три оттенка бежевого

– Мы учтем все ваши замечания и отправим исправленный вариант до вторника, – Феликс осознает, что качество видео из-за плохого сигнала недостаточно хорошее, чтобы детально разобрать его лицо, но все равно натягивает привычную улыбку и на автомате щурит глаза. – У вас отличный вкус, мистер Смит, и невероятное внимание к деталям. Нам повезло иметь такого клиента. Ну да, очень повезло. Этот напыщенный янки только и делает, что меняет один оттенок белого на другой, просит сделать углы подушек то более острыми, то наоборот закругленными, а теперь вот вдруг решил, что столешница должна быть не чисто прозрачной, а с нотками зеркальности. Что это, черт побери, значит, Феликс не имеет ни малейшего понятия, но, исходя из их прошлых исправлений внезапно найденных в проекте недостатков, хватит просто слегка изменить оттенок стекла, чтобы клиент остался доволен. Ну или вообще ничего не делать, вряд ли мистер Смит вообще что-то заметит. Вообще сперва Феликс был такому дотошному клиенту даже рад. Потому что их фирма уже обрела достаточную известность и хорошую репутацию, и многие их заказчики, – в основном постоянные, – просто объясняли общую идею и оставляли детали на усмотрение профессионалов. Что было хорошо, удобно и правильно с точки зрения адекватности, но скучновато в реализации. А вот у мистера Смита было столько собственных идей, что Феликс первое время в них тонул. Со счастливой улыбкой на лице. Потому что думал, что наконец кто-то заставит его мозг хорошенько поработать, откровенно расслабившихся сотрудников немного взбодриться, а результат быть не таким до уныния предсказуемым. Феликс свое мнение поменял, когда понял, что мистер Смит на самом деле просто любит придираться ко всему подряд, абсолютно ничего в дизайне не понимая, и нос воротит просто лишь бы воротить. Феликс даже один раз решил немного поиздеваться, скинув надоедливому клиенту на выбор два оттенка серого, в реальности абсолютно одинаковых, и мысленно злорадствовал, наблюдая за муками выбора. Идиот с деньгами. Феликс таких ненавидит. Не то чтобы он сам был из бедной семьи, – и ему, и его сводному брату родители смогли дать полное радости детство и достойное образование, а это само по себе показатель достатка, – да и в последние пару лет заметно поднялся по карьерной лестнице, но добивался всего исключительно своим трудом. Он, стиснув зубы, продирался через сложные предметы в университете, терпел недовольство Минхо, когда все же получалось уломать брата помочь со сложными темами, связанными с расчетами, не спал ночами, доделывая проекты. И смог стать настоящим профессионалом. Которого заметили, оценили по достоинству и допустили почти до руководящих позиций. Феликс умеет работать. Феликс знает свое дело, у Феликса отличный вкус, умение угадать, что там себе в голове придумал клиент и какой именно «синенький цвет» имеет в виду сейчас, а еще идеальный английский (спасибо, что мама австралийка настояла на двуязычном обучении). Феликс знает, что он незаменим. У него в подчинении целый отдел, который, стоит Ли хотя бы на день приболеть, теряет половину своей продуктивности. Многие клиенты хотят общаться исключительно с ним, потому что Феликс мил, обходителен и максимально вежлив. И Феликс только рад этим пользоваться, под видом своего экспертного мнения раскручивая очередного идиота с толстым кошельком и черной кредиткой на абсолютно ему не нужные допы и несуществующий уникальный дизайн. Глупые люди сами виноваты в своей глупости. А доверчивые – в доверчивости. Феликс не виноват, что у него красивая мордашка и в целом располагающая внешность. Наоборот очень этому рад. Человек, который ведется на такое при выборе, кому отдать свои деньги, заслуживает, чтобы из него вытрясли все до копейки. Мистер Смит присылает очередные тупые правки, Феликс закатывает глаза и, сделав глубокий вдох, вызывает к себе Чонина, чтобы тот посмотрел, что все же можно сделать с проклятой столешницей. Еще три часа этого безумия, и у него начнутся выходные. Осталось потерпеть совсем немного, и никаких больше стульев, столов, диванов и торшеров. Только уютный дом, тихая компания Минхо и игры в приставку до ночи. Он выдержит.

🎨🎨🎨

Феликс не выдерживает. Серьезно, почему этому тупому охраннику нужно каждый раз вытрусить его чертову сумку и чуть ли содержимое не обнюхать на предмет наличия чего-то опасного для жизни и здоровья? Почему никто ни разу не задумался о том, что такие экзекуции с утра пораньше только повышают шансы того, что Феликс в один прекрасный день все же принесет на работу пистолет? – Руки убрал, – охранник смотрит на него настолько равнодушно, что хочется шипеть, как коты Минхо каждый раз, стоит Феликсу посметь протянуть руку к их животикам. – Ты что не знаешь, кто я? Ладно сумка. У Феликса она и правда большая, брендовая и с кучей кармашков, и мало ли что там прячет. Ладно пальто. Феликс не против его снять и дать проверить, хотя возвращают вещи постоянно мятыми до дергающегося глаза. Но лапать его по карманам, будто бы он не на работу идет, а ждет посадки в частный джет с президентом, переходит уже все границы. – Прошу прощения за доставленные неудобства, – охранник бурчит под нос и продолжает распускать руки. – Распоряжение председателя Хвана. Феликс втягивает воздух через нос, прикрывает глаза и пытается успокоиться. У его босса очередные загоны, просто замечательно. Не хватило ему испорченных выходных, – серьезно, этот тупой вечно орущий Джисон к ним переехал что ли? Минхо охренел уже окончательно? – так еще и начало рабочей недели не задалось. А через два часа еще и созвон с тем американцем. Как его там, Смит? Мистер все-отлично-только-вот-есть-немного-правок-штук-так-пятьсот. Дерьмо, а не день. Лифт забитый, от молодой девушки из бухгалтерии несет духами настолько сильно, что хочется лезть на стену, а телефон в кармане разрывается от каких-то уведомлений. Вдох-выдох, нужно улыбаться. Он солнышко, он лапочка, он любимец всех клиентов и коллег. Одно неудачное утро после двух слитых в никуда выходных не сможет уничтожить его идеальную репутацию. Он слишком долго над этим работал. К нужному этажу получается успокоиться, а к открытию дверей даже натянуть привычную улыбку. Феликс бросает коллегам чуть менее щебечущее, чем обычно, доброе утро, выхватывает из рук Чонина давно обещанный Яном отчет, и игнорирует своего секретаря, явно что-то собирающегося сказать, поспешно залетая в кабинет. Нужно просто успокоиться, настроиться на рабочий ритм и взять себя в руки. Повесить пальто, – хоть немного распрямится, а если нет, то надо бы попросить кого-то отпарить, – заказать кофе и посмотреть, как у них вообще дела. Рабочая рутина умеет успокаивать, затягивая в привычный водоворот заданий и дедлайнов. План звучит отлично, воодушевляюще и надежно, как швейцарские часы. Одни такие, кстати, у Феликса недавно сломались. В буквальном смысле. А теперь ломаются в фигуральном. Потому что в его кабинете почему-то какой-то парень. Высокий, темноволосый и с рубашкой навыпуск. А еще жутко наглый, судя по тому, как бесцеремонно перебирает бумаги на его столе. У него нет клиентов на утро. Он трижды проверил расписание вчера. Потому что искал повод пораньше из дома улизнуть, лишь бы брата с этим ужасно громким Джисоном поменьше слушать. Но у него первая встреча была аж ближе к обеду, по видеосвязи и запланированная давно. Никого нового, никого необычного и никого, кто бы мог прийти к нему в офис лично. Странно это все. – Привет, – парень поворачивается на пятках, глупо лыбится и приподнимает руку в приветственном жесте. – Ты Енбок, да? Енбок. О Господи, это что, еще один ненормальный друг его брата? Серьезно, только Минхо продолжает упорно называть его этим кринжовым корейским именем, хотя Феликс всю сознательную жизнь представлялся английским. Ну нет, пошел Минхо и все его друзья к черту. Еще и тройничок Феликс дома точно не переживет, он уже проклял тот день, когда впервые согласился, чтобы Джисон остался на ночь. Улыбка с лица слетает сама по себе, – перед друзьями Минхо строить из себя кого-то милого смысла нет, все равно старший Ли ему репутацию уже явно подпортил, – и Феликс только слегка хмурится, прежде чем из кабинета молча выйти. – Ты зачем его пустил? – Феликс почти шипит, не столько боясь, что его могут услышать, сколько слишком преисполненный негодования. – У меня кабинет или зона ожидания? Секретарь смотрит на него шокировано, – на самом деле почти панически, – и лепечет что-то невнятное в свое оправдание: – Но ведь… председатель Хван… он сказал. Феликс спокойно относится к ошибкам, к неточностям, к откровенным проебам. Но просто терпеть не может, когда люди их не умеют признавать. – Я иду разбираться с тем, на какой стадии находится разработка проекта для Кимов, и чтобы, когда я вернусь, этого придурка тут не было. И напиши потом Минхо гневное сообщение от моего имени, что если хоть еще раз он спалит мою работу своим тупым друзьям, я выкину все драгоценные игрушки его котов в окно. Конечно, Феликс этого не сделает, – как бы коты Минхо его ни ненавидели, но все же коты это коты, – но как-то же границу обозначить нужно. Потому что Минхо чересчур вольготно себя в последнее время чувствует. Ну или это Феликс слишком заебался. С этим чертовым Смитом особенно. Когда он уже от них всех отстанет со своим невероятным домом мечты, существующим исключительно в каком-то сферическом вакууме его американского воображения? Ну, может, сегодня получится этот вопрос закрыть? Вряд ли, конечно. Но очень бы хотелось.

🎨🎨🎨

Сегодня вопрос закрыть не получится точно. Скорее только откатить весь и так сомнительный успех. Потому что Феликс опаздывает. Довольно сильно. Непозволительно сильно. Он и сам ненавидит, когда люди задерживаются без предупреждения, да и мистер Смит всегда был образцом невероятной как для американца пунктуальности. И Феликс в ответ старался даже подключаться слегка заранее. Обычно. Сегодня вот не вышло. Феликс мельком смотрит на часы, залетая к себе в кабинет, – телефон очень неудачно сел – чертов Джисон вечно таскает его зарядку и, видимо, окончательно доломал кабель, – и хлопает дверью, проговаривая в голове тридцать разных вариантов извинений, когда вдруг слышит чей-то смех. Явно из динамика. И не только. Феликс тормозит так резко, что почти падает носом в пол, а телефон в руке предпринимает безуспешную попытку включиться, среагировав на случайно зажатую кнопку. Что тут вообще происходит? Чертов друг Минхо не только не убрался вон, – явно стоит подыскать нового секретаря, – но еще и почти разлегся в его кресле и, активно жестикулируя руками, что-то на ломанном английском рассказывает в открытый ноутбук. Белый ноутбук с аккуратным яблочком и наклейкой милого цыпленка рядом. Принадлежащий Феликсу ноутбук. А из динамиков раздается слишком знакомый и чисто на подкорке раздражающий лающий смех мистера Смита. Пиздец, что тут вообще происходит? – Окей, окей, – парень складывает пальцы в знакомом жесте, иллюстрируя свои слова. – Nice choice. Look cool. We do all you want. We can, we cool too. You like, you pay, we happy. Феликс не уверен, за что хвататься раньше: за голову или за провод, подсоединяющий роутер к интернету. Если он прервет этот кошмар сейчас, у него будет минут десять на устранение несуществующей неполадки, за которые, возможно, получится придумать оправдание всему происходящему. Что это агрессивный псих, захвативший их офис, например. И что у него был пистолет, который охрана просмотрела, пока облапывала утром его, Феликса, зад. Звучит как план. – О, Енбок here, – Феликс понимает, что, видимо, завис слишком надолго, только когда странный парень поднимает на него взгляд и смотрит с такой надеждой, что становится дурно. – He speak, I go. Want eat, hungry very. Парень машет в камеру, и Феликс с трудом удерживает челюсть от падения на пол, когда слышит, как мистер Смит тепло прощается в ответ и даже желает приятного аппетита. – Мне курьер там еду привез, – друг Минхо проскальзывает мимо него и говорит так тихо, что Феликс с трудом различает слова. – Я потом сюда принесу, ладно? Мы там почти все порешали, так что, думаю, ты скоро освободишься. Феликс падает на свой стул раньше, чем успевает наглости непонятного парня возмутиться, и выдает первое из тридцати заготовленных извинений. Это провал. Полный и бесповоротный.

