Итальянская любовь

— И что ты собираешься с ним делать? — участливо спросил бармен Джо, наливая еще одну порцию виски в снова опустевший стакан на стойке. — С Энджелом или с Вэлом? — рассеянно переспросил Хаск, уже чувствуя туман алкогольного забытия. Часы на стене показывали десять утра. Сколько он выпил за последний час? Кажется, именно столько прошло с того момента, как Энджел рухнул в глубины кайфа, безболезненные и бессознательные. Блевать хотелось от одной мысли, что пришлось своей рукой воткнуть иголку в и без того исколотую вену. Хаску всегда казалось, что ему поебать на чужие пороки и зависимости — хватало и своих, чтобы заморачиваться. До сих пор он, конечно, знал, что Энджел на героине и ширяется каждые несколько часов, но тот держал это за закрытыми дверями, и только показушно нюхал кокаин при гостях. Теперь же, когда он посмотрел в глаза сначала передозу, а потом ломке, увидел, как Энджела трясло, выворачивало и выкручивало, картинка отпечаталась в сознании, наверное, навечно. Еще и его это упрямство и своеволие. Хаск прямым текстом запретил ему идти к Вэлу, и тот сознательно ослушался, снова лег под кого-то на камеру и, зная мерзотный характер порно-оверлорда, под него, скорее всего, тоже. — С Энджелом. С Вэлом воевать такое себе развлечение. Там за ним стоит папочка Вокс, я бы на твоем месте не открывал на них рот, как минимум, без пушек Кармайн. Хаск взглянул на Джо и усмехнулся. Кажется, кто-то смотрит слишком много ТВ и считает, что разбирается в политике лучше оверлордов. Впрочем, настроения спорить сейчас не было, поэтому Хаск проигнорировал весь спич и сконцентрировался на важном. А что же, и правда, делать теперь с Энджелом? Добрая половина оверлордов в их уютной дыре вывернула бы его наизнанку в прямом и переносном смысле. Чтобы в следующий раз неповадно было. Поднимать руку на души, которые были под ним, было не в стиле Хаска, но обычно таких крайних мер и не требовалось, его боялись и уважали по умолчанию. Возможно, в этом случае придется отступить от своих собственных принципов и задать Энджелу трепку, раз других методов убеждения он не понимает. В конце концов, иногда даже добро должно было быть с кулаками. — Для начала снимать его с иглы, — кивнул Хаск сам себе и удовлетворенно улыбнулся. Энджел будет в ярости, это будет самое подходящее наказание для него. Закрыть его на пару недель, оставить без наркоты и выпивки, и пусть воет и думает над своим поведением. Хаск был уверен, что одной из причин, почему Энджел потащился к Вэлу, был тот факт, что тот всегда держал под рукой тяжелые наркотики для своих душ. В конце концов, порно оверлорд думал только о своей выгоде, а не о состоянии своих работников. И если Энджел будет чист, то и повода возвращаться туда у него не будет. Кто в своем уме захочет терпеть пытки на трезвую голову? Джо присвистнул и посмотрел на Хаска с помесью восхищения и опасения. Он, вроде бы, не был замечен за тягой к наркотикам, но, видимо, само напоминание о том, что оверлорд вообще-то может отдать любой приказ, и его придется выполнять, его пугал. Плюс, Хаску, в принципе, редко приходилось прибегать к таким крайним мерам, и для его людей это было дикостью. — Будешь нанимать кого-то с круга Лени? — спросил он ненавязчиво, словно пытаясь выяснить, насколько Хаск серьезен, и пойдет ли в ход тяжелая артиллерия. — Хм, ты знаешь, а я и забыл, что там есть рехаб. Отличная идея. Хаск хмыкнул. Круг Гордыни не так уж часто имел дело с рожденными в Аду, и, хотя к нему в казино периодически заглядывали демоны всех мастей, обращаться к кому-то из высокопоставленных приходилось раз в пятилетку. Кажется, эта ситуация была одной из таких. Самым разумным будет передать Энджела тем, кто знал, что делал, потому что у них тут хорошо было с