Уроки жизни

Урок 2

Он закрыл глаза, погружаясь в дрёму, навеянную сонной пилюлей, чтобы подавить видения страшного будущего. Из-за интоксикации спайсом они стали более чёткими, яркими, громкими, а когда довелось открыть глаза в следующий раз, то он обнаружил себя посреди воплотившегося кошмара. Вокруг страшные люди и дело не во внешности. От каждого несёт безумием и кровью, все на него смотрят, как на кусок свежего мяса. Того и гляди, сомкнутся челюсти, пронзая плоть и выдирая кусок посочнее. Здесь другой воздух, не солёный и влажный, как на Каладане; не сухой и пряный, как на Арракисе; он затхлый и в то же время яркий, бьющий в нос, заставляет кружиться голову. Еда безвкусная, но горчит; свет есть, но искусственный и вокруг не люди — вещи. Теперь он одна из них. На Гьеди-Прайм неожиданно пригодилось фрименское кредо: не тратить зря воду своего тела. И Пол Атрейдес — последний выживший представитель уничтоженного Великого Дома ему следовал. Он не оплакивал свою судьбу, повернувшуюся кардинальным образом и тем, более не лил слёз по погибшим родителям, потому что понимал, от него ждут проявления слабости. Стоит появиться всего одной слезе и его разорвут на части. Но мотивов убийцы и похитителя — барона Харконнена, юноша не понимал. Проще было уничтожить всех Атрейдесов, не оставить и памяти о том, что в Империуме существовал такой Великий Дом, правивший Арракисом считаные дни. Но он вывезен на Гьеди-Прайм и поселён в покои (вместо ожидаемой камеры). — Как Вы находите наше гостеприимство, юноша? — светским тоном поинтересовался Владимир Харконнен, рассматривая сына покойного герцога Лето. Славный мальчик. В его вкусе. Но на него есть планы, а жаль… — Я его нахожу, Ваша светлость, — дерзко ответил маленький Атрейдес и другого барон Гьеди-Прайм не ожидал. Кроме первого дня в неволе, когда барон пришёл… нет, скорее, приплыл к нему, он больше не появлялся. И слава всем богам. От похотливого взгляда, оглаживающего тело, прикрытое лишь спальными одеждами — последним напоминании о семье, Полу хотелось окунуться в стылые воды Океана, смывая с себя липкую плёнку. Права людская молва — Владимир Харконнен любит юных мальчиков. И всё-таки, зачем он здесь? Какой от него теперь прок? Кто поручится за него? Уплатит запрошенную сумму (если она будет озвучена)? Неизвестность пугала больше видений. А они, как на зло, больше не приходили. Каждый день похож на предыдущий, а ночи полны серой хмари, не приносящей отдыха, но и не истязающей разум. Ему принесли книгофильмы (Пол признал их своими, помня до последней царапинки на корпусе), «Царскую игру» (из отцовской коллекции) и… балисет Гурни Халлека. Музыкальный инструмент был немного опалён, корпус обзавёлся выщербинами, но струны были на месте. Неужели никто не подумал, что он может ими перерезать себе горло или вскрыть вены? Пребывание в заключении стало невыносимее — лучше бы ничего не было, а ныне всё напоминает о потерянной жизни. Бессмысленное существование закончилось резко. Его разбудили, наверное, ранним утром. Дезориентированный, он позволял бритоголовым женщинам (а как позже поймёт, попросту лысым) вертеть своё тело из стороны в сторону. Они натирали его тело жёсткими губками, удивляясь тому, как сильно краснеет кожа, а после умащивали маслами. Им было невдомёк, что делать с волосами, отросшими почти до плеч, не было у них с собой и гребня или щётки, как надеялся Пол. Он расчесал волосы, ставшие жёсткими и тусклыми от местной воды, пальцами. Ему помогли одеться — это были не его вещи, но сшитые по размеру. Длинная рубашка в пол из тёмно-зелёного шелка и более ничего. Барон Владимир Харконнен решил всё-таки развлечься с ним? Юноша зашептал Литанию против страха немеющими губами. На голову опустилась тяжёлая, плетёная из цепочек сетка. Она же венчала голову матушки, когда они прибыли на Арракис. Юному Атрейдесу хотелось истерично рассмеяться и наконец, заплакать. Он так долго в себе держит скорбь, что она начинает разъедать изнутри. Окружённый женщинами, а после и солдатами, впервые за три с лишним месяца он покидает покои — тюрьму с мягкими стенами. Его ведут по широким коридорам на встречу погибели. Пол поджимает губы и высоко вскидывает подбородок. Цепочки начинают шуршать и звенеть. Чудится запах матушки… Иногда встречается челядь — все болезненно худы, бледны и безволосы. Они глазеют на Пола, вытягивая тонкие шеи. Должно быть, для местных жителей он выглядит диковинно. Его путь действительно оканчивается подле барона Харконнена. Он широко разводит дряблые руки и улыбается юному Атрейдесу. — Должен сказать, что слухи о красоте Вашей матушки не врали, юноша, — и вновь маленькие, заплывшие жиром глаза оглаживают юношескую фигуру. Пол задерживает дыхание, чтобы ни одна из цепочек не шелохнулась. — Какое расточительство… Вы знали, что заместо Вас должна была родиться девочка? — Знал, господин барон. — Как причудлива судьба, правда? — Владимир Харконнен облетел юношу, рассматривая со всех сторон. Даже жалко делиться такой красотой… Но мальчику нужно утешение, а то он совсем затух. — Вы всё-таки на Гьеди-Прайм. — Благодарю за приглашение, — язвительно ответил Пол, желая покончить со всем как можно скорее. Барон громогласно расхохотался. Юноша наблюдал за тем, как колышутся складки жира. — Наверное, острый язык Вы тоже от неё унаследовали, — отсмеявшись, Владимир Харконнен вытер выступившие слёзы и щёлкнул пальцами. Раздалось шипение. Оказывается, за его спиной всё это время находились двери. Изогнутые створки разошлись в стороны, являя провал тёмного коридора, из которого на встречу процессии вышел молодой человек, как уже понял Атрейес, обладающий типичной внешностью Гьеди-Прайм. Однако, по сравнению с прислугой, он был высоким, с хорошо проработанной мускулатурой. — Вы звали, дядя, — у него был хриплый, будто сорванный голос. На барона бледный незнакомец не смотрел. — И тебе доброго утра, милый Фейд, — обманчиво ласково произнёс Владимир Харконнен. — А я к тебе не с пустыми руками. Молодой человек наклонил голову в бок, продолжая рассматривать носки ботинок. — Утешительный подарок, мой мальчик, — один из воинов толкнул Пола вперёд так сильно, что он врезался в незнакомца по имени Фейд. — Последняя особь павшего Дома Атрейдес. Развлекайся, но не сильно — ещё пригодится. Пол вскинулся. Особь?! На спину легла тяжёлая, прохладная ладонь, притискивая ближе. Юноша посмотрел наверх исподлобья. Оказалось, у Фейда глаза грязно-голубого цвета. Сопровождаемый тёмным, масляным взглядом, Пол шагнул во тьму вслед за тем, кто теперь решает его судьбу.