🎨🎨🎨

В кабинете пахнет бургерами. В его прекрасном, идеально чистом и всегда проветренном кабинете пахнет чертовыми бургерами. А еще каким-то кислым соусом, разлитой на пол колой и чем-то подозрительно напоминающим чизкейк. Этот запах Феликс узнает из тысячи, потому что Минхо, и так слишком любящий готовку, последнее время на приготовлении чизкейка буквально помешался. Даже однажды просил Феликса помочь в освоении нового рецепта, – десерты Минхо всегда давались хуже, – но был предсказуемо послан. Феликс, конечно, не злой, но одержимость брата новым коллегой-архитектором не поощрял еще тогда, когда Джисона вообще в глаза не видел. А как познакомился лично, в силе собственного чутья только убедился. Жаль, то самое чутье его так сильно подвело сегодня. – И, короче, я ему сказал, что круто будет там синенького добавить, а по краям красненького, и тогда вообще как американский флаг выглядеть будет, – совсем, как оказалось, не друг Минхо жует свой бургер, параллельно рассказывая невероятно трогательную историю, а Феликс только сглатывает ком в горле, не в силах на заказанный и для него тоже обед даже смотреть. – И вроде ему все зашло, да? Мистеру Смиту, на самом деле, все и правда зашло. Он вообще не злился на опоздание, улыбался в камеру более расслабленно, чем обычно, и сказал, что новый коллега у Феликса невероятно обаятельный и с интересным взглядом на жизнь. Никаких новых коллег у Феликса нет. Зато есть начальник. Богатый, напыщенный и обычно в работу того, что деньги приносит исправно, не лезущий. Феликс своего непосредственного босса лично видел раза три от силы, говорящим слышал и того меньше, да и в целом вообще никак председателем Хваном не интересовался. Платит да и ладно. А, вероятно, поинтересоваться стоило. Может, тогда бы и его сына узнал бы раньше. Ну, или хотя бы в принципе знал, что у директора Хвана вообще есть сын. И не проебался бы так сильно. – Енбок? – Хван Хенджин, если верить словам напуганного до ужаса очередным срывом Феликса секретаря, смотрит почти обеспокоено и вопросительно подается вперед. – Все в порядке? Да, просто супер. Типичный день на работе. Утром выели мозги на входе, потом Чонин в очередной раз что-то напортачил с проектом Кимов, а по итогу у него, Феликса, в кабинете поселился странный отпрыск семейства его босса и, судя по притащенной сюда же еде, собирается тут обосноваться надолго. Восхитительно все, а не просто в порядке. – Феликс, – есть еще шанс, что этот молоденький чеболь проникнется его обаянием, если Феликс сейчас включит режим душки? – Называйте меня, Феликс, пожалуйста. Представиться это хорошо. Надо было так сразу сделать. И говорить уважительно. Хоть этот парень явно ничего полезного в своей жизни не сделал, – знает Феликс таких богатеньких сынков, – но самомнение там явно как и у любого залюбленного сына до небес – одно лишнее слово, и прощай работа. – Договорились, – Хенджин выглядит слегка удивленно, но согласно кивает. – А я Хенджин. Я твое дело видел, ты вроде двухтысячного года. Я тоже. Может, будем говорить неформально? Так, это уже хуже. Этот парень не просто пришел сюда от скуки потусоваться и поделать селфи для таких же ничем не занимающихся друзей, как и он, мол, смотрите, я на работе, а еще и зачем-то читал дела работников. Надо быть аккуратнее. Феликс слишком долго работал, чтобы попасть сюда. – Хорошо, – ответить что-то более содержательное не получается, потому что голова забита совсем другим. – Если вам так будет удобно. Хенджин улыбается будто бы даже слегка застенчиво и невзначай поправляет: – Тебе. Феликс правда не знает, что в этой всей ситуации хуже: то ли сам факт того, что к нему приехала проверка в лице явно ничего не понимающего молодого парня, которого непонятно чем можно впечатлить, то ли то, что Феликс эту самую проверку не узнал, то ли что парень оказался очень инициативным и успел влезть в его, Феликса, дела. Пусть вроде бы ничего и не испортил, – Ли до сих пор откровенно в шоке от того, что мистеру Смиту понравилось общаться с воображаемым новым коллегой, – но все равно проблем добавил. Потому что за те жалкие пятнадцать минут, на которые Феликс задержался, он успел полностью уже несколько месяцев назад разработанный проект переделать. Добавить туда каких-то вырвиглазных красок. Полностью заменить присущий их компании фирменный стиль. И обезвкусить лично Феликсом изначально разработанный дизайн настолько сильно, что сводит зубы. Феликс жутко зол. Но должен молчать. И, видимо, очередные правки делать уже по новому макету. Они разрабатывают для мистера Смита дизайн интерьера загородного дома, и Феликс даже почти настырного американца жалеет, когда представляет, как противно должно быть будет жить в месте, оформленном в настолько безвкусном стиле, но память услужливо подбрасывает окончание их разговора. Где мистер Смит, привычно зажевывая половину слов со своим неслушабельным американским акцентом, говорит, что у «нового коллеги Феликса» хоть английский и не очень хороший, но зато понятный. В отличие от австралийского акцента самого Феликса. К черту пошел. Вот пусть и живет в окружении синих подушек на красном диване и позорится каждый раз, как к нему кто-то со вкусом в дом зайдет. Феликс разговор заканчивал откровенно раздраженным, – хоть и с умилительной улыбкой на лице и всеми силами излучаемой умиротворяющей энергетикой, – и к возвращению Хвана, внезапно принесшего кучу еды, успокоиться не успел. Хоть улыбку снова натянул и вовремя. Хенджина это, кажется, совсем не смутило, он только смущенно улыбнулся слегка поджатыми губами, наклонил голову к плечу и предложил пообедать. Хотя до перерыва на обед был еще час. Но кто такой Феликс, чтобы спорить с начальством? Разговор после обмена приветствиями и перехода к неформальному стилю откровенно не клеится, Хенджина это явно не заботит, судя по тому, как спокойно Хван дожевывает бургер, а Феликсу кажется, что каждая минута в этом молчаливом обществе приближает его к моменту, когда он все же что-то запрещенное на работу протащит. Хенджин уходит так же внезапно, как и пришел, зачем-то даже забирает с собой мусор, оставшийся после еды на вынос, – порцию Феликса оставляет, потому что Ли к ней так и не притронулся, – и уже в дверях бросает что-то слишком напоминающее угрозу: – До завтра, Ли не-Енбок-а-Феликс! Приятно было познакомиться.

🎨🎨🎨

– Две недели? – Феликс почти рычит, и его низкий голос делает сцену еще более устрашающей. – Я не выдержу две недели, о чем они вообще думают? Бан Чан, самый адекватный из членов совета директоров, только сочувственно пожимает плечами. И предсказуемо ничего не говорит. Потому что все уже сказал и так. Председатель Хван хочет, чтобы Феликс забил на тонну срочной работы, перестал следить за своим отделом, испоганил компании репутацию и поставил ее под угрозу банкротства, лишился работы и умер от холода на какой-то богом забытой свалке, потому что его чертов брат двоих иждивенцев не потянет, а против Джисона у Феликса шансов нет. Ну, это если разумными словами ситуацию описывать. А если словами Бан Чана, то председатель Хван хочет, чтобы его откуда-то внезапно взявшийся сын начал вливаться в семейный бизнес. А Феликс, как один из самых ответственных и талантливых сотрудников, должен все младшему Хвану показать и объяснить. Восхитительно. Как удачно, что кабинет Чана на двадцать шестом этаже – если сейчас выпрыгнуть из окна, точно убьешься. – Я не нянька, – голос просаживается еще ниже, и Феликс в тайне надеется, что внезапно получится овладеть гипнозом. – Чан, ты же знаешь, как много у меня обязанностей, куда мне еще и ребенка на шею? Чан вообще человек замечательный. И не только потому, что, как и мать Феликса, родом из Австралии, а еще и потому, что правда работать умеет. И ситуацию понимает. И ответственный очень. Феликс Чана очень уважает. Ровно до тех пор, пока Бан не начинает говорить ерунду. – Он не ребенок, Ликс, вы буквально одногодки, – в голосе Чана что-то напоминающее недовольство, и Феликс даже слегка морщится. – И помог тебе с проектом того американца. Он ведь буквально с первого раза с ним договорился, да? Ну, так-то да. Очень неожиданно и внезапно, но сегодня утром мистер Смит все правки принял. И сказал, что его все устраивает. И отправил уже своему личному дизайнеру ужасный, тошнотворный, безвкусный проект, выполненный целиком и полностью по вчерашней задумке Хенджина. От того, что изначально там делал Феликс, осталось видимо, немного, – Ли не уверен, потому что марать свое творение сам не хотел, и скинул этот ужасный грех на Чонина, – и недовольство конечным результатом перевесило даже радость от окончания сотрудничества с надоедливым клиентом. Но это вот вообще ни о чем не говорит. Мистер Смит ничего в дизайне не понимал сразу, морочил им мозги несколько месяцев кряду и, наверное, просто сам от своего же спектакля устал. Вот и сдался. Хван Хенджин тут вообще не причем, он просто наглый папенькин сынок, который посмел залезть к Феликсу в рабочие дела и исключительно по счастливой случайности ничего не запорол. Очень повезло. Феликсу. Потому что, конечно же, проебы молодого Хвана бы по итогу спихнули на Ли, даже если бы он во время их совершения лежал в коме в местной больнице. Интересно, Минхо бы навещал его в таком случае? Или вообще бы не заметил, что Феликс в один день с работы не вернулся? Минхо вообще к нему в комнату заходит только для того, чтобы украсть какую-нибудь игру для приставки. Потому что консоль себе купил, а вот игры морозится. Ну, вернее для себя-то купил, но у Джисона вот вкус другой, – Феликс даже сцепив зубы может признать, что неплохой, – и все Хану интересное оказывается именно у младшего Ли в коллекции. Минхо играет совсем в другое. Когда один. А с Джисоном почему-то уступает. А вот Феликсу никогда не уступал. – Иди работай, Феликс, – Чан смотрит устало, а говорит безэмоционально. – Ты же душка, очаруй нашего молодого бизнесмена, пусть председатель останется доволен, выплатит тебе премию, и уедешь отдыхать в Лаос. Феликс не успевает уточнить, почему, собственно, именно в Лаос, но Чан уже возвращается к себе в кабинет, слишком красноречиво хлопая дверью. Две недели. Это кошмар.