грехом, а вот с любой формой чистоты и добродетели туго: в конце концов, в этой дыре были собраны все отбросы из мира смертных, а ничего более порочного и жестокого, чем человек, пока что придумано не было. Что же, значит, решено. Хаск свяжется с кругом Лени, попросит прислать пару специалистов, пусть понянчат Энджела пару недель. Может быть, даже мозги немного вправят, потому что там такая каша, страшно залезть. — Еще один? — Джо указал на снова опустевший стакан. Соблазн напиться и забыться все еще был велик: он по-прежнему был в ярости от поведения Энджела, но теперь, когда план был намечен, нужно было приступать к его выполнению. Ром и виски никуда не уйдут за пару часов. — Нет, спасибо, мне сегодня пригодится способность разговаривать, — отказался Хаск и достал телефон. Найти номер рехаба на круге Лени оказалось делом двух минут, а вот договариваться о цене, времени и количестве демонов пришлось несколько часов. Судя по всему, столкнуться с вызовом на круг Гордыни им пришлось впервые, и что делать по этому поводу они не имели понятия. Пришлось достучаться до самой Бельфегор, которую не так-то просто застать в бодрствующем состоянии. К вечеру вопросы организации были решены, и все это дело должно было встать Хаску в копеечку, так как пришлось нанять еще и психолога: Бель категорически отказывалась отправлять другой состав, потому что иначе, по ее словам, толку не было. Такое отношение было нетипичным для круга Гордыни, но по мнению Хаска, это был глоток свежего воздуха. Рожденные в Аду хотя бы иногда думали о вечном, в отличие от грешников, которые душой разбрасывались, как разменной монетой. *** Энджел провалялся в постели целый день, и к тому моменту, как его упоротая задница соизволила спуститься в гостиную, Хаск уже успел побывать в казино и вернуться в пентхаус. Явно не ожидавший застать хозяина дома, он застыл на ступеньках, потер висок так, словно его мучила головная боль, неловко и виновато улыбнулся, а когда не получил реакции, снова натянул на себя любимую маску — универсальная защитная реакция — соблазнительно ухмыльнулся, и направился к Хаску, виляя задницей. Смотрелось это довольно занятно, учитывая, что свои фирменные каблуки надеть он забыл, и тихо клацал по паркету крошечными коготками на мягких паучьих ножках. Почти мило. Почти. Было бы, если бы Хаску не было плевать на милое и мягкое. — Я уж думал, придется спать на диване всю следующую неделю, — хмыкнул он, разваливаясь на кресле еще вальяжнее, чем до этого, — Ты был в отключке так, словно Вэл тебя на кусочки изодрал. Красивое лицо собеседника на секунду исказилось в гримасе отвращения и страха, потом на него снова вернулось выражение секси-кошечки, и Энджел грациозно опустился на диван напротив, скрещивая ноги и выгибаясь так, как будто его кто-то снимал на камеру. — Скучал по мне? — промурлыкал тот, хлопая ненакрашенными ресницами. Смотрелось не так эффектно, как с накладными, но Хаск едва заметил разницу, потому что… да, мягкие паучьи ножки, которые теперь сидели прямо перед ним. С коготками. Пришлось приложить усилие для того, чтобы перестать на них пялиться и посмотреть выше. Например, на меховую грудь, которую Энджел любил упаковывать в корсеты и женские платья. Так-то лучше, туда только ленивый не заглядывал. — По своей постели я скучал, — отрезал Хаск, вспоминая, что у них вообще-то диалог был. — Ты мне зубы не заговаривай, у нас тут слон в комнате, не отвертишься. Энджел вздохнул и растянулся на диване в красивую дугу, воодушевленный вниманием к своим… частям тела. — Па-апочка, да ладно тебе, подумаешь, меня на работе всего два дня не было, я завтра такой космос устрою, они деньгами будут бросаться прежде, чем ты карман подставишь! — Энджел, — с предупреждением в голосе сказал Хаск и