Узы, что связывают нас

— Куда, черт возьми, ты собрался, Кент?! Мобильник в его кармане вибрировал в гневных срочных припадках, телефон на его столе только что присоединился к нему пронзительным дребезжащим звонком, а коммуникатор Лиги Справедливости с отвратительной настойчивостью пищал у него в ухе вместе создавая адскую какафонию. — Мне… мне жаль, мистер Уайт, я… — Пока этот выпуск не уйдет в печать, никто не покинет это здание, — заявил мужчина, пронзив его злобным взглядом. — Включая твою ленивую задницу, Кент. Так что сядь обратно, исправь восьмую страницу и ответь на свой чертов телефон. — Вы не понимаете, сэр, мой друг… -Мне наплевать на твоего друга! — Но мистер Уайт… Темные глаза мужчины сверкнули злостью — Сел. Кларк отшатнулся обратно на свое место и пораженно моргнул, глядя на своего босса. — Пожалуйста. У моего приятеля сегодня течка. — И если бы ты подал свои чертовы бумаги, у меня был бы заместитель, чтобы исправить восьмую страницу, — сказал Перри, не впечатленный. — Но ты этого не сделал, и я не собираюсь уступать, так что твоему приятелю придется просто подождать, пока эти печатные станки не начнут петь. Теперь исправь восьмую страницу к концу часа, или твоя задница вернется на еженедельную колонку. — Но… — К концу часа, Кент! Кларк смотрел, как другой мужчина развернулся и помчался через офис с силой урагана, отдавая приказы другим паникующим сотрудникам. Телефон в его кармане остановился на несколько мгновений передышки, прежде чем снова начать звонить. Он старался не думать о часах, прошедших с тех пор, как он впервые получил звонок. Он сказал ему самое большее полчаса. Полчаса. Он не предусмотрел катастрофу, которую вызовут новые компьютеры «Daily Planet», пытаясь подготовить страницы к печати. — Это действительно твой приятель или Лондонский мост рушится? Он повернулся. Лоис сидела за своим столом за широким экраном одного из компьютеров-нарушителей и раздраженно постукивала по сенсорному экрану. Ее куртка висела на стуле позади нее, волосы были собраны в небрежный пучок и завивались вокруг лица, а туфли лежали на стопке бумаг на столе рядом с ней. — Мой приятель, — печально ответил он. Она приподняла бровь. — Тогда я не буду спасать твою задницу, Смоллвиль. Эта проклятая новая система и без того ужасна, а тут ещё и твою работу делать, помимо своей. — Я знаю. Она нахмурилась. — Ты серьёзно всё ещё не принёс медицинскую справку для своего омеги? Это… — Я знаю! Он повернулся к своему компьютеру и попытался игнорировать множество линий связи, борющихся за его внимание, и навязчивую срочную боль глубоко внутри него, которая тянула его альфа-инстинкты. Ему хотелось выть, разорвать проклятое здание и пролететь через штаты, чтобы найти человека, который даже сейчас ждал бы его. Брюс Уэйн. Самый красивый и умный человек, которого он когда-либо встречал. Самый очаровательный и сбивающий с толку омега, когда-либо захвативший его в голодный поцелуй. Единственный, кто когда-либо заявил на него права, взял его и завладел им с полной властью альфы. И позволил ему взять себя в ответ. По какому-то сладкому стечению обстоятельств Брюс был его партнером… и Брюс нуждался в нём. — Я чувствую, о чём ты думаешь. — Обвиняющим тоном произнесла Лоис. — Если ты уйдёшь отсюда, пожалеешь. — Он нуждается во мне. — Кларк провел рукой по волосам. Женщина вздохнула с раздражением. — Уверена, что это так, Кларк. Но в тебе также нуждается эта газета, и ты уже ходишь по тонкому льду. Он взглянул на Перри, потом снова на дверь. — Твой партнер переживет ещё один час, — настаивала она. — а вот твоя зарплата вряд ли. Это была настоящая угроза, которую он не мог игнорировать. Несмотря на его новые отношения с Брюсом, он не мог