🎨🎨🎨

Феликс знает, что вообще-то Хенджина приставили к нему, но в первый день получается спихнуть Хвана на Чонина почти мастерски. Ян очень удачно оказывается под рукой, когда Феликс, сославшись на очень большую загруженность, говорит ходящему за ним хвостиком Хенджину, что сегодня его ждет экскурсия по компании, проведенная кем-то менее важным и нужным. И если сперва Чонин явно от новых обязанностей в шоке, то к обеду Феликс уже замечает младшего стоящим в коридоре вместе с Хваном и с широкой улыбкой обсуждающего какие-то новинки мира моды. Феликс решает идиллию не рушить, обещает себе дать Чонину пару лишних отгулов и до конца дня умиротворенно занимается своими делами. Умиротворение заканчивается ровно в тот момент, когда он заходит домой. И спотыкается о брошенные посреди прохода кеды. Снова. Чертов Джисон вообще ничего не знает о порядке. И это Минхо почему-то терпит, хотя Феликс все детство получал нагоняй за каждую криво повешенную футболку. И вечные сравнения с идеальным порядком в комнате у Минхо. Минхо выныривает из кухни, выглядит по-домашнему умиротворенно и что-то слизывает с ложки. Феликс настолько зол, что ему даже не хочется принюхиваться, что именно сегодня старший решил приготовить. – Енбок-а, – Минхо точно издевается, не иначе, у Феликса скоро эпилептические припадки от звука своего корейского имени случаться будут. – Я немного задержался сегодня на работе, так что ужин еще не готов. Подождешь минут двадцать, ладно? Минхо спрашивает так, будто это Феликс все время стоит у него за спиной, пока старший готовит, и канючит, что еще немного, и съест самого Минхо, если тот не поторопится. Феликс всегда ждет терпеливо, он не чертов Джисон, который даже процесс готовки способен превратить в одну из своих брачных игр. Ну правильно, сейчас он придет на кухню и будет смотреть, как эти двое опять обжимаются, трутся носами или лазят друг другу под футболки. И под вид этого недопорно он должен будет что-то съесть, сказать спасибо и молча уйти. Причем сделать это достаточно быстро, чтобы недопорно не успело перерасти в самое что ни на есть настоящее. Супер, аппетит он себе только что отбил дня на три минимум. – Иди к черту, – Минхо удивленно моргает, а Феликс какие-то подозрительно знакомые кеды пинает чересчур зло, бросая на их место свои. – Тошно от одного твоего вида. Феликс хлопает дверью в свою комнату чересчур громко, а лицом со все еще не смытым макияжем падает в пахнущую слишком откровенной свежестью подушку. Минхо перестелил постель. Как блять мило. Ну или он просто уже и до комнаты Феликса со своим чертовым Джисоном добрался, и белье хочешь не хочешь менять пришлось. Пиздец, теперь это будет ему сниться с неделю, не меньше. Дверь открывается медленно, а снова закрывается тихо. – Эй, ты чего? – Феликс чувствует, как матрас прогибается под весом Минхо всего за пару секунд до того, как начинает чувствовать руку в волосах. – Что-то случилось? Ликси, не нужно дуться, давай поговорим. Как у Минхо все просто. Оказывается, достаточно прийти в комнату, погладить по головке, назвать наконец-то правильным именем, и вуаля, все проблемы решены. Жаль, что в мире Феликса так не работает. – Иди со своим Джисоном разговаривай, – слова наполовину утопают в подушке так же, как и пальцы Минхо в слишком отросших светлых волосах. – Он как раз вообще не затыкается, пока ты что-нибудь этакое ему в рот не запихнешь. Минхо даже слегка фыркает, и Феликс почти празднует победу – сейчас старший прислушается и пойдет заниматься своим новым интересом. А Феликс сможет выдохнуть, быстро принять душ, – если успеет раньше этих двух его занять, – и хоть на жалких восемь часов сна из этой дерьмовой реальности выпасть. Но Минхо почему-то не уходит, а наоборот ложится рядом. – Джисона нет сегодня, – Минхо обнимает со спины и утыкается подбородком в плечо. – Так что придется слушать тебя. – Я буквально видел его кеды на входе, хен, хоть ты мне мозги не еби. Минхо только снова фыркает, щекоча дыханием ухо, прижимается ближе и чуть ли не тискает. – Нет его, это мои кеды, – в голосе у Минхо улыбка постепенно сходит на нет. – А если серьезно, то я по тебе соскучился, Енбок-а. Ты какой-то отстраненный в последнее время. Может, сходим куда-то на выходных? Вдвоем. А сегодня можем поиграть в твои компьютерные игрушки. Унизишь меня пару раз, и сразу полегчает. Минхо противный, помешанный на бесячем Джисоне и временами откровенно раздражающий. А еще теплый, родной и домашний. Феликс спорит со своей гордостью всего несколько секунд, прежде чем она все же капитулирует. – Ладно, но если ты еще раз бросишь свою обувь посреди прохода, я пожалуюсь маме. Минхо отпускает сразу, стоит Феликсу начать ерзать, и сладко потягивается на кровати, прежде чем встать. – Твоей маме или моей маме? – в глазах у Минхо чертики, а на губах кривоватая улыбка. – Чтобы я знал, как сильно мне бояться. – Обеим, – честно говоря, Феликс не уверен, что даже его мать поверит, что Минхо может что-то разбрасывать, а про маму старшего и говорить нечего. – И папе заодно. Минхо только отмахивается и в залитый светом коридор выходит первым. – Плевать, он такой же неряха, как и ты, – Феликс закатывает глаза, а Минхо разбросанные младшим Ли ботинки слишком красноречиво ставит на полку для обуви. – Я вообще-то хотел просто поскорее ужин тебе сделать, вот и не успел прибраться, а ты сразу жаловаться. Ты меня не заслуживаешь, серьезно. Минхо цокает языком, задирает нос и держит напускную обиду ровно до того момента, пока не понимает, что непривычными звуками приманил откровенно заинтересованных в позднем ужине котов. Минхо коты, в отличие от Феликса, обожают, – и Джисона, кстати, тоже любовью не обделяют, – и старший нянчится с ними настолько естественно, что Феликс даже на секунду залипает. Потому что, ну, а что если и этого Хенджина так воспринимать? Как котика, которого ему оставил брат, пока умотал в очередной отпуск. С котами Феликсу тяжело, как и с Хенджином, но еще ни один из любимцев Минхо под присмотром младшего Ли не умер. Феликс всегда так или иначе справлялся.  Вот и сейчас справится тоже. Минхо зовет есть, и Феликс чувствует себя четвертым котом брата, когда идет на кухню вслед за Суни, Дуни и Дори.

🎨🎨🎨

День в очередной раз начинается очень плохо. Просто критически. И виноват в этом исключительно сам Феликс. Ну и немного его тупой брат, играть с которым до утра в приставку оказалось как-то слишком весело и уютно. Настолько, что опомнились они только к утру, когда у Минхо, всегда уходящего чуть раньше, заиграл будильник. Минхо всегда старался придерживаться распорядка дня, ложиться спать вовремя и вставать заблаговременно, чтобы успеть позавтракать, но в последнее время почти полностью перешел на режим Джисона, который спал в любое время и в любом месте, за исключением ночи и своей квартиры. И поэтому старший даже глазом не повел, в очередной раз собираясь на работу после бессонной ночи. Только лишнюю чашку кофе выпил. А вот Феликс, по ночам не спавший с детства, внезапно решил совершить самую фатальную из существующих ошибок – прилечь ненадолго после душа. Минут на пять. Не более. Ну и заснул на добрых полчаса. И это хорошо, что его еще Минхо с работы набрал, чтобы удостовериться, что младший все же куда-то пошел. Феликс снова опоздал, снова был облапан во всех позволительных и не очень местах слишком неторопливым охранником и снова в свой кабинет влетел без возможности перевести дыхание. В этот раз там, – спасибо всем святым, – никого не было. Не успел Феликс порадоваться, как сообщение на корпоративной почте прибило к земле одним простым предложением. У него через полтора часа запланирован созвон с председателем Хваном. Личный. И без указанной темы, прикрепленных материалов для предварительного ознакомления или хоть какого-то намека, в чем именно Феликс настолько проебался. Дерьмо, на него точно пожаловался тот парень. Как его? Хенджин. Поэтому сегодня и не пришел. Следующие два часа прошли плохо. Невероятно непродуктивно. И даже слегка смущающе. Феликс, и так не выспавшийся и поэтому максимально рассеянный, мыслями все время был в ногах у Минхо, где под скептический взгляд брата уверял, что быстро найдет новую работу, и клянчил деньги на пачку рамена. Из рук падало все, что Феликс только решался в них взять, – поэтому от очередной чашки кофе пришлось благоразумно отказаться, – правки, которые ему показывал Чонин, выглядели неотличимыми от оригинального варианта, а постоянно закусываемая губа начала откровенно саднить. Когда Феликс все же за ноутбук сел, открывая корпоративную программу для видео-звонков, у него уже откровенно дергался глаз. Но годы тренировок не пришли даром, и почти естественно трогающая глаза улыбка на лице растягивается сразу, стоит прозвучать сигналу об успешном соединении. Председатель Хван недовольный. Уставший. И почти злой. Феликс щурит глаза еще сильнее и слегка наклоняет голову к плечу, стараясь выглядеть настолько мило, насколько это вообще возможно. И дышать как можно медленнее, чтобы истерическими вдохами случайно волнение не выдать. Председатель Хван поджимает губы, втягивает носом воздух и смотрит в камеру так, что Феликсу почти становится дурно. И хочется позвонить Минхо, попросить старшего приехать и, как только брат на пороге появится, ткнуть в злого дядю пальцем, чтобы Минхо разобрался. Минхо всегда разбирается. Может, и на работу к себе пристроит, когда Феликса уволят? Ну, или скорее к Джисону, у Хана профессия более творческая. Боже, он не выдержит смотреть на Джисона круглосуточно. – Будьте с ним построже, – улыбка на губах даже слегка вздрагивает, настолько резко Феликса из собственных мыслей выкидывает. – Я уверен, что вы именно тот человек, который сможет привить ему необходимый уровень ответственности. Феликс в дальнейшем разговоре участвует уже куда осознаннее, слушает в основном похвалу своей работоспособности и таланту и кивает на пару чисто формальных замечаний. Прощаясь, Феликс не понимает уже совсем ничего. Зато понимает его любящий сплетни секретарь, принесший все же так долго откладываемый на потом кофе. Оказывается, про Хван Хенджина давно ходили слухи, что сын он не то чтобы всем требованиям соответствующий. И что вместо учебы он предпочитает танцы, а вместо работы прогулки по бутикам. И что на уме у него одни развлечения, семейный бизнес ему до лампочки, а наставления отца воспринимаются как белый шум. Феликс уверен, что большинство из сказанного явные додумки, но общее настроение улавливается верно. Оно и в разговоре с председателем чувствовалось. Это не Феликса наказали Хенджином, приставив к нему непозволительно симпатичного надзирателя, а Хенджина приговорили к двум неделям на работе. И Феликсу даже вроде как почти официально разрешили на младшем Хване отыгрываться. Какая прелесть. Получше сеансов у психолога. И даже полуночных игр с Минхо. Ну, почти. Наверное. Ладно, нет, он по привычному домашнему Минхо слишком сильно соскучился. Но идея макнуть богатенького сынка носом в рабочие будни кажется на удивление заманчивой, и Феликс даже слегка расстраивается, когда секретарь сообщает ему, что Хенджин из-за каких-то своих очень срочных дел придет только завтра. Ну понятно, богатым работу прогуливать можно, это Феликс должен как собачка по первому звонку прибегать. Бесит. От Минхо приходит короткое сообщение, что он сегодня переночует у Джисона, – Феликс сперва радуется, а потом внезапно ловит себя на мысли, что без брата с шумным Ханом будет даже грустновато, – такси, которое Феликс вызвал, потому что лень толкаться в метро, застряло где-то в пробке, а от очередного кофе на голодный желудок противно горчит во рту. Дурацкий день какой-то.

🎨🎨🎨

– Они одинаковые. – Это два абсолютно разных оттенка, просто ты слепой. Феликс злорадство в голосе скрыть даже и не пытается.  Внезапно ловит себя на мысли, что он так-то от всего происходящего даже будто бы удовольствие получает. Ну вот и стоило так изначально загоняться? Хенджин сидит за соседним столом, почти уткнувшись носом в незамысловатую палитру, и его и так не особо приглаженные чересчур длинные темные волосы топорщатся во все стороны. Это даже почти мило. Если не вспоминать, что Хван вообще-то на работе и должен бы выглядеть соответствующе. Феликс вот всегда во всем чистом и наглаженном приходит, и иногда даже сам своей одеждой занимается, а не спихивает Минхо. А Хван такой богатый, что у него целая армия домработниц должна быть, а рубашка все равно мятая. Бесит. – Нет, я понимаю, что это разные оттенки бежевого, – Хенджин поднимает голову, и одна из прядок выскальзывает у него из-за уха, смешно падая на нос. – Но они одинаково скучные. У вас нет других палитр? С чем-то более… живым что ли? Феликс, честно говоря, уже начинает жалеть, что вообще это задание Хенджину дал. Ну потому что лучше бы он Хвана отправил сортировать архив, или что еще максимально скучного возможно там придумать? Честно говоря, Феликс просто слегка струсил, все еще не особо веря, что ему разрешили над богатеньким наследником Хванов чуть не издеваться, поэтому решил перестраховаться и правда что-то полезное Хенджину показывать. Например, последний заказ на дизайн лаунж-зоны одного гольф-клуба. Феликс кратко Хенджину пожелание заказчика описал, показал уже готовые наброски и предложил самостоятельно определиться с цветом для диванных подушек. И вообще-то надеялся, что Хван просто ткнет в первый попавшийся цвет и не будет трепать нервы. Но Хенджин происходящее почему-то воспринял слишком серьезно. И правда начал над вопросом думать. Перебрал все имеющиеся палитры, – ну, не все, конечно, а только те, что были на виду, черта с два Феликс полезет доставать другие, – от каждой морщился так, будто ему подсунули что-то откровенно плохо пахнущее, и по итогу обнаглел достаточно, чтобы сказать, что и эскиз, и предлагаемые варианты какие-то невкусные. Невкусные, черт подери. А ваза не дышит, яблоко грустное, да и стакан не живой. И вообще все бы это немного вправо подвинуть, а нет, теперь влево, там надо было всего на один сантиметр, а ты передвинул на два. А, я сказала на два? Ну надо было своей головой подумать. Не видишь разве? Нет, и правда пойти работать к Минхо не такая уж плохая идея. Там одни расчеты, а чертежей, возможно, получится избежать, никогда в руки карандаш больше не брать и наконец от жутких флешбеков с занятий по рисунку избавиться. Невкусно ему. Зажравшаяся сволочь. Хенджин смотрит так спокойно, будто не он только что вскрыл ящик Пандоры своими тупыми предъявами, и крутит в руках одну из финальных проб бежевого. Феликс убил три рабочих дня, чтобы цветовую тему подобрать, а Хенджин просто пришел сюда, ничего в дизайне не понимая, и хочет все одним взмахом руки разрушить. Он ведь может, одно слово этого богатенького придурка, и Феликс будет вместо стильных зон отдыха проектировать мини барбиленд. Видимо, контроль над эмоциями дает сбой, – хотя Феликс как-то в целом плохо с Хенджином лицо держит, потому что его мозг, изначально Хвана принявший за друга Минхо, функцию милого солнышка самовольно отключил, – и Хенджин, слегка меняясь в лице, все же тычет пальцем в один из вариантов. – Этот, – Хван кривовато улыбается и выглядит несколько растерянным, а Феликс в последний момент глотает злобную тираду про то, что нужно иметь должное образование, чтобы хоть что-то в дизайне понимать. – Мне этот больше нравится. Ну, на самом деле Хенджин выбрал правильно. Феликсу тоже этот оттенок нравится больше. И без всяких пометок, вкусный он там или не очень. Да и вроде невербальное сообщение о том, кто тут на самом деле главный, Хенджин тоже уловил. И, возможно, начнет вести себя прилично. – Правильный ответ, – Феликс из рук Хенджина палитру выдергивает так резко, что Хван почти царапает поверхность ногтем. – А теперь пошли на обед, мне нужен перерыв. Хенджин идет чуть позади, засунув руки в карманы, и с явным трудом подстраивает свой изначально широкий шаг под торопливые шаги Феликса. Ли уже начинает казаться, что получилось снова словить дзен, – запах еды в столовой, конечно, не такой заманчивый, как дома, но все равно действует гипнотически, – когда Хенджин вдруг слишком громко бормочет самое тупое, что вообще в его голову прийти могло: – Никогда бы не подумал, что в творчестве бывают правильные и неправильные ответы.