нахмурился, — дело не в казино. — Ой, ну что ты начинаешь! — заныл явно раздраженный собеседник. Он жил здесь уже месяц, а все никак не мог привыкнуть, что его новый оверлорд не ведется на ужимки и не потакает всем его капризам. — Я запретил тебе возвращаться к Вэлу, — в груди снова заворочался тугой комок чистой, ничем незамутненной злости. Мысль о том, что ублюдок протянул свои грязные лапы к его Энджелу, была настолько отвратительной, что хотелось прямо сейчас пойти в башню Ви и размозжить мерзкую черепушку сраной моли. Идея, конечно, была идиотская — открытая конфронтация не приведет ни к чему хорошему — но приятная, тем не менее. — Ты же понимаешь, что за нарушение прямого приказа тебя ждет наказание? Энджел вздрогнул, его показное легкомыслие моментально слетело, оставляя после себя тонкую испуганную фигуру на диване. — Наказание? — пролепетал он, бледнея и сжимая кулаки. Хаск понятия не имел, какими методами пользовался Вэл, но работали они явно безотказно, если одно только слово приводило бывшую порнозвезду в ужас. Впрочем, можно было представить себе, что именно происходило там за закрытыми дверьми, стоило только вспомнить в каких съемках Энджел участвовал в свое время. — Наказание, — утвердительно кивнул Хаск, оставаясь совершенно серьезным. В отличие о Вэла, мысль о страданиях другого создания, пусть даже и грешника, пусть даже с такой сомнительной моралью, как у Энджела, не приносила Хаску никакого удовольствия. Это была вынужденная мера. Ты нарушаешь правила, ты отвечаешь за последствия. Плюс, в данном случае, это объективно должно пойти его крошке на пользу. — Следующие две недели ты будешь проходить полную реабилитацию. К тебе будет представлено несколько человек, которые будут за тобой наблюдать, выйти из комнаты тебе будет можно только после того, как я получу от них на это добро. После этого ты больше не притронешься ни к одному наркотику: в казино или за его стенами. Розовые глаза уставились на Хаска так, словно он неожиданно заговорил на китайском. Энджел тупо похлопал ресницами, его мозг отказывался переваривать сказанное. — Я буду проходить что? — переспросил он, медленно выпрямляясь на диване и сжимаясь в комок. — Нет-нет-нет, ты не можешь со мной так поступить! Даже Вэл никогда не был так жесток! Я не вывезу, в смысле, не притронешься? Хаск, нет! Этого не случится, это какой-то бред! — Энджел, — снова с предупреждением, но теперь еще и с усталостью: иногда Хаску казалось, что он подрабатывал нянькой на полставки, когда возился с Энджелом и его заскоками. — Что Энджел? — взвизгнула мечта любого половозрелого мужика в Аду. — Ты с ума сошел, если такое придумал! Отдай меня десятку самых мерзотных клиентов на всю ночь, туши об меня окурки, избей до потери сознания, да хоть башку отруби! Я все вытерплю, все что захочешь! Только не это! — Ты слышал, что я сказал. Марш к себе в комнату. И даже не пытайся сбежать, тебя никто не выпустит из отеля. Специалисты с круга Лени прибудут к утру, — Хаск поднялся и открыл дверь к лифтам. — Иди. — Специалисты с круга… какого хера? Ты пригласил профессионалов? — Энджел, наконец-то осознал всю серьезность ситуации. — Твою мать, ты еще и потратился на это. Медленно, словно в трансе, тонкая фигурка направилась к двери и выскользнула в коридор. Мягкие ступни бесшумно прошагали, утопая в роскошном ковре, и только после того, как двери лифта закрылись с тихим «дзинь» до Хаска дошло: Энджел был в таком раздрае, что совершенно забыл про свои сапоги и, наверное, оставил их в спальной. Что же, будет повод навестить его позже. Электронные часы на полке показали четыре утра. Пока было заканчивать этот утомительно долгий день, в нем, по скромному мнению Хаска, было слишком много плохих новостей, звонков на другие круги Ада, и драмы