позволить себе уменьшение зарплаты. Не после последнего экономического спада. — Это всего одна страница, — пробормотал он безнадежно — Так сделай это! Он повернулся обратно к экрану перед собой и начал неуклюже разбираться с незнакомым макетом. Ему удалось озаглавить каждую статью, вставить одну из фотографий Джимми и разместить рекламу очков в нижнем левом углу. Когда она не подошла, он безжалостно убрал абзац из центральной статьи и каким-то образом смог настроить новый компьютер, чтобы переместить файл в системный ящик. К тому времени, как он закончил, Перри уже добавил четыре новых страницы в его папку входящих, одна из которых все еще была без статьи. Телефон на его столе погрузился в милосердную тишину, но тот, что в кармане его брюк, все еще агрессивно вибрировал. — Я должен идти, — простонал он. — Эта штука все еще только наполовину готова к печати, — напомнила ему Лоис, отправляя свою собственную пачку завершенных страниц. — Я знаю, у тебя есть другие дела, Смолвиль, я понимаю. Но это убьет нас, если мы не успеем вовремя. — Я не могу ждать, Лоис, я… — Он замолк, услышав это. Она изучала его на мгновение и простонала. — Это Лондонский мост, не так ли? — Взрыв в здании в Дубае, — пробормотал он с недоверием. Он мог слышать крики, пронзительный звук стали, поддающейся под весом падающего бетона, и четкие команды спасателей, произнесенные резким арабским, когда они спешили к месту происшествия. — Мне нужно идти, — умолял он. Лоис выругалась. — Клянусь, Смолвиль, если ты это выдумал, я тебя прикончу. — Нет! Это… Боже, почему все именно сегодня? Мне нужно идти. Лоис сердито посмотрела на него. — Прости, я… — Ты мне по гроб жизни обязан будешь. Он почувствовал, как его губы начали дрожать, разъезжаясь в сторону благодарной улыбки, когда он отправил незавершенные страницы ей, оставил свой пиджак на спинке стула и выскочил через позолоченный дверной проем, чтобы сбежать в шахту лифта до того, как Перри успеет заметить его уход. Снимая рабочую одежду, он достал телефон и, наконец, ответил на звонок. — Мне нужно в Дубай, Брюс. Я буду там меньше чем через полчаса, и на этот раз я это действительно имею в виду. Обещаю. — Он вышел из своего гнезда, придурок. Кларк почувствовал, как что-то внутри него скрутилось. — Джейсон, — прохрипел он. — Что у тебя делает телефон Брюса? — Звоню тебе, очевидно, — был ответ с тихим рычанием. Кларк проигнорировал вызывающее рычание, в то время как его разум прокручивал разговор. — Он вышел из своего гнезда? — переспросил он с недоверием. — Он в течке. Зачем бы ему выйти из гнезда? — Как ты думаешь, почему он вышел из своего гнезда, идиот? Перед тем, как войти в течку, омега обычно устраивает гнездо; небольшое замкнутое место с достаточными ресурсами, где они могут безопасно укрыться на ближайшие несколько дней. Как только начинается течка, омеге очень трудно покинуть своё гнездо. Обычно они делают это только в случае опасности или если им что-то срочно нужно. Связь искажалась и трещала, когда он услышал грохот, когда дверь была распахнута и ударилась о стену. Голос Брюса усилился из динамика у его уха. — Где, черт возьми, мой альфа?! — В Дубае! — крикнул в ответ Джейсон. — Выдергивает какого-то чертового кота из… о черт. — Джейсон закашлялся. — Он вас чует, идиоты. Уведите его отсюда. Джейсон был не связанным с омегой альфой с достаточным уровнем гормонов в крови, чтобы его можно было отнести к высокому уровню. Из трех половых каст — альфа, бета и омега — альфы, как правило, самые агрессивные и обладают обонянием, уступающим только омегам. В каждой касте есть простая градация — высокий, средний и низкий — основанная на уровне гормонов в крови у индивидуума. Хотя Кларк тоже был альфой, он