🎨🎨🎨

– Спихни на него какую-нибудь нудную и противную работу, – Минхо моет посуду, а Феликсу не остается ничего другого, кроме как полулежать на столе, потому что единственный диван занял заснувший сразу после ужина Джисон. – Если уж тебе его навязали, то пользуйся этим по полной. Может, он сам сбежит. На самом деле поделиться с Минхо рабочими вопросами было не настолько плохой идеей, насколько казалось изначально. Феликс и сам не понимает, почему так долго ломался, не желая Минхо в свои проблемы втягивать. Возможно, он совсем немного боялся, что Минхо его просто проигнорирует, слишком увлеченный собственной теперь уже не одинокой жизнью, где проблемам Феликса места больше нет. Но чертов Хенджин сегодня выбесил так сильно, таскаясь везде хвостиком и задавая очевидные для любого, кто хотя бы один семестр в вузе средней руки проучился, вопросы, что язык за ужином развязался сам собой. И, к удивлению Феликса, Минхо его выслушал. Внимательно. И даже Джисон свой словесный поток прикрыл. Да что уж там, он даже пару раз над новым коллегой Феликса пошутил почти что забавно. Феликс даже один раз позволил себе хихикнуть. Минхо по итогу ничего сверхъестественного так и не предложил, – Феликс и сам понимал, что нужно просто забить и не париться, – но от слов старшего все равно стало иррационально спокойнее. Минхо всегда умел его успокаивать как никто другой. – Сам не сбежит, его, судя по всему, тоже заставили, – мысль о том, что Хенджину, возможно, тоже не хочется этим всем заниматься, вроде бы логичная, но какая-то не особо правдоподобная, если судить по тому, с каким интересом Хван пытается во все вникнуть. – И никуда одного я его отправить тоже не могу, потому что он что-нибудь испортит, а мне потом отвечать. Минхо на несколько секунд задумывается, продолжая натирать губкой уже и так чистую тарелку. – Ну, ты сказал, что он вечно приходит неопрятный, – вечно это не то чтобы правильное слово для их с Хенджином короткого знакомства, но Феликс все равно кивает. – Отправь его в следующий раз переодеваться. Немного времени в тишине и спокойствии себе выиграешь. Ага, он вот так просто возьмет и отправит сына председателя домой наглаживать рубашку. Как провинившегося школьника. Конечно ничем ему это не аукнется, и Хван его точно послушается. С другой стороны, сам председатель просил быть построже. И Феликс просто выполняет его указания, верно? А если вдруг возникнут проблемы, то просто признает, что перестарался. Перестараться же лучше, чем недоработать, верно?  Ладно, Минхо еще может выдать что-то умное. Временами. – И погоняй его себе за кофе, я всех своих стажеров так тренирую, – Минхо выключает воду и поворачивается, чтобы взять полотенце. – И причем какой-нибудь жутко сложный вариант придумай. С кучей каких-нибудь сиропов, на несуществующем альтернативном молоке и обязательно с условиями по температуре. А потом очень громко возмущайся, что это не то, и тебя никто не слушал. Минхо говорит этот бред с такой злорадной улыбкой, что Феликс, не сдержавшись, хихикает в ответ. Все же дома хорошо.

🎨🎨🎨

На работе плохо. И все совсем не по плану. Потому что Хенджин приходит не просто вовремя, но еще и аккуратно одетый. А Феликс так-то уже настроился хотя бы минут на сорок свободных в начале дня. Паршиво, нужно брать себя в руки. – Привет, – Хенджин мнется в дверях так, будто не все тут принадлежит его семье и никому больше. – Как дела? Феликс приподнимает крышку ноутбука в отчаянной попытке хоть за чем-то спрятаться и все же улыбку выдавливает. Но ничего в ответ не говорит. Хенджин запускает одну руку в волосы, а вторую прячет за спину, но Феликс все равно видит, что у Хвана с собой подозрительно большая папка. О нет, Феликс уже знает, что там. Потому что Хван буквально вчера мельком заикнулся, что рисует. На это у Феликса утром точно ресурса нет. – Я хочу кофе, – Хенджин непонимающе хмурится, а Феликс с трудом сдерживается от того, чтобы не начать биться головой о стол от собственной тупости. – Принеси мне кофе, пожалуйста. Айс-латте с арбузным сиропом на козьем молоке. Черт, это провал. Это все треклятый Минхо со своими тупыми идеями. И дурацкий мозг, который выдает совсем не то, что нужно, и в самый неподходящий момент. Феликс так постоянно позорится. К нему даже один раз тиктокеры на улице подошли и предложили пройти какую-то школьную викторину, а он от шока даже вопрос толком не разобрал. Пришлось сделать вид, что он не говорит по-корейски. У Феликса нулевое умение в адекватную импровизацию, и Минхо, половину гуманитарных предметов в универе сдававший буквально накануне прочитав название дисциплины, с него всегда по этому поводу посмеивался. Хенджин вот не смеется. Только продолжает стоять у входа и кривится как-то чересчур драматично. Феликс уже почти позволяет себе истерично посмеяться, чтобы сделать вид, что все это просто несмешная шутка, когда Хван спрашивает слишком для сложившейся ситуации серьезно: – Это что, у вас такое в кафетерии делают? Прикольно. Нет, не прикольно. Опасно. На грани того, чтобы с хорошо оплачиваемой работы вылететь. Феликсу надо остановиться. Немедленно. Губы двигаются сами по себе. – Мне бывший стажер такой кофе приносил, не знаю, где он его доставал. Хенджин хлопает глазами, явно неконтролируемо приподнимает верхнюю губу, выражая, видимо, легкое отвращение, и тянет слишком как для будущего главы огромной компании покорно: – Ладно, я понял. И просто уходит. Даже не заикнувшись, что никакой он не стажер, – надо немедленно начинать следить за словами, – и не высказав никакого недовольства странным заданием.

🎨🎨🎨

Феликс нервничать начал сразу, как Хван вышел за дверь, а вот откровенно паниковать минут через сорок. Конечно, Хенджин ничего подобного у них в кафетерии не найдет. Вероятно, покрутит Феликсу у виска. Возможно, решит немного прогуляться по зданию, чтобы потянуть время, или найдет Чонина, чтобы обсудить больного на голову начальника. Все это займет, ну, минут двадцать, – кафетерий буквально на этаж ниже, а у Чонина скоро запланирован созвон, и долго болтать Ян не сможет. Ну, может, тридцать. Это если у Хвана топографический кретинизм, а Ян безответственная сволочь. Ну уж никак не больше. Если, конечно, Хенджин не пошел куда-нибудь на парковку, сидеть в своей явно дорогущей тачке и звонить папе, чтобы пожаловаться на что-то из себя возомнившего Феликса, почему-то решившего, что он вправе отправлять сына председателя за кофе. А судя по тому, что пошел уже второй час отсутствия Хвана, так оно и есть. Тупой Минхо со своими идеями, это все он виноват. Зато, с другой стороны, теперь Феликс сможет скинуть вину в том, что его уволили, на брата и потребовать содержать себя хотя бы месяца три. А то и все шесть за такой-то позор. Но работа Феликсу все еще нравится, так легко сдаваться не хочется, а ноги затекли от долгого сидения в одной позе. От того, что он прогуляется до кафетерия, хуже не будет. В кафетерии Хвана предсказуемо нет, зато внезапно есть слишком знакомая папка. Прямо на ближайшем к кофейне столе. Ну, как минимум Хенджин тут был. И Хван достаточно рассеян, чтобы терять по дороге свои вещи. Возможно, по следу из разбросанных вещей Хенджина даже получится найти. Но Феликс не ищет, а только папку забирает и, мельком внутрь заглянув, – да, точно рисунки, вон какой-то слишком яркий цветок первым стоит, – возвращается к себе. Хенджин вчера про то, что сам иногда рисует, говорил без особого хвастовства. Даже слегка застенчиво. Тихо и себе под нос. Удивительно вообще, что богатенькие так умеют. Хван, наверное, еще и актер хороший. Но недостаточно для того, что Феликс не заметил, как у Хенджина все это время глаза блестели, а руки то и дело излишне жестикулировали. Потому что он этим, видимо, правда горел. Рисунками. Псих одним словом. Феликс вот даже напился на радостях, когда понял, что больше не надо рисовать ничего, с работой напрямую не связанного. Да и на работе старался брать стилус или карандаш в руки настолько редко, насколько это вообще возможно. А Хенджин свои каракули явно любил, раз аж в компанию всем похвастаться притащил. И если дело примет совсем плохой оборот, и Хван все же решил Феликсу карьеру подпортить, Ли сможет взять эти явно достойные Лувра, и никак не меньше, произведения в заложники. Звучит как план. Хуевый, конечно, но ничем не хуже того, во что его втянул Минхо. Папка летит в один из выдвижных ящиков, а Феликс вызывает секретаря, чтобы попросить все же принести ему чертов кофе.

🎨🎨🎨

Феликсу дурно уже от одного запаха. От вида, впрочем, не особо, – стаканчик прозрачный, но содержимое выглядит вроде бы обычно, – но зато стоящий напротив Хенджин компенсирует. Феликс правда не понимает, чем так перед вселенной провинился, что ему на голову внезапно свалилось все это. – Я не уверен, что это вкусно, – Хенджин пожимает плечами и криво улыбается, а Феликс не уверен не во вкусе тупого кофе, а в психологическом здоровье Хвана. – Не знаю, где твой бывший стажер это покупал, но мне пришлось заказать это в своей любимой кофейне и очень долго ждать, пока они сходят за нужным молоком. Хенджин точно псих. Или очень расчетливый мудак, и пытается бдительность Феликса притупить. Одно другому, впрочем, не мешает. – Ага, – что с этим всем делать, не понятно, но рука трубочку к губам подносит в слишком привычном жесте. – Спасибо. Это совсем не то, что после такого издевательства над сыном своего начальника нужно говорить, но Хенджин почему-то улыбается настолько счастливо, что его глаза почти полностью закрываются. Феликсу это даже кажется милым. На одно короткое мгновение. Потому что потом он втягивает через трубочку непозволительно большой глоток принесенного Хенджином айс-латте, и даже намек на позитивную атмосферу рушится без следа. Потому что это отвратительно. Тошнотворно. На вкус будто он снова на последнем курсе университета пытается впихнуть в зубы научному руководителю уже в сотый раз переделанный диплом. Феликс глотает только потому, что родители учили едой не плеваться. Не гримасничать родители учили тоже, но тут уже сдержаться не выходит. Хенджин внезапно улыбаться перестает и смотрит даже чересчур взволнованно. – Невкусно? – голос у Хвана подлетает почти до истерического, а руки стаканчик выдирают быстрее, чем Феликс успевает начать отнекивается. – Да, мне сказали, что это странно, но я вроде попросил сделать все так, как ты любишь. Феликса этот надоедливый Хенджин бесит до нервного тика, но даже при всем этом смотреть, как Хван слишком рьяно втягивает через трубочку злополучный напиток, почти физически больно. У Хенджина хоть явно и была толпа гувернанток, нянек и учителей, но манеры ему все равно так никто привить и не смог. Потому что Хвана всего передергивает, он забавно кривится с надутыми щеками,– серьезно, у него всегда такая богатая мимика? – и назад содержимое чуть ли не выплевывает. А потом еще и вытирает рукавом изначально белой рубашки рот. – Кошмар, на вкус будто я вчера всю ночь блевал, – Хван бедный стаканчик на стол отставляет с такой силой, будто хочет прибить. – Как ты такое пьешь? – Видимо, больше не пью. Тишина повисает откровенно давящая, и Феликс со всей старательностью отключает любой намек на мыслительную деятельность, чтобы не дай Бог не осознать, какой абсурд тут вообще происходит. Хенджин отмирает первым, глубоко вздыхает и оббегает глазами комнату. Поджимает губы, слегка наклоняет голову и выглядит в целом слегка разбито. Феликс молча наблюдает. Ровно до того момента, пока Хван, видимо, окончательно уйдя в свои мысли, не поддевает пальцами рукав своей рубашки. И пугается так, что Феликс чуть ли на месте не подпрыгивает. – Запачкал! – серьезно, этот Хенджин на все реагирует так, будто настал конец света? – А хорошая же рубашка, ну. У тебя есть салфетки? Ну или я пойду водой замою. Хенджин почти лепечет какой-то бред, рассматривает едва ли потемневший от пары капель кофе манжет с таким видом, с каким даже Чонин не рассматривал компьютер со случайно удаленными результатами почти двухнедельной работы, и выглядит при этом почему-то слишком мило. Феликс одергивает  себя раньше, чем успевает об этом всерьез задуматься, и почти автоматически переключается на абсолютно ситуации не соответствующую агрессию. – А вот раньше тебя это не беспокоило. Получается слишком недовольно, и Феликс почти прикусывают губу, в очередной раз проклиная свой тупой мозг, который при Хенджине не только подкидывает исключительно глупости в качестве идей, но и не хочет отдавать телу приказ вести себя в соответствии с давно сложившимся образом максимально милого парня. Хенджин мимолетно проезжается по нему взглядом, выглядит при этом удивленно, забавно приоткрывая рот, и Феликс с явным трудом отрывается от рассматривания слишком пухлых губ. Бред какой-то. – Постоянно приходил в мятом всем, – да, вернуться к изначальному плану с одеждой идея не самая плохая. – У тебя вообще есть понятие о дресс-коде?  Хенджин от разглядывания многострадальной рубашки наконец отрывается, снова слегка кривится и смотрит прямо в глаза. И говорит так, будто уже двадцать раз это повторил, а Феликс просто все никак запомнить не может: – У меня тогда была тренировка запланирована. По танцам. Меня никто заранее обо всем этом не предупредил, поэтому не все тренировки получилось передвинуть. И вообще-то я к тебе спешил, поэтому очень быстро переодевался. – Ты танцуешь? Вопрос вырывается раньше, чем Феликс успевает подумать. Нет, он уже, конечно, слышал, что Хенджин любит танцы, но воспринял это скорее в контексте ночного дрыганья в клубах с бокалом чего-то разноцветного и пахнущего спиртом в руках. Но чтобы именно серьезные танцы, с налаженным тренировочным процессом. Это странно. И слегка по-ностальгически приятно. Феликс и сам долго танцевал. На самом деле они вдвоем с Минхо еще со второго года средней школы старшего ходили в танцевальную школу. И даже участвовали в разных конкурсах. Минхо танцует до сих пор, чисто для себя, по выходным и в свободные вечера на неделе. Феликс бросил на втором семестре университета, потому что времени не хватало даже на то, чтобы поспать, что уж говорить про глупое хобби. Феликс упорно следил за фигурой, ограничивал себя в питании и временами даже, к откровенному недовольству Минхо, скатывался в почти что нездоровые диеты, и поэтому его тело все еще выглядело хорошо. Но оно уже давно не было способно на то, что умело когда-то. Даже немного обидно. Совсем чуть-чуть. Самую малость. Хенджин улыбается солнечно, снова щурит глаза и тянется к карману брюк, полностью забив на вроде как испачканную рубашку. – Да, я состою в одной крутой танцевальной команде. Хочешь посмотреть? Феликс не хочет. Феликс даже танцы Минхо смотреть не в состоянии без болезненной тяжести где-то в груди. Но Хван все еще сын его начальника, и Феликс, растянув губы в улыбке, натянуто кивает.