одного ненормального наркоши. Обо всем остальном можно было подумать и завтра. *** — Хаск, — невысокая демоница с витиеватыми рогами и свечкой между ними тихо тронула его за плечо, заставляя подпрыгнуть. Чертовы бафометы с круга Лени, передвигались так тихо, могли бы подрабатывать ниндзя на полставки, если бы не их фирменная лень. — Что такое? — в тщетных попытках успокоить грохочущее сердце, Хаск сделал вдох и выдох, поворачиваясь к ней. — Он пятый день мечется между проклятиями на твою голову и мольбами позвать тебя, потому что иначе «ему крышка». Я не уверена, что именно он пытается сказать, но худшая волна прошла, если хочешь, можешь заглянуть к нему. Вдруг, что-то важное. Хм, крышка, значит? Интересно, какая драма окажется в чудесной пустой головке в этот раз. Вряд ли Энджел влез в какие-то неприятности за последние пять дней, когда за ним двадцать четыре часа в сутки следили рогатые медики, значит… там опять какая-то срань, связанная с Вэлом. — Я зайду через пару часов. Предупредите его, — кивнул Хаск, возвращаясь к своим делам. Нужно было дать звезде возможность морально подготовиться и собрать вокруг себя побольше предметов, которыми он будет бросаться в Хаска. Тот факт, что именно так он и сделает не вызывал ни единого сомнения. Слишком уж этот итальянец любил шумные разборки, и чем больше стенаний и страданий, тем лучше. *** Комната триста тринадцать на третьем этаже была местной достопримечательностью среди персонала последние пять дней. В первое утро все с непониманием и интересом смотрели, как две три бафомета выносят розовую плюшевую мебель, завешивают кричащие стены, меняют простыни на кровати на какие-то неприметно серые, а среди всего этого хаоса стоял сыплющий проклятиями Энджел и угрожал им, их матери и всем их потомкам до десятого колена. Кажется, он даже откуда-то достал пушку, которую у него, конечно же, быстро конфисковали. Слухи в этот день ходили самые невероятные. Как минимум, половина из них догадалась, что Энджел допрыгался и разозлил Хаска. Почти никто не понял, что гуру интерьера, которые невозмутимо перевернули комнату порнозвезды вверх дном, были сотрудниками рехаба Бель. Когда правда все же вскрылась, на Хаска следующие три дня посматривали с опаской. Тут много кто баловался по мелочи или не очень, так что терять было что. Мало кто, конечно, открыто дерзил оверлорду и посылал его в места не столь отдаленные, поэтому чувствовали себя относительно в безопасности. И просто на всякий случай работали чуть усерднее, а разговаривали чуть вежливее. В конце концов, к начальству нужно относиться с уважением. Хаск кивнул приставленной к его Рапунцель охране и коротко постучался в дверь. Ответа не последовало, поэтому он для приличия подождал несколько секунд и толкнул ее, распахивая настежь. Внутри творилось что-то невероятное. Бежевые стены в комнате Энджела? Кровать с серыми простынями? Темные шторы, не пропускавшие ни грамма красного сияния с улицы, капельница рядом с кроватью, и… крошечная настольная лампа в углу — с мягким желтым светом — где на стуле сидела одна из бафометов и мирно читала книгу. Так, Хаск явно недооценил уровень ненависти Энджела к нему, хотелось надеяться, что тут где-то не завалялось дополнительного пистолета. Откуда-то с кровати донесся тихий шорох, и на озадаченного оверлорда уставилось два розовых глаза, зловеще выглядывающих из вороха серых одеял. — Энджел? — зачем-то уточнил Хаск, медленно подходя ближе. Плавно и с открытыми ладонями, кто его знает, чем ему прилетит, если он будет выглядеть слишком угрожающе. — Нет, мать-Тереза собственной персоной, — фыркнул хриплый голос, и глаза скрылись за складками ткани. Оттуда выползла одна тонкая рука, ухватилась за стакан с водой — почему стеклянный??? — и утащила его в