не мог похвастаться таким же внушительным уровнем гормонов, как у этого молодого человека. Какой-то первобытной частью себя он ненавидел это. — Не подходи к нему, — услышал Кларк свой хриплый голос. — Да, конечно, — усмехнулся Джейсон. - Он уже в миллиметре от того, чтобы ударить старика и ребенка. Если ты думаешь, что он позволит приблизиться к нему левому альфе, ты глубоко ошибаешься. Кларк не был уверен, подначивает ли его Джейсон, тонко намекая на его слабость как альфы, притворяясь, что его больше пугает омега, чем другой альфа, или же он наконец начал испытывать некоторое уважение к своему необычному вожаку. Он прикусил внутреннюю сторону щеки и рванул с места. — Верни его в гнездо. Я буду там, как только смогу. — Я не собираюсь здесь торчать, уродец. Если хочешь, чтобы он был в гнезде, сам его туда и приведи. Кларк моргнул, когда Джейсон прервал связь, выругался и сунул телефон в карман плаща. Ему потребовалось чуть меньше двадцати семи минут, чтобы эвакуировать и стабилизировать поврежденное здание, разобрать неисправного строительного робота, который причинил ущерб, и вырваться из благодарной толпы людей, чтобы перелететь через море к поместью Уэйнов. За это время тревожность внутри него превратилась в гнилую лужу мучительного напряжения. Брюс был в течке и вне своего гнезда. Его спутник был в течке. Он был подвержен, уязвим, в течке, а Кларк не был рядом. Это знание было… агонией. Кларк ворвался через кухонную дверь и сразу почувствовал неповторимый мускус своего спутника. Аромат Брюса витал в воздухе, словно брошенные концы шерсти, летящие от клубка — легкие и измятые, но становящиеся сильнее по мере приближения к источнику. Он следовал за феромонным следом из пустой комнаты и в коридор за ней. При этом очарование омеги стремительно нарастало, пока ему не казалось, что он идет посреди реки, все течения ведущие его вперед, словно зловещий призыв сильно стягивающийся в его животе и оставляющий его одновременно тяжесть и легкость в голове. Он ворвался в кабинет, оттолкнув приоткрытую книжную полку, и спустился по мрачной винтовой лестнице в сторону бэт-пещеры, словно на американских горках, непоколебимо движующихся по заранее намеченным путям. Он следовал за ароматом по кажущемуся бесконечному коридору, пока он не стал настолько густым, что он мог его почувствовать, уверенный, что в любую минуту найдет Брюса. Первым ему встретился Альфред. Дворецкий остановился на полпути и посмотрел на него с явным облегчением. — Брюс? — тихо, задыхаясь спросил Кларк. — Хозяин вскоре будет за углом, мистер Кент, — успокоительно сказал Альфред. — Он ждёт вас. Кларк проглотил и кивнул, внезапно испугавшись того, что он обнаружит, спускаясь по последней извивающейся ступени вниз по лестнице. Альфред улыбнулся и продолжил подъём к поместью, оставив их друг с другом. Прежде чем он смог продолжить свой путь, его резко дернули за край плаща. Он повернулся, чтобы моргнуть на голубоглазого мальчика, стоящего на ступеньке позади него. — Что.? — Он гидратирован; тридцать три унции воды, накормлен; тысяча калорий, и мы дали ему некоторые слабые супрессанты час назад; пятьсот миллиграмм О-12. Они не смогли прервать его течку, но немного скачок гормонов. Последний раз мы проверяли его температуру двадцать минут назад. У него было сто два градуса по Фаренгейту. Кларк уставился на него в шоке. Тим был новым членом стаи Брюса, прибывшим на порог несколько месяцев назад, вооружённым знанием о настоящих личностях линчевателей этого города и упорной настойчивостью, что Бэтмену нужен новый Робин после ухода Найтвинга. Ему было тринадцать лет, он был высоким и тощим, но ещё не развил взрослый аромат, который бы определил его касту. Его