🎨🎨🎨

– Вау, это просто нереально круто, что ты ее знаешь! Обеденный перерыв давно закончился, срочных дел больше, чем денег у Хвана, а завтра он точно будет об этом всем жалеть, но Феликс все равно в ответ слегка пожимает плечами и несмело улыбается. Своей обычной домашней улыбкой. У Хенджина глаза горят, руки вырисовывают какой-то новый алфавит для глухих, а из-под приподнятых в слишком широкой улыбке губ видно ровные зубы. – Я очень ее уважаю, она невероятный танцор. Феликс на самом деле изначально про танцы говорить не хотел. Совсем. Даже мельком. И смотреть выступления Хенджина, – очень, надо сказать, впечатляющие, – тоже не хотел. Но беседу поддержать надо было, да и просто к слову пришлось. Он упомянул, что знает одну из танцовщиц на видео мимолетно и не акцентируя на этом внимания. Она, в конце концов, даже не была из команды Хенджина. Но Хван внезапно весь засиял, чуть ли не завизжал от восторга и потребовал подробности. Феликс и сам не заметил, как Хенджину пересказал почти всю их с Минхо не особо впечатляющую танцевальную карьеру. И да, упомянул, что с некоторыми из людей с видео Хенджина они с братом когда-то даже были в одной команде  Когда-то давно. В уже совсем забытые времена. Хотя, возможно, Минхо с кем-то до сих пор связь и поддерживает. Не то чтобы Феликс интересовался. Спустя минут сорок болтовни ни о чем они с Хенджином все же на связанные с работой вопросы переключаются, но последнее, что Хван говорит на тему танцев, повторяется эхом у Феликса в голове даже пока он едет в переполненном вагоне метро домой. – Я бы хотел посмотреть, как ты танцуешь. Хенджин сказал это так же искренне, как искренне Феликс надеется, что этого никогда не произойдет. Потому что он уже давно не тот Феликс. Молодой, юркий и любящий выступать. Потому что он эту часть своей жизни весьма осознанно принес в жертву будущему успеху. Потому что он не чувствует себя в силах вернуться. И возвращения достойным. Но все равно зачем-то спрашивает вечером у Минхо, нельзя ли на следующих выходных составить ему компанию на одном из танцевальных мастер-классов, которые старший посещает каждую неделю.

🎨🎨🎨

Феликса в очередной раз облапывает охранник, но почему-то это бесит не так сильно, как обычно. Как не взбесило и стабильно забитое утром метро. И разбивший посреди ночи на кухне чашку Джисон. И ежевечернее осознание, что завтра снова на работу. Феликс даже тихо с охранником прощается, прежде чем пройти к лифтам. Привычный образ милой душки натягивается тоже без проблем, Чонин весьма четко докладывает обо всех пришедших за время отсутствия Феликса правках, а кофе, уже приготовленный для него секретарем, на удивление вкусный. Первое разочарование внезапно связано с пустующим кабинетом. Не то чтобы он хотел увидеть здесь Хенджина, – вот еще, – но общество Хвана за пару почти что жалких дней стало уже даже привычным. А вчера ненадолго показалось чуть ли не уютным. Ладно, все это ерунда. Не стоит забивать голову. Хенджин появляется спустя минут десять, весь запыхавшийся, но одетый аккуратно, и с двумя стаканчиками холодного кофе в руках. Феликс напиток принимает в этот раз без опасений, – вчера он все же сказал Хенджину, что любит просто обычный латте с ванильным сиропом, а не ту навороченную бурду, – и молчит, что вообще-то только пару минут назад кофе допил. А еще будто бы невзначай забывает наругать за опоздание. Хенджин с радостью вливается в работу, слушает даже весьма внимательно и держит рот на замке. Феликс от такой покладистости почти плывет и ситуацию чересчур отпускает. Достаточно для того, чтобы не съехать с темы сразу, как стало понятно, к чему все это приведет. – Кто их мог забрать? – Хенджин ноет так противно, что даже Джисон вряд ли потягаться сможет. – Что у вас за компания такая, где воруют? Может, там есть камера? Там же есть камера, да? Феликс шумно сглатывает и втягивает носом воздух в отчаянной попытке успокоиться. Рисунки. Хенджин вспомнил про свои чертовы рисунки. Почему-то только сейчас. Почему-то с таким рвением, будто там между листами спрятана его безлимитная кредитка с наклеенным сверху паролем. Впрочем, может так и есть. Феликс бы не удивился, если честно. Наверное, стоит даже поискать. К сожалению Хенджин вспомнил не только про свои рисунки, но и про то, где их оставил. А глуповатая бариста в кафетерии, – которой, кстати, вроде бы очень понравился однажды зашедший на работу к Феликсу Минхо, у брата точно талант притягивать дебилов, – ляпнула, что вроде как видела, как кто-то из сотрудников папку забирал. Удивительно, что она Феликса не признала. Не зря он гоняет за кофе кого-нибудь другого, а не ходит лично. Вообще надо было бы просто Хенджину сказать, что рисунки вон в том ящике, пожурить за рассеянность и посоветовать лучше следить за вещами. Но мозг опять работает странно, и Феликс ляпает очередную ерунду. – Ну не обязательно, что их украли, – Хенджин смотрит такими большими глазами, что можно копировать и вставлять напрямую в мультик. – Может их просто выкинули, потому что приняли за мусор. Феликс не очень понимает, какую цель преследует, но одна мысль о том, что Хенджин устроит ему мини-сеанс любви к искусству, заставляет поежиться. Пусть лучше думает, что его прекрасные творения сгинули, погрустит немного и от Феликса с этой ерундой отстанет. Художник нашелся. Лучше пусть про танцы рассказывает, Феликса с этого триггерит меньше. Хенджин определенно грустит. Как-то чересчур. Почти что плачет. Феликс о своей тупой лжи жалеет сразу, как только эту печальную мордашку видит. Но говорить, что это был тупой розыгрыш или типа того, еще хуже, чем чувствовать себя мразью, и Феликс просто молчит, когда Хенджин канючит, что в чертовой папке было что-то очень особенное и для него дорогое. Что-то особенное и дорогое не носят на навязанную отцом работу, чтобы показать временному боссу. С этой мыслью Феликс вопрос с тупыми рисунками разнывшегося Хенджина закрывает.

🎨🎨🎨

Пару дней Хенджин и правда молча слушается. Чему-то вроде бы даже учится. Задает не самые глупые вопросы. А потом внезапно начинает своевольничать. Конечно, Феликс тут тоже виноват – слишком расслабился и потерял бдительность. И потому не сразу среагировал, когда Хенджин снова про какие-то слишком однотипные цветовые решения заговорил. Феликс тогда только промычал в ответ что-то нечленораздельное, слишком занятый отрисовкой настолько срочного проекта, что спихнуть на кого-то другого его уже было никак нельзя. Феликсу нужно было просто несколько часов тишины и спокойствия. Без постоянно что-то на ухо рассказывающего Хвана. Без его тупых комментариев и слишком временами глупых шуток. Надо было, конечно, просто спихнуть Хенджина на Чонина. Это было со всех сторон правильное решение. Почему Феликс его не принял, вопрос слишком со всех сторон сложный. Наверное, потому что слишком занят был новым проектом, чтобы Яна искать. Совсем не потому, что к компании Хенджина уже почти что привык, а пустой кабинет ощущался как-то слишком зябко. Феликс скинул Хенджину портфолио за прошлый квартал и предложил поизучать. Не то чтобы Хван выглядел как человек, который хоть что-то в дизайне может понять, – то, что у Хенджина образование не профильное, Феликс уже выяснил, – но хоть посмотрит на красивые вещи и, возможно, преисполнится. Не зря же Феликс выбрал именно те заказы, которые курировал лично. И от этого тупые замечания бесили только больше. – Почему оно все как под копирку? – Хенджин тянет так, будто правда хочет услышать ответ, а не просто поиздеваться, но Феликс достаточно ученый, чтобы на провокации не реагировать. – У того, кто это делал, вообще есть фантазия? О да, еще какая, так и рисует занимательные картины, как Хван наконец пропадает к чертям с этой планеты вместе со своим богатым папочкой. Нет, ладно, председателя можно оставить, кто-то же зарплату платить должен. – Ты вообще знаешь, что существует такое понятие, как фирменный стиль? – стилус по планшету проезжается с каким-то совсем неприятным звуком, и Феликс от вырисовывания очередного пуфика отрывается. – Клиенты идут к нам именно за этим. А не за фотообоями с Человеком-Пауком. – Да я вообще ничего про Человека-Паука не говорил, – Хенджин выглядит и правда удивленно, а Феликс с трудом сдерживает страдальческий стон. Да, не говорил. Это Джисон говорил вчера, когда обсуждал с Минхо ремонт вообще вот не в его, Джисона, квартире. И почти с детским восторгом Минхо внушал, что очень круто было бы оформить комнату в темных тонах. И Человека-Паука на стену. Придурок. Феликса тогда, видимо, перекосило совсем заметно, потому что Минхо пусть и мягко, но Джисона в его фантазиях все же тормознул. – Я говорю скорее про… – Хенджин на секунду задумывается, поднимая глаза к потолку, и Феликс уже знает, что не хочет слышать то, что у Хвана на уме. – Ну, больше свободы, что ли. Почему не попытаться привлечь клиентов этим? Дать им что-то новое. И не только им, но и себе тоже. Правда, эти работы хорошие, но они выглядят так, будто у тебя в распоряжении было три оттенка бежевого и немного черной краски, и пришлось выкручиваться. Хенджин говорит спокойно, Хенджин не давит и не издевается. Но Феликса все равно это все злит до сжатых в тонкую полоску губ. Потому что, серьезно, что этот выскочка себе позволяет? Это он отдал этой чертовой профессии полжизни? Он страдал на куче ненужных предметов и не спал ночами, зубря очередную ерунду? Его тыкали носом в каждую якобы кривую линию и называли ничтожеством тысячью и одним витиеватым способом? Нет, этот папенькин сынок всегда жил в достатке, любви и безусловном обожании. Его все целовали в лобик и убеждали в собственной гениальности. И каждую его каракулю явно обещали чуть ли не в Лувре повесить. Вот бы Хенджина с его порисульками к преподавателю Феликса с третьего курса. Приятно было бы посмотреть, как бы Хван куксился, когда бы ему там все поперечеркивали. И рассказали, где и в чем конкретно он проебался. Свободу ему подавай. Ага, разбежался. Настолько гениальным себя считает, что думает, что может рисовать без правил? Как в голову пришло? Может, Феликсу стоит якобы случайно папку с рисунками Хенджина найти и лично там все почеркать? Он большую часть того, чему его учили, еще помнит, хоть и всегда мечтал забыть. – Ты вообще тут никто, так что твоего мнения не спрашивали, – Феликс цедит настолько зло, что сам себе удивляется, а у Хенджина брови взлетают вверх. – Сиди молча и не мешай нормальным людям работать. А то твой папочка обанкротится, и не будет за какие деньги развлекаться круглые сутки. Хенджин смотрит прямо в глаза слишком долго и выразительно, прежде чем непривычно зло для себя нахмуриться и поджать губы. Которые даже так выглядят слишком пухлыми. – Но когда-то все это станет моим, и я смогу решать, кому и как работать, – голос у Хвана недовольный, но какой-то при этом не особо уверенный, и Феликс мысленно фыркает от того, насколько же не впечатляющим выглядит его потенциальным босс. И позволяет себе даже почти провокационно усмехнуться, когда говорит в ответ: – Ну, за меня ты решать не будешь. Потому стоит тебе стать тут главным, я тут же уволюсь.