глубины кокона. — Не знал, что она тоже в Аду, — заметил Хаск и присел на подставленный медсестрой стул. Она кивнула и отступила в тень, быстро с ней сливаясь. — Что надо? — грубо и прямо спросила мать-Тереза и шумно захлебала воду. Ах, вершина сексуальности — Энджел Даст в естественной среде обитания! — Мне передали, что ты звал меня. Хотел что-то сказать? — Ага, хотел. Надеюсь, тебя пробьет поносом на всю вечность. И еще, иди нахуй, — из свертка одеял выглянула лохматая макушка, потом бледное лицо, с огромными розовыми глазами, обрамленными синяками размером с уличный фонарь, и следом дикий оскал. Фух, неплохо послесмертие его потрепало за последние пять дней. Единственным положительным изменением был тот факт, что, впервые с того момента, как они встретились, Энджел смотрел на него острым, сфокусированным взглядом. Злым, полным боли и отчаяния, но трезвым. — Еще что-то? — невозмутимо спросил Хаск, откидываясь на спинку стула. Уходить он пока что никуда не собирался: пусть Энджел проорется сейчас, и ему самому будет легче, и Хаску не прилетит, когда в паучьи лапки снова вернется сила и уверенность. — Можешь еще раз нахуй сходить, — почти доброжелательно откликнулся Энджел и со стуком поставил стакан назад на столик. Он, наконец, развернулся из своего кокона и сел по-человечески. Как выяснилось, на нем была какая-то огромная растянутая футболка — бежевая, да — и все. Она призывно сползала с плеча, открывая вид на острые углы и косточки, но вся эротичность ситуации терялась, когда Хаск мог думать только об одном: Энджел похудел еще больше. Он и так был модельно-тощим, а теперь в нем вообще остались только злость, сарказм и ряд острых зубов. — Схожу, — послушно согласился Хаск, не видя смысла спорить. Кажется, это был неправильный ответ, потому что Энджел тихо рыкнул, и миллисекунду спустя, тот самый стакан — все еще стеклянный! — красиво летел прямо Хаску в голову. Он, конечно, уклонился, но не восхититься скоростью того, кто за последние несколько дней прошел через пару дополнительных кругов ада, было нельзя. — Ублюдок, — прошипел Энджел и скрестил руки на груди. — Пришел поиздеваться? Полюбоваться, тем, что натворил? Позлорадствовать? Вот, смотри, меня пятый день штормит, я блюю дальше, чем вижу, не могу подняться с кровати, и, видишь? Видишь? Руки, блять трясутся, и меня вот эта вот, — он ткнул пальцем куда-то в тень, — с ложечки кормила до сегодняшнего дня! Хаск промолчал. Ответить было нечего, да и смысла вести полемику не было: Энджел был не в себе, воспринимал все это дело, как наказание, и вести какой-то конструктивный диалог был явно не готов. — Что? В таком восторге от своего маленького проекта, что дар речи потерял? — По бледным щекам покатились крупные слезы, склеивая мягкий мех в сосульки. — Ты ведь даже не понимаешь, в какой пиздец меня загнал! Закрыл меня здесь хер знает на сколько, вывернул наизнанку, как будто, я твоя игрушка, с которой можно делать все, что хочешь, как будто, у меня нет своей жизни и права принимать свои решения! — Да? — хмыкнул Хаск, которого слова почему-то задели. — И где именно в «твоей» жизни тебе так сильно нужно быть, что ты не можешь в комнате пару недель посидеть, пока не придешь в себя? Если ты переживаешь за зарплату в казино, то считай это отпуском по болезни — я заплачу за него. — Ты! Ты! — взвизгнул Энджел на ультразвуке. Из тени в углу комнаты медленно выплыла демоница, которая за ним присматривала, и завозилась со шприцами на столике. Розовые глаз взглянули на нее со страхом, и Энджел быстро сник и сжался на кровати, разражаясь тихими всхлипами. — Ебал я зарплату в казино, у меня проблемы посерьезнее, — загадочно сказал он, заставляя Хаска нахмуриться и попытаться сложить два и два. Проблемами серьезнее работы у