запах был запахом ребенка; столь же безобидный, как и бета среднего уровня, который теперь виновато улыбается через плечо. — Мистер Кент позаботится о нём, юный мастер, — терпеливо сказал Альфред. Лучше оставить их в покое. — Я понимаю, но… — Тим нахмурился. — Он знает, что делать, — мудро сказал дворецкий и положил тяжелую руку на плечо мальчика. — И, если я не ошибаюсь, тебе нужно сделать домашнее задание. — Я… — И досье, с которым Мастеру Брюсу понадобится кто-то, чтобы ознакомиться. Тим надулся, но больше возражать не стал, когда его повели вверх по лестнице. Они закрыли за собой книжный шкаф, когда уходили. Замок защёлкнулся с характерным уверенным щелчком. Кларк смотрел им вслед с странной смесью благодарности и опасения. Воздух провокационно вихрился вокруг него, угрожая разрушить его хрупкое самообладание, сведя его к первобытному дикому состоянию с каждым украденным вздохом. Воздух был насыщен феромонами омеги, смешанными с уникальным запахом Брюса, который завораживал его на протяжении нескольких месяцев Кларк сделал глубокий вдох, успокоился и двинулся вниз по ступеням к смертельно притягательному запаху своего спутника. Он нашел его через несколько мгновений. Когда Кларк свернул за угол, он почувствовал, как свежие феромоны ударили его, словно об стену из цемента. Его тут же обезоружило темное плотное притяжение другого мужчины. Запах лился от тела Брюса головокружительными волнами; яростно сигнализируя о готовности своего тела. Это было некрасиво. Оно было первобытным, примитивным и тем более могущественным. Брюс сидел на лестнице. Он прижался спиной к стене, ноги широко раздвинуты, а обе ладони прижаты ко лбу. Его кожа была покрасневшей, покрытой каплями пота, и под острым контуром челюсти его омега-железа была опухшей и красневшей под медленно исчезающим следом укуса от их последней ночи вместе. Каждый вдох был намеренно медленным и размеренным; медитативным. Несмотря на его измождённый вид, он был столь же непостижимо великолепен, как всегда. Что-то горячее и тяжёлое развернулось внутри Кларка; первобытная реакция на течку его спутника, которая послала ленты раскалённой крови в его пах, вызвала прилив альфа-слюны на губы и вырвала хриплый стон из глубины его горла. Брюс напрягся, повернул голову, чтобы повести носом по воздуху, и медленно опустил руки, чтобы моргнуть на него через полумрак коридора. Стальные голубые глаза сияли лихорадочным светом вокруг широко раскрытых чёрных зрачков. — Кларк. — Брюс… — Ты опоздал, — прошипел он, обнажая зубы и сверкая ими. Кларк вздрогнул и покорно откинул голову назад. — Мне жаль. — Четыре часа, — прорычал Брюс прерывистым хриплым голосом. — Четыре часа. Прошло три часа и сорок две минуты с тех пор, как Брюс впервые позвонил ему. Кларк изучал другого мужчину, отметил его изнуренное состояние и решил, что сейчас не время обсуждать детали. Вместо этого он собрался с мыслями и медленно шагнул вперед, отчаянно пытаясь игнорировать быстро нарастающее напряжение между ног и изменяющий сознание вихрь воздуха, пропитанного сексом. — Нам нужно вернуться в твое гнездо, — сказал Кларк. Брюс уставился на него и обнял себя, когда его тело затряслось от новой волны желания. Кларк сделал еще один шаг вперед, и когда Брюс не отреагировал, опустился на колени, чтобы поднять мужчину на ноги. Мгновенно губы Брюса оказались на его губах; давящие, сладкие и лихорадочно теплые. Кларк застонал, когда невероятно насыщенный мускус другого мужчины атаковал его чувства. Обезоруживающе вкусный и настолько глубокий, что в нем можно утонуть. Брюс проник в его рот и вкусил его широкими сердитыми движениями языка. Кларк жадно сосал его в ответ на вторжение, и омега издал звук удовольствия глубоко