🎨🎨🎨

– Ты не думал посмотреть на это под другим углом? – Минхо сидит на диване, Джисон лежит головой у него на коленях, а Феликс медленно, но верно сходит с ума. – Не как на проблему, а как на возможность на самом деле попробовать что-то новое? Серьезно, пожаловаться Минхо на тупого Хенджина было худшим решением за весь день. И это с учетом того, что несколькими часами ранее Феликс принял другое тоже не блещущее умом решение – Хвана все оставшееся до конца рабочего дня время игнорировать. – Ну да, хен, ты же те тупые проекты, с которыми к тебе Джисон приходил первое время, тоже принял за возможность попробовать что-то новое, а не просто выбросил в мусорную корзину. Минхо откровенно кривится, а вроде бы уже приспавший Джисон слегка приоткрывает глаза и недовольно смотрит сквозь ресницы. – Я ничего никуда на выбрасывал, – Минхо звучит недовольно и запускает руку Джисону в волосы, будто бы стараясь самого себя успокоить. – Я просто объяснил ему, что так не работает. Если бы работало, я бы с радостью помог. Ну да, понятно. Сейчас они будут сидеть и коллективно делать вид, что Минхо первые две недели, когда Джисон пришел в компанию, не рвал себе на голове волосы и не ныл каждый вечер Феликсу, что новый архитектор совсем тупой и не понимает, что нельзя построить дом на одной ножке в виде спирали, по которой еще каждые двенадцать часов шарик скатываться будет. И не бился тут головой о стол, вопрошая вселенную, почему из всех инженеров, в компании работающих, Джисон выбрал именно его, чтобы доебаться. Как же быстро Минхо про все это забыл, стоило этому щекастому недоразумению начать оставаться у них на ночь. Ничего, Феликс напомнит. – Ты отказал ему в реализации буквально всех проектов. Феликс улыбается победно, стоит Минхо слегка нахмуриться. – Это не я отказал, а законы физики. Джисон внезапно начинает слегка на коленях Минхо ерзать, заставляя руку из волос на секунду убрать, и, снова примостившись и уткнувшись старшему в бедро носом, еле слышно ворчит: – Физика такая сука, Минхо. Феликсу от ответной ласковой улыбочки брата почти тошно. А от слов хочется выйти в окно проветриться. – Да, детка, она тебя недостойна. Боже, точно пора съезжать, потому что иначе эта любовная лихорадка настигнет и его, и мозги вытекут через нос, разжижившись до консистенции клубничного молочного коктейля. Феликс терпеть не может клубнику. Возможно, у него на нее даже аллергия. Ментальная уж точно. – Мы нашли компромисс, – Минхо говорит почти поучающе, а Джисон мычит что-то нечленораздельное, активно поддакивая. – Вот и вы найдите. – Единственное, что вы нашли – дорогу к тебе в спальню, Минхо, – серьезно, им легко говорить, у них все рабочие разногласия заканчиваются сюсюканьем на кухне, а вот Феликсу светит только слушать, какая он бездарность, от человека, который буквально вообще не в теме. – Мне с ним тоже переспать? Минхо поджимает губы и внезапно выглядит на самом деле недовольно. Феликсу даже на секунду кажется, что он перегнул палку. Догадка подтверждается, когда Минхо Джисона с коленей спихивает, явно намекая на то, что семейный вечер окончен. – Тебе мое братское благословение нужно? – Минхо почти цедит сквозь зубы, пока Джисон, явно нисколько накалившейся атмосферой не обеспокоенный, потягивается и разминает шею. – Тогда вперед, переспи с ним. Вдруг подобреешь и наконец своей личной жизнью займешься, а не моей. Минхо Джисона в свою, – или уже их с Ханом общую? – комнату утаскивает почти насильно, не обращая внимания на то, что младший ноет, что хочет еще посмотреть телевизор, и Феликс остается во вроде бы желанном, но каком-то внезапно напрягающем одиночестве.

🎨🎨🎨

– Я знаю, что ты на меня злишься, но это пиздец. Минхо смотрит косым взглядом, приподнимает брови и молча закрывает холодильник. Ладно, если так не сработало, то Феликс может и с другой стороны зайти. – Хен-а, ну правда, там такое, что ты должен это услышать. Феликс говорит слишком громко, по-детски растягивает слова и театрально машет руками, прекрасно понимая, что на Минхо это не подействует. Зато подействует на кое-кого другого. – Я что-то пропустил? – Джисон на кухню чуть ли не влетает, почти падая на ближайший стул. – Новые сплетни? Ну точно, только позови и сразу появится. Совсем как ребенок. Феликс еще никогда так присутствию Хана в их с Минхо квартире рад не был. – Никаких сплетен, он просто снова хочет повиснуть мне на уши своим нытьем, – Минхо все еще выглядит недовольно, но говорит уже куда мягче, чем утром, когда Феликс вообще-то просто предложил сделать на всех кофе, а получил в ответ раздраженное шипение, и это не может не радовать. – Не слушай его, а то это закрепится как плохая привычка. Джисон корчит недовольную рожицу и заинтересованно подается вперед сразу, стоит Феликсу на него свое внимание переключить. – Смотри, ты в этом гораздо больше все равно понимаешь, чем Минхо, – не то чтобы Феликс на самом деле в это верил, но, возможно, хоть так получится забайтить брата на хоть какое-то взаимодействие. – Я нашел это в его папке с рисунками. Это же пиздец. Вообще, конечно, этого делать не стоило. Это очень невежливо. Да и не должно было бы по-хорошему Феликса интересовать. Вообще стоило эти чертовы рисунки на самом деле сразу выкинуть. Феликс до сих пор не понимает, почему он просто так и не сделал. Но еще меньше Феликс понимает, почему он в мирно лежащую в ящике папку решил внезапно залезть. Возможно, Минхо все же прав, и нужно просто принять тот факт, что совать нос в чужие дела стало какой-то слишком навязчивой привычкой. С другой стороны, Хенджин его явно спровоцировал. Начиная с того злосчастного разговора про некую мифическую свободу самовыражения, Хван ходил откровенно надувшийся, о чем-то шушукался с Чонином, – Феликс с Яном этот вопрос еще обсудит чуть позже, – и все время что-то калякал в блокноте, который Феликс имел неосторожность ему дать днем ранее. И самое противное – ничего из там накаляканного не показывал. И вообще говорил только по делу, четко и почти безэмоционально. Что тоже было непривычно видеть от обычно очень оживленного Хенджина. Феликс искренне верил, что ему плевать. Феликс себе это повторил раз тридцать и на всех хотя бы частично известных языках. Но когда мельком увидел, как Чонин листает тот самый блокнот со скрытыми от чужих глаз рисунками и при этом мычит слишком задумчиво, просто не выдержал. Что этот доморощенный художник там такого может нарисовать? Две кривые палки с нулевой перспективой? Котика с проблемами в развитии, настолько у него несимметричная морда? Кучу левых глаз, потому что правый никогда такой же не получается? Легко быть выскочкой с самомнением до небес, когда все за твои деньги готовы изливаться в лести. Феликс вот не такой. Феликс знает цену себе и своим словам. Конечно, критиковать не будет, – ему все еще нужна работа, – но и хвалить в пустоту тоже ни в жизни. Промолчит. Потому что на самом деле нет ничего хуже молчания. Молчание значит, что в тебе не заинтересованы. Не видят перспектив. Не считают нужным тратить на тебя время. Феликс  у всех преподавателей был любимчиком, поэтому они так до каждого штриха докапывались. Потому что знали, что он может лучше и просто не дорабатывает. Феликс полное ничтожество, потому что дорабатывать не хочет, делает обязательный минимум и мечтает о дне, когда ни карандаш, ни стилус в руки больше брать не придется. Это только такие как Хенджин могут самозабвенно что-то чиркать. Которые не понимают, насколько в рисовании плохи. И собственные ошибки вряд ли увидят, даже если их напрямую носом в эти самые ошибки ткнуть. Феликс в кабинете заперся почти нагло, прекрасно зная, что так делать нельзя. Особенно в разгар рабочего дня. Но заблаговременно на секретаря гаркнул, давая понять, что ближайшие десять минут его на самом деле лучше не трогать. Рисунков в папке было непозволительно много, систематизации предсказуемо не было, а рассматривать все это добро с каждым листом хотелось все меньше. Цветы, люди, натюрморты. Ночные пейзажи, абстракции, о, аниме? Снова люди, снова здания, ни намека на интерьеры. А как выделывался-то. Чем более Феликс смотрел, тем противнее горчило во рту. Потому что, ну, это было не то чтобы плохо. Да, временами неаккуратно, да, местами с абсолютно детскими ошибками, но все равно очень… достойно. Не хорошо, конечно, но терпимо. Смотрибельно. Не то чтобы прямо отвратительно. Феликс настолько в свои размышления погрузился, что почти тот самый рисунок пролистал. – Это не пиздец, – Джисон уже откровенно потрепанный лист берет в руки и подносит ближе к лицу, явно ленясь идти за очками. – Это ты. И причем очень даже симпатично нарисованный. Мне нравится. Феликс не знает, чего хочется сильнее: рвать волосы у себя на голове или повыдирать методично и злобно по волосинке Джисону. Может, так хоть какая-то умственная деятельность активизируется. – Я не давал на это своего разрешения, – серьезно, не зря Феликсу всегда казалось, что неприязнь друг к другу у них с Джисоном взаимная – вон какой Хан спокойный, когда в личное пространство к Феликсу так нагло врывается какой-то псих. – Минхо, скажи ему, что это ненормально. Минхо все же от какого-то придуманного, но неверно важного занятия отрывается, подходит ближе и кладет голову Феликсу на плечо, пытаясь рассмотреть предмет дискуссии. – Да ладно, Ликс, – ого, Минхо, кажется, идет на мировую, судя по тому, что перешел на английское имя. – Ты ему просто понравился, вот и нарисовал он тебя. Очень романтично. Все еще предлагаю с ним просто переспать – попустит. У Минхо что ни день, то новая тупая идея. Ну, или вернее очередная интерпретация старой. Феликс уже почти открывает рот, чтобы начать возмущаться, когда по дефолту не очень соображающий Джисон говорит на удивление не такую ужасную глупость, как обычно: – Да ну нет, если он Ликса не спрашивал, то это ненормально. Это все равно что делать втихую фоточки в метро. Мерзко, а не романтично. Пусть он хоть с первого взгляда в Ликса влюбился, все равно на такое надо получать разрешение. Невероятно, у этого ходячего недоразумения все же есть зачатки мозга? И они даже могут функционировать настолько слаженно, чтобы выдавать связные мысли? Да еще и разумные? Ладно, наверное, стоит присмотреться к этому парнишке получше. Потому что он внезапно выглядит лучше Минхо, все еще какую-то чушь нести продолжающего. – Да ну почему? – Минхо недовольно дует губы и что-то ищет в карманах. – Ты не прав, Сон-а. Подожди, докажу. Минхо исчезает внезапно почему-то в его, Феликса, комнате, а младшему Ли не остается ничего другого, кроме как просто молча ждать чего-то в компании такого же ничего не понимающего Джисона. Возвращается Минхо почти сразу, тащит с собой явно выдранный из многочисленных блокнотов Феликса лист, – от корпоративной расцветки страниц его ежедневников у Феликса скоро будет срабатывать рвотный рефлекс, – и чуть ли не тычет бумажкой Джисону в нос. – Вот, я тебя нарисовал, и без твоего разрешения, – Джисон слегка отстраняется, явно пытаясь навести фокус на изображение, а Феликс почти на стол ложится, чтобы рассмотреть хоть что-то. – Потому что ты мне нравишься, и я хотел сделать тебе сюрприз. Разве это не романтично? Джисон несколько раз моргает, – видимо, у Минхо эта привычка заразная, – а потом расплывается в какой-то странной улыбке. – Очень романтично, детка, что ты продолжаешь со мной встречаться, несмотря на то, что я такой урод. Минхо закатывает глаза так, что Феликс даже на секунду пугается, что у старшего сейчас линзы в мозг провалятся, а Джисон смеется со своей шутки почти непозволительно громко. Да, Минхо всегда рисовал посредственно. Еще чертить умел, но что-то от его рабочих моментов далекое ему всегда давалось тяжело. Да, Джисон на картинке откровенно стремный, угловатый и с ненормально острым подбородком. Да, они опять превратили обсуждения проблемы Феликса в очередные свои любовные сюсюканья. Но в общем и целом Феликсу от такого могло бы даже немного полегчать. Потому что Джисон вроде бы даже может проявлять признаки адекватности, Минхо снова разговаривает, а не стреляет убивающими взглядами, а атмосфера на удивление уютная. И Феликс бы даже Хенджину мимолетное увлечение собой простил бы. Феликс про свою красоту знает и активно ею пользуется. А еще ее ежедневно поддерживает. В том числе и косметикой. Каждое утро помимо синяков под глазами и редких высыпаний на коже перекрывая тональником еще и чертовы веснушки. Феликс никогда с веснушками на работе не появлялся. Феликс их буквально ненавидит. Не переваривает. На дух не переносит. Феликс их на себе видит всего несколько десятков минут утренних сборов. Только тогда. А еще на чертовом рисунке. Он не понравился Хенджину с первого взгляда, не приглянулся как модель, пока они сидели на обеде, и не стал объектом для рисования от нечего делать в один из скучных рабочих вечеров. Хенджин где-то отрыл его фотографию. И, судя по повороту головы, паспортную. Причем с австралийского паспорта, потому что в фотографии на корейский ему веснушки убрали тоже. И ни черта это не романтично. Это крипово.