оверлода, которому принадлежала его душа, могло быть только… что-то связанное с тем, в чьих руках она была на протяжении нескольких десятков лет до этого. С тем, кто недавно истрепал его так, что тот еле дополз до казино. — Так, и что ты натворил? — угрюмо спросил Хаск, всерьез размышляя, насколько плохой была идея набить Вэлу морду. — Рассказывай. — Иди нахуй, — сквозь слезы рявкнул Энджел и колоритно показал средний палец. — Сломаю к херам. Начинай говорить сейчас же. — в том же тоне ответил Хаск и угрожающе сделал шаг вперед. Шутки кончились примерно в тот момент, когда на сцене снова появился крылатый клоун, и нянчиться с гребаным наркошей, который натворил больше, чем рассказал, терпения сейчас не было. Энджел быстро уловил перемену в атмосфере и сжался в совсем уж жалкий дрожащий комок. Как обычно, когда перед ним маячила перспектива физической расправы, он только прикрывался, вставал в защитную стойку, не пытаясь уклониться или отвечать. Можно было только догадываться, какой ценой он выяснил, что оверлорды сильнее, а цирковая гимнастика их только злит еще больше. — Энджел, — Хаск вздохнул, мысленно считая до десяти в попытках успокоиться, — Что ты сделал Вэлу, что у тебя теперь «проблемы посерьезнее», чем казино? При упоминании имени порно оверлорда, Энджел вздрогнул и посмотрел на Хаска совсем уж дикими, полными первобытного ужаса глазами. — Ничего, — быстро соврал он, в течение трех секунд наблюдал, как меняется лицо его собеседника, и спешно продолжил: — Заключил с ним контракт. Рабочий. В комнате воцарилась тяжелая тишина, сопровождаемая только периодическими всхлипами Энджела, который потухшими глазами наблюдал за тем, как рогатая медсестра вогнала шприц с чем-то — скорее всего, успокоительным — в капельницу, висевшую на подставке рядом с кроватью. — Ты уже работаешь на меня, — наконец, тихо сказал Хаск, вспоминая условия договора с Энджелом. — Ты не можешь работать на Вэла. — Ему поебать. Сказал, что в свободное время могу. — Ты читал договор? Энджел истерично хохотнул и закрыл лицо рукой. — Читал? Я был в таком состоянии тогда… — он покачал головой и замолчал. — Послушай меня, — Хаск наклонился вперед, подцепляя аккуратный подбородок и заставляя расплывающиеся розовые глаза сконцентрироваться на нем. — По условиям нашего договора ты не можешь работать ни на кого, кроме меня. Даже в свободное время. Сделка недействительна, Вэл пытался тебя наебать. — Нет? — Энджел почему-то глупо улыбнулся: успокоительное уже начало действовать, пора было заканчивать разговор. — Тогда я, пожалуй, еще отдохну. Неожиданно четыре цепкие руки обвились вокруг торса, утягивая Хаска на скучные серые простыни. Он быстро подставил ладони, зависая над распластавшимся под ним тонким и гибким телом, и уже собрался возмутиться, когда длинный палец опустился ему на губы. — Не начинай. Просто скажи, что не отдашь меня ему, — прошептал Энджел в полудреме, наконец-то, он выглядел расслабленно, почти… счастливо. — Не отдам, — совершенно искренне согласился Хаск. Он распахнул массивные крылья за спиной и накрыл их обоих, словно щитом, скрывая от глаз медсестры. — Я привык беречь то, что принадлежит мне. Розовые глаза затянулись сначала удивлением, а потом потеплели. Тонкие пальцы скользнули по щеке, жест оказался настолько приятным, что пришлось сдержаться, чтобы не заурчать. Гребаные кошачьи повадки. — Может быть, я не так уж и сильно тебя ненавижу, — едва слышно пробормотал Энджел и провалился в сон. Его дыхание выровнялось, тело расслабилось, становясь мягким и податливым. Потребовалось невероятное усилие для того, чтобы отстраниться и снова подняться на ноги. Вся эта сцена оставила Хаска в смешанных чувствах, только одно он знал точно: Вэл еще получит свое. Если он хочет войны, так тому и быть.