в горле. Рассуждения растворились в потоке беспорядочных поцелуев, схваток рук и тел, которые настойчиво сталкивались друг с другом. Вкус кожи Брюса поглощал его до тех пор, пока он не смог достаточно прикоснуться к нему, не смог достаточно поцеловать его, не смог… — Нет! — Он разорвал их губы с сбивчивым хрипом. — Не здесь. — Здесь, — прорычал Брюс. — Нет. Гнездо. Ну давай же. Я отнесу тебя. Брюс зарычал и попытался снова соединить их губы. Кларк отвернулся от убаюкивающего вкуса кожи другого мужчины и быстро заключил его в неряшливые объятия. Омега напрягся в объятиях его рук, но, к счастью, не сопротивлялся, когда они поднялись с земли и полетели в чрево бэт-пещеры. Обычно Брюс устраивал свое гнездо в глубине пещеры. Там была небольшая спартанская спальня, вырезанная в камне и запечатанная за прочной стальной дверью. В ней был компьютер, ванная комната и холодильник, наполненный практичным ассортиментом еды. Когда они вошли, Брюс задрожал и вырвался из его рук, быстро двигаясь по краю комнаты, инстинктивно подтверждая свою территорию. — Эй, я… — На кровать, — прорычал Брюс. Кларк послушно отступил на край жесткого матраса, тайно наслаждаясь естественной доминирующей уверенностью своего партнера. Брюс прошелся еще несколько раз, обнял себя за бока, дрожа от приступов течки, и наконец стащил футболку через голову, сердито бросив её в сторону. — Четыре часа, Кларк. — Мне очень жаль, — сказал он снова. — Мне так жаль, я… Боже, ты прекрасен. Брюс возился с передней частью своих штанов. — Какого черта ты делал? — Он задыхался. — Кто это был? Кларк моргнул. — Ты серьезно думаешь, что я тебе изменял? — Суперзлодей, — отрезал он. — Кто? — О, я… — Кларк колебался. — Ты действительно хочешь поговорить об этом прямо сейчас? Брюс расстегнул ширинку и скинул штаны, обнажая блестящие мокрые бедра. — Нет, — прохрипел он. Кларк почувствовал, как его желание завязалось в горячий клубок нужды, когда Брюс сделал шаг вперёд; его кожа была покрыта потом, пахнущим сексом, мускулы дрожали в вожделенном ожидании, а глаза были устремлены на него с хищным намерением. Он был прекрасен. Каждая грань его существа была частью сложного переплетения — невозможного уравнения — которое складывалось в человека, которого он полюбил. Тёмный, требовательный и неукротимый, как буря. Омега, который противоречил всем канонам, ожиданиям и стереотипам… и был тем более совершенен. Брюс оседлал его, оттолкнув его попытку обнять, и потянулся вперёд, чтобы запутать руку в его волосах и притянуть к себе в властный, проникающий поцелуй. Кларк застонал, когда Брюс вкусил внутреннюю часть его рта, грубо поглощая накопившиеся альфа-гормоны в его слюне, когда их губы встретились в беспорядочном движении. Это не могло продолжаться долго. Брюс ждал слишком долго — его тело оставалось неудовлетворённым слишком долго — чтобы задерживаться на одном поцелуе. Их губы разомкнулись, и Кларк укусил под челюстью другого мужчины, дразня кожу вокруг его омега-железы, в то время как Брюс, сдавив их пахи, неуклюже пытался расстегнуть переднюю часть костюма Кларка. Когда Кларк попытался помочь, Брюс прижал его запястья к матрасу с гортанным рыком. Это действие вызвало новый прилив крови к ноющему органу между его ног. — Я люблю тебя, — услышал Кларк свой голос как будто издалека. — Так сильно. Очень, очень сильно. — Я знаю. — Хрипло ответил ему Брюс. Запах Брюса усиливался; слабые ингибиторы, которые Тим ему дал, не справлялись с интенсивностью его течки, как плотина под давлением слишком большого количества воды. Кларк охотно погрузился в глубину ароматных феромонов, насыщенных сексом; наслаждаясь восхитительным вкусом, исходящим от его спутника, когда Брюс наконец спустил