам нужно в душ, — прошептал он. — Давай полежим так ещё немного.       Джисон погладил Минхо по спине, мышцы были расслабленными, а кожа влажной и горячей. Было хорошо лежать вот так, ощущать уютное тепло и приятную тяжесть его тела. — Сам же потом будешь жаловаться. — Буду. Но ты же меня и таким любишь?       Ли неохотно поднял голову с груди Джисона, встречаясь с его большими глазами, смотрящими в сладкой истоме с нежностью и любовью. — Любым люблю.       Хан улыбнулся серьёзности в его голосе. — И я. Любым, — он заправил за ухо упавшую на глаза старшего прядь волос. — Люблю.       Минхо смущённо опустил взгляд и потянулся к нему, встречая счастливую улыбку лёгким прикосновением, аккуратно целуя искусанные губы и вылизывая маленькие ранки на них. Джисон мягко и с трепетной любовью отвечал ему, благодаря за нежность и чуткую заботу.       Старший отстранился первым, медленно, не торопясь терять вкус любимых губ. Он в ласковом поцелуе прижался губами к родинке на пухлой щеке, вызвав у Джисона улыбку и радостный смех. — Пойдём, пока я не уснул. Потом хоть всю ночь буду на тебе лежать. — Только если донесёшь меня. У меня ноги дрожат.       Ли усмехнулся с его просьбы, но поспешил выполнить её, пока их обоих окончательно не сморило.       Уже на пути в ванную Джисон успел задремать, пригревшись в руках Минхо. В душе он не отлипал от него, помогая намылить волосы и аккуратно смыть пену с них после, попутно рассказывая десять фактов о белках-летягах, которые он недавно узнал из видео. Минхо с улыбкой слушал его, думая о том, как ему повезло когда-то встретить своего бельчонка.

🐿️