🎨🎨🎨

Что тебе от меня надо? Легко и просто, нужно просто набрать в грудь побольше воздуха, сделать голос пониже и смотреть исподлобья. Кто дал тебе право лезть в мою личную жизнь? Джисон абсолютно прав, рисунки без разрешения все равно что фотографии исподтишка, и претензия абсолютно заслуженная. Держись от меня подальше все время своего вынужденного стажерства, иначе пожалеешь. Тупая, бессмысленная и пустая угроза, но кто знает, возможно, этот Хенджин достаточно глуп, чтобы повестись? Всего три фразы. Их легко было запомнить и еще легче будет в лицо этому зазнавшемуся придурку повторить. – Привет, – Хенджин заглядывает в кабинет так неуверенно, будто не заявлял пару дней назад, что все тут поменяет, как только до власти дорвется. – Можно? Феликс кивает чисто на автомате. Привык пускать надоедливых клиентов и в очередной раз на элементарном вопросе затупивших коллег. Не заносчивых недохудожников. – Я тут тебе принес небольшое сладкое извинение, – Хенджин запускает руку в волосы, а Феликс замирает с язвительной фразой на языке, сбитый с толку неожиданно смущенным Хваном и не менее неожиданно сладким запахом. – Поспрашивал тут немного и, говорят, ты любишь брауни. Я тебе тут собрал с нескольких пекарен, вдруг какой-то понравится. Он принес ему… сладкое? Чтобы извиниться? За что? Понял, что Феликс нашел рисунки? Подсмотрел за его кабинетом через камеры? Понимает, что спалился в сталкинге и поэтому не злится, что Феликс все это время папку прятал? Или хочет запудрить мозги и замылить глаза? Странно это все. – Мы с тобой как-то не очень хорошо в тот раз разошлись, да и вообще на пустом месте, если так подумать, поцапались, – Хенджин продолжает нести ерунду, вообще анализу ситуации не помогающую. – Я признаю, что был не прав. У тебя действительно больше опыта в этом деле, ты профессионал и хорошо работаешь. Мне стоит  больше к тебе прислушиваться. И я бы хотел, чтобы оставшееся время мы провели в нормальных отношениях. Что думаешь? Хенджин улыбается кривовато, а плечами пожимает несмело, и у Феликса сбоят последние остатки логического мышления. Ничего внятного в ответ придумать не получается. И адекватного тоже. Поэтому, стоит Хенджину поставить на стол коробочку с, видимо, набором брауни, губы сами произносят рандомный бред: – Я нашел папку с твоими рисунками. Хенджин замирает, удивленно приоткрывает рот и наклоняет голову к плечу. Феликс втягивает носом воздух и молчит слишком красноречиво. – А, – Хенджин тянет на выдохе, и в его глазах будто бы загорается какое-то понимание. – Ты смотрел, да? Еще совсем недавно Феликс был уверен, что, стоит поднять эту тему, он будет злиться. Обоснованно и справедливо. Феликс ощущал растущее в груди раздражение, когда снова зарисовывал утром веснушки, когда толкался в тесном метро, когда опять потрошил многострадальную сумку перед охраной. Но в самый нужный момент оно просто куда-то испарилось. И заменилось чувством чуть ли не вины, что ли. Что в чужие вещи полез. – Знаешь, это старая работа, – Хенджин смотрит в пол и будто бы даже слегка возит носком ботинка из стороны в сторону. – Ну, твой портрет. Сейчас я могу лучше, правда. Тем более, когда посмотрел на тебя вживую. Окей, ладно, кажется все куда хуже, чем казалось изначально. И стоит не винить себя, что подсмотрел, или злиться на Хенджина, что нарисовал, а просто начинать бояться. Потому что этот парень псих. Еще и богатый и влиятельный. Полный набор. – Ты что, следил за мной? Это самый тупой вопрос, который можно задать маньяку, но Феликс сдержаться просто не в силах. Хенджин на мгновение хмурится, явно вопрос обдумывая, а потом меняется в лице так резко, что Феликсу на секунду кажется, что Хвана хватил удар. – Это не то, чем кажется, – Хенджин снова машет руками, а Феликсу кажется, что еще чуть-чуть, и у него случится сенсорная перегрузка. – Я просто видел твои работы. Ну, с которыми ты приходил на собеседование. Давно еще. Меня уже тогда отец пытался в компанию ввести, только не очень вышло. И они были такие интересные и разноплановые. И красивые. И ты был красивый, и я нашел твое дело потом, а там фото, и… Из Хенджина маньяк ужасный. Просто катастрофический. Потому что даже внятную легенду придумать не может. Заинтересовали работы Феликса на первом этапе отбора. Разноплановые они были. И красивые. Ага, как же. Феликс вообще тогда буквально накануне узнал, что помимо выполненного тестового задания надо еще и старое портфолио принести. И весь представленный потом комиссии хлам собирал полночи по недрам квартиры с Минхо на пару. По итогу они оба были пыльные, не выспавшиеся, – к слову о том, каким красивым Феликс на том собеседовании был, – и откровенно результатом разочарованные. Потому что Феликс буквально парой недель ранее почти все свои рисунки выкинул на помойку. Со счастливой и почти маньячной улыбкой. Минхо не то чтобы это сильно поддерживал, но никогда не перечил. И только обнимал, когда у Феликса очередной срыв на тему того, как он все эти заполонившую его жизнь рисунки ненавидит. По итогу они нашли несколько мультяшных работ, которые Феликс рисовал еще подростком. Один натюрморт с видом на кухонный стол в квартире их родителей. Несколько портретов Минхо, – Феликс всегда считал, что у Минхо идеальное по всем параметрам лицо, – и один портрет Чанбина, их старого знакомого с танцевальной команды. Даже пару видов ночного города нашли, которые Феликс рисовал, еще когда жил в общежитии. Все работы были откровенно слабыми, с кучей ошибок и грязи, и Феликсу даже какой-то комиссии, которую он тогда видел в первый и, как он считал, последний раз, собранное наспех портфолио показывать было стыдно. Его тестовое задание было куда лучше. Почти идеальное. Без видимых ошибок. По всем заветам его преподавателей. Именно из-за тестового задания его тогда в следующий круг и пропустили. Явно не благодаря кривому Хаулу из Ходячего замка, нарисованному после одной из многочисленных ночей кино в компании Минхо. Так что да, все, что говорит Хенджин, бред полный. Он просто  псих, сталкер, маньяк и откровенно невоспитанный человек. Который пытается заманить Феликса сладким. – Выйди, пожалуйста, мне надо работать, – Хенджин смотрит широко распахнутыми глазами и в его взгляде то, что Феликс разбирать не хочет. – Сегодня проведешь день с Чонином. И еду с собой забери. Я люблю брауни печь, а не есть, я на диете.

🎨🎨🎨

– Я тебя чем-то обидел? Черт, ну он же просил Чонина занять Хвана чем-то вплоть до вечера. – Извини, я правда не хотел. Давай поговорим. О чем им разговаривать? Или Хенджин успел за день новую, более правдоподобную причину своей одержимости придумать? Если и так, то Феликсу не интересно. – Ликс, подожди, пожалуйста. Ну нет, это уже перебор. Феликс почти врезается в парковочный столбик, слишком резко завернув вправо, а Хенджин, до этого перебиравший сзади своими слишком длинными ногами, тормозит на удивление ловко. – Не называй меня так, – получается скорее зло, чем взволнованно, и Феликс мысленно хвалит себя за умение контролировать эмоции. – Кто ты вообще такой, чтобы обращаться ко мне по имени? Я все еще твой начальник, сколько бы денег не было у твоего папаши. И все еще не хочу иметь с тобой никаких дел, кроме рабочих. Отстань от меня и забудь о моем существовании, или я начну решать этот вопрос иначе. Нет, конечно, полиция на заявление, что какой-то подозрительно мило выглядящий парень его когда-то нарисовал, а теперь все время лезет, не приедет, но Феликс может постараться и еще компромата собрать. С беспечностью Хенджина это будет несложно. Конечно, с работой придется попрощаться, но Феликсу с каждой минутой эта жертва кажется все более оправданной. – Может, хочешь поесть вместе? – Хенджин все еще смотрит своими по-детски распахнутыми глазами и говорит так спокойно, будто Феликс не послал его секунду назад к черту, приправив это все пусть и преувеличенными, но все же угрозами. – Я на машине, можем съездить в твой любимый ресторан. Я бы все еще хотел извиниться, раз с брауни не вышло. Закажешь что-то диетическое. Это напрягает. От этого душно и намного даже страшно. Почему он такой навязчивый? Маньяк из Хенджина все еще очень непродуманный, но не настолько же. Почему он просто не отстанет? Не доработает эту неделю и уйдет? Ну или просто на Феликса не нажалуется. Да и ведь Хван может просто вывезти его куда угодно силой. Придумать какой-то корпоративный ужин. Или задание вне офиса. Почему Хенджин этим не пользуется? Почему он, черт подери, такой странный. – Я же просил от меня отстать, – получается откровенно громче, чем стоило бы, и голос в конце предложения даже слегка срывается, но Феликсу уже все равно. Он просто хочет найти Минхо, – старший сегодня организовал им какой-то особый ужин на троих, чтобы Феликс все же к Джисону привыкать начал, – и уехать отсюда к чертям собачьим. И забыть про Хенджина хотя бы до завтрашнего утра. Хенджин смотрит на него со смесью самых разных и вообще друг с другом не сочетающихся эмоций, шумно сглатывает и зачем-то тянется рукой. Феликс отшатывается так резко, что сам себе удивляется. А еще больше удивляется внезапному ощущению чего-то теплого за спиной. – Ликси, детка, все в порядке? – Джисон тянет слащаво, но в его голосе незнакомая Феликсу ранее угроза. – Этот парень что-то срочное от тебя хочет? Я просто уже тебя заждался, у нас ведь бронь в ресторане. Хенджин руку отдергивает моментально, прячет обе ладони за спиной и выглядит на самом деле растерянно. Феликс настолько неожиданному ощущению хоть частичного контроля над ситуацией радуется, что сам не замечает, как к Джисону льнет ближе. – Нет, ничего срочного, поехали, – Джисон приобнимает его за плечи так уверенно, что Феликс даже слегка сбивается. – Эм, Джисон, детка, да, я уже свободен, поехали. Хенджин лепечет что-то между извинением и прощанием, но стоит Джисону зыркнуть в его сторону чуть более раздраженно, чем до этого, как Хван замолкает. И просто молча смотрит вслед. Феликс терпеть не может Джисона. Феликс не понимает, как его вроде бы умный брат пал жертвой этого щекастого придурка. Феликс не понимает, что все вокруг в целом в этом Джисоне находят. Но сейчас он к Джисону прижимается так близко, как только может, и молча благодарит за еще один день счастливого неведения и оттягивания решения проблемы. А еще за еле слышное «все в порядке?» на самое ухо, стоит от Хенджина отойти на пару метров. Феликс в ответ только кивает, закусывая губу, и Джисон слишком понимающе не пристает. Невероятно. – Минхо отказался платить за вашу парковку, – Джисон явно тоже замечает, что Хенджин зашел обратно в здание, так как резко отстраняется и явно пытается разрядить атмосферу. – Так что придется немного прогуляться. Феликс в ответ только многозначительно мычит. И, стоит им до машины Минхо дойти, под удивленные взгляды садится вслед за Ханом на заднее сиденье. Вообще это забавно, потому что в свою прошлую общую поездку они с Джисоном чуть за переднее место не подрались. И Минхо тогда пришлось их мирить, причитая, что он не воспитатель в детском саду. Джисон потом еще полвечера дулся, потому что Минхо переднее сиденье выделил Феликсу, – все же брат, и с самых первых дней, как Минхо сел за руль, Феликс был его passenger princess, – а младший Ли праздновал чуть ли не главную победу в своей жизни. Но сегодня хотелось просто побыть с кем-то рядом. Пусть этим кем-то был даже Джисон. Минхо привычно ворчит, вопрошая небеса, когда же хоть кто-то, помимо него, сдаст на права, а Феликс, поймав на себе косой взгляд Джисона, даже пытается улыбнуться. Получается так себе, но Хан улыбается в ответ. На самом деле вечер они проводят очень даже неплохо, и к возвращению домой Феликс чуть больше проникается к Джисону, и чуть меньше думает о Хенджине.

🎨🎨🎨

– Посмотри, пожалуйста. Феликс, до этого слишком глубоко в своих мыслях погрязший, почти давится едой. – Я не буду приставать, просто посмотри, пожалуйста, – Хенджин стоит  у его столика, протягивая какие-то бумажки, и на его лице ровным счетом никаких эмоций. – И скажи, что думаешь. Как профессионал. Так и не съеденный кусок свинины падает обратно в тарелку, и Феликс сам до конца свои действия не осознает, когда палочки откладывает и берет протянутые листки. Смотрит бегло и сразу понимает. – Сядь, разберемся, что у тебя тут, – Хенджин втягивает воздух слишком шумно, а падает на стоящий напротив стул слишком грузно. – Что это за проект? Детская для Чхве? То, над чем сейчас работает Чонин? Отлично, вроде бы получается вести себя как обычно. Как профессионал. Как адекватный человек. Феликс, честно говоря, после вчерашнего случая на парковке уже было испугался, что немного поехал крышей. Но слава богу его хладнокровие и разумность еще при нем. Вообще день на удивление начался хорошо. И проходил тоже спокойно. И возможная компания Хенджина, – весьма ожидаемая, потому как Хван еще почти неделю должен был тут с ними торчать, – даже не то чтобы пугала. Так, слегка напрягала. И то скорее из-за того, как Феликс себя повел вчера. Потому что ему, ну, вдруг показалось, что он несколько переборщил. Правда, показалось это вчера бокала так после третьего пива, но не отпустило до сих пор. Хенджин ему на самом-то деле ничего плохого еще не сделал, и не факт, что вообще собирался, а Феликс в непривычной для себя манере вдруг решил начать на пустом месте сгущать краски. Странно это все. Как-то неправильно этот Хван на него влияет. Заразная у него эмоциональность, наверное. В том, что он явно переборщил, Феликс убедился, когда понял, что Хенджин утром к нему в кабинет не пришел. Чтобы до этого не особо сложного вывода дойти, понадобилось чуть ли не двадцать минут кряду с начала рабочей смены непрерывно пялиться на часы. Хенджин не пришел и к утренней планерке, – Чонин, правда, тоже куда-то запропастился, – да и в целом нигде не появлялся. И Феликс просто решил забить. Ну, попытаться. В принципе, у него почти получилось, и это дурацкое облегчение, которое он внезапно при виде Хвана испытал, связано исключительно с тем, что Хенджин все же решил работать нормально. Ни с чем другим. Хенджин принес ему свои работы, и они… ну… правильные. Четкие такие, минималистичные, аккуратные. Хенджин использует присущие их компании фишки, оставляет небольшие пробелы, куда можно будет впихать допы за пару лишних тысяч, не отходит от привычной цветовой палитры. Хенджин на самом деле молодец. Феликсу почему-то не нравится. Хвану с этими работами явно помогал Чонин, – пусть даже и просто советом, потому что явного стиля младшего тут не прослеживается, – но Ян ведь видел и другие работы Хенджина. Которые были до того, как навели эту красоту. А Феликс не видел. И ему любопытно. Ничего более. – У тебя ведь было что-то еще? – Хенджин еле заметно хмурится, а Феликс мысленно отвешивает себе подзатыльник за вранье. – Мне Чонин говорил. Твои первые проекты. Покажешь? Хенджин откровенно мнется, но все же небольшой блокнот из висящей на плече сумки достает. И протягивает так, будто Феликс его может этим самым блокнотом забить до смерти. Тут работы совсем другие. Яркие, неаккуратные, чересчур смелые и местами даже дерзкие. И какие-то детские, что ли. В хорошем смысле. Когда есть много идей, жизни и никаких рамок. Феликс во всем этом буйстве красок почти тонет. Поэтому блокнот только быстро пролистывает и, сославшись на большую занятость, обещает посмотреть до завтра. Ожидает, что Хенджин не согласится и попросит все же рисунки вернуть, – предыдущие работы ведь канули в лету где-то у Феликса дома, – но Хван только согласно кивает и, еще раз извинившись за беспокойство, уходит. Феликс правда пытается сложенный ему на работу Минхо обед доесть, но аппетита почему-то нет совсем.

🎨🎨🎨

– Почему я узнаю об этом от Джисона? – Минхо так редко повышает голос, что Феликс с непривычки даже морщится. – Енбок, я тебя спрашиваю, почему я узнаю, что к тебе кто-то пристал, от своего парня, а не от тебя? Так, ладно, это надо как-то свести на нет. Просто максимально аккуратно съехать с темы. Он с Минхо всю жизнь живет, знает, как его отвлечь. – О, так он уже твой официальный парень? – Феликс правда пытается звучать настолько язвительно, насколько это вообще возможно. Минхо почему-то на провокацию почти и не реагирует. Только чуть сильнее хмурится и еще больше поджимает губы. – Я на это не поведусь, Феликс, – ого, полное имя это плохо, Минхо, видимо, действительно зол. – Почему ты мне ничего не сказал? А что, если бы он что-то тебе сделал? Феликс на самом деле истерики не понимает совсем, – Хенджин, конечно, выше, но особо спортивным не выглядит, а Феликс все же занимался тхэквондо, – но с таким Минхо спорить себе дороже. Поэтому он просто соглашается со всем, что старший говорит, – надо быть осторожным, Феликс! надо говорить, если тебя кто-то или что-то беспокоит, Феликс! я буду забирать тебя с работы лично, Феликс! – и уходит в свою комнату сразу, как явно от всего происходящего офигевшему Джисону удается утащить Минхо смотреть очередное аниме. Феликс не хлопает дверью, не топает ногами и в целом не сердится. Феликс брату даже благодарен. Потому что Минхо хоть и перебарщивает, – и уже завтра утром и сам это поймет, – но все же делает это из любви. И потому что ему не плевать. На Минхо всегда можно положиться. Джисону очень повезло. А вот Феликсу повезло не так сильно. Потому что его вселенная обделила не только талантом, – но ничего, ему все преподаватели говорили, что талант наоборот мешает видеть ошибки, – но и, кажется, устойчивой психикой. И вкусом заодно. Потому что, черт подери, чем больше он на рисунки Хвана смотрит, тем больше они ему нравятся. Те, которые не по правилам и вообще не в их фирменном стиле. Ужасное ощущение. Феликс в который раз листает блокнот, уже куда осознаннее перебирает папку с рисунками и внезапно делает то, что зарекся делать уже давным-давно. Берет в руки карандаш и набрасывает очертание слишком пухлых губ.

🎨🎨🎨

Феликс зевает прямо в лицо в очередной раз его осматривающему охраннику. Феликс рассматривает заметные даже за тонной тоналки синяки под глазами в зеркальной стене лифта. Феликс не улыбается коллегам и бурчит откровенно сонное «доброе утро» секретарю. Феликс чертовски не выспался. Потому что всю ночь рисовал. Ему будто снова шестнадцать. На самом деле это настолько же жутко, насколько вдохновляюще. Хенджин приходит ровно к началу рабочего дня, ведет себя слишком непринужденно и говорит о чем угодно, кроме работы. Феликс намек понимает, но поддержать не может. – Держи, – Хенджин откровенно вздрагивает, прерванный на середине чересчур пламенной речи об отвратительности баклажанов, и смотрит на протянутую папку так, будто видит ее впервые. – Я и блокнот внутрь положил. Это все твое, забирай. На самом деле Феликсу хочется уточнить еще кое-что, – что Хенджину принадлежит буквально все содержимое папки, пусть Феликс все еще считает свои веснушки уродскими, – но Хван выглядит и так несколько потеряно, и еще больше его путать не хочется. Феликс старается улыбнуться тепло, продолжая рисунки Хенджину протягивать, а Хван внезапно отмирает. – А тебе понравились? – Хенджин все же папку берет, и Феликсу от пустоты в руке даже как-то грустно. – Ну, мои последние работы. Которые в вашем… нашем фирменном стиле? Феликс понимает, что он должен ответить. Что ответить правильно. Профессионально. Феликсу не хочется врать. – Не понравились, – Хенджин явно старается держать лицо, но получается из рук вон плохо. – Они какие-то не живые, что ли. Останься лучше со своим стилем, возможно, немного свободы тебе не повредит. Хенджин улыбается пусть несмело, но солнечно, а Феликсу от этого на удивление тепло.

🎨🎨🎨

Минхо должен его забрать, и это бесит. Минхо, конечно, не виноват, что Феликс справился раньше. Минхо, должно быть, еще на работе, и поэтому не отвечает. Минхо просто о нем заботится. Но Феликс все равно раздраженно шипит, набирая брата уже раз в тридцатый и слушая привычные гудки. Дерьмо. Феликс уже почти решается рискнуть и, плюнув на ту сцену, которую ему Минхо закатит дома, поехать все же на метро, когда дверь неожиданно открывается. Слишком нагло. Слишком шумно. Феликса это не бесит. Потому что на пороге стоит Хенджин и смотрит такими огромными глазами, будто только что увидел то ли знаменитость, то ли привидение. А может привидение знаменитости. – Я не то чтобы подсматривал, – Хенджин говорит раньше, чем Феликс успевает спросить. – Но я там увидел. Случайно. Это не мое дело, конечно, но… там твой парень с кем-то в туалете сосется. Честно, это последнее, чего Феликс сегодня ожидал. Ну, или предпоследнее. Последнее, наверное, все же откровенно смущенный и какой-то чересчур растрепанный Хенджин в дверях его, Феликса, кабинета в конце рабочего дня. На самом деле вид настолько на удивление милый, что Феликс даже не сразу понимает, что именно Хван только что сказал. Его парень с кем-то сосется в туалете? Хах, ну да, воображаемый. Он же не Минхо, чтобы домой к себе тащить кого попало. А иначе и не познаком… О, стоп. Его парень. Который детка. Который Джисон. Вот дерьмо, поэтому Минхо не отвечает? Чересчур увлекся? Господи, это надолго. Легче переночевать на работе. Феликс, видимо, кривится слишком очевидно, потому что Хенджин вдруг в лице меняется. И говорит таким тоном, будто он серьезно: – Хочешь, я ему врежу? Клево, Феликс бы на это посмотрел. Но Минхо все же ходит на бокс, а Хенджин явно субтильный, и шансы неравны. Да и такую милую мордашку портить что-то слишком близкое к смертному греху, а Феликс все еще надеется, что Минхо свою похоть когда-нибудь победит и все же попадет в рай. Минхо сможет, если захочет. В шансы Джисона вот верится куда меньше. Феликс так в свои размышления уходит, что сам не замечает, как ухмыляется. Понимает это, только поймав удивленный взгляд Хенджина. И говорит быстрее, чем успевает подумать. – Ты на машине? – Хенджин хмурится, прежде чем кивнуть, а Феликс внезапно снова чувствует себя на шестнадцать с хвостиком, настолько хочется делать глупости. – Ну поехали тогда в твой ресторан, раз уж меня так нагло бросили. Закажу себе что-то диетическое, и поболтаем про твои карьерные перспективы, м? Хенджин выглядит так, будто у него в мозгу зависла операционная система, а Феликсу внезапно хочется от такого вида даже улыбнуться шире обычного. А еще, возможно, позволить себе сегодня съесть еще и десерт. Вряд ли он сильно поправится от одного брауни. А если и так, то можно все же начать регулярно ходить на танцы. И, возможно, даже записать с Минхо видео на следующем мастер-классе. На прошлом ведь Феликс по-тихому слился. А так даже, возможно, будет, что показать Хенджину. Хван ведь правда неплохо танцует, судя по видео, которые до этого показывал. И в отличие от Минхо у него нет причин Феликсу льстить. И если Хенджин будет достаточно честен в своей оценке, Феликс, возможно, даже покажет ему кое-что нарисованное этой ночью. Вернее кое-кого. С темными, чересчур длинными волосами, удивленно приоткрытыми губами и глазами с вечным немым вопросом. И в мятой рубашке. Рисовать людей без спроса невежливо, Джисон абсолютно прав. Но вчера у Феликса очень удачно было три оттенка бежевого, немного черной краски и что-то подозрительно похожее на любовь. К жизни. И внезапно к рисованию. И даже немного к самому себе. А еще, возможно, и к кое-кому другому.