нижнюю часть его костюма достаточно низко, чтобы освободить член Кларка в свою ладонь. Быть удерживаемым так интимно, но с такой грубой практической целью казалось иррационально лишающим сил; как будто Брюс грубо заявлял на него свои права, доминируя его с абсурдной, но неоспоримой физической властью. Его пальцы были удивительно теплыми и скользкими, но при этом со знакомыми ему мозолями и рубцами. Кларк почувствовал, как его голова запрокидывается назад, обнажая горло, и он добровольно начал двигаться навстречу хватке Брюса, поддаваясь под его контролем. Кларк замычал глубоко в горле, когда почувствовал горячее влажное сжатие входа другого мужчины, охватывающее его. — Боже, Кларк… — Брюс дрожал. — Я… черт, я… Они слились в едином ритме с вульгарными шлепками скользкой кожи. — Черт… — Брюс вздрогнул. — Все в порядке? — тяжело дыша, спросил Кларк. Упрямый кивок. Кларк понял, что сжимает бедра Брюса. Когда контакт не был немедленно отвергнут, он сжал их крепче. Вскоре они упали обратно на матрас, двигаясь друг против друга и издавая стоны в открытые поцелуи. Когда Брюс кончил, его сжатие было настолько сильным, что оно потянуло Кларка за собой в бездну. Удовольствие нахлынуло на него — обрушилось — и все, что он мог сделать, это закрыть глаза, чтобы сдержать невольный выброс теплового зрения, и продолжать двигаться в теплое, гостеприимное тело своего партнера, прижимая его к матрасу. Он почувствовал, как основание его члена набухло, когда он излился. Брюс принял его узел с ломким стоном и дрожью, что предполагало второй долгожданный оргазм. В этот момент, глядя на Брюса, когда они были связаны вместе, он не мог понять, а тем более осознать, почему не был рядом с ним в момент, когда у Брюса началась течка. Почему он не поспешил к нему в тот момент, когда Брюс позвал. Потому что на фоне их общего удовольствия ничто не казалось важным. Ни работа, ни писательство, ни даже весь мир. Брюс выгнулся против него, доставляя себе удовольствие от их связывания, и запрокинул голову назад; не настолько, чтобы полностью принять позу подчинения, но достаточно, чтобы обнажить опухшую омега-железу на шее. Это было приглашение, от которого Кларк не мог отказаться. Он наклонился вперед и вонзил зубы в его шею. Эрото-аромат Брюса, каким бы сильным он ни был, не мог сравниться с его вкусом. Кларк простонал, обвил руки вокруг другого мужчины и утонул в этом вкусе — таком темном, таком восхитительном и таком опасно затягивающем, что он должен был быть запретным. Укус альфы был самым мощным методом обмена гормонами, доступным его касте; предназначенный для того, чтобы позволить альфе как поглотить связывающие гормоны своего омеги, так и пометить его как своего партнера. Создание уз было длительным процессом, который мог занять до года и завершался только тогда, когда обе стороны становились зависимыми друг от друга. Взаимная зависимость означала, что альфа и омега становились более восприимчивыми к феромонам друг друга, а значит, и к эмоциям и сексуальному состоянию друг друга. Кроме того, существовало множество медицинских преимуществ благодаря обогащающему обмену половыми гормонами, увеличенной вероятности беременности и большему распределению связей внутри стаи. Это была эмоциональная привязка, которую многие преданные пары жаждали. Кларк не был исключением. Брюс оторвал его от шеи с голодным рычанием и вновь захватил его губы в сокрушительном поцелуе. Руки Кларка дрожали, его тело пульсировало от удовольствия, а вкус в его рту был прекраснее всего, что он мог представить. С каждым разом, когда он кусал Брюса, омега казался ему всё вкуснее, и каждый раз, когда он убирал губы от его шеи, он думал, что вкус не может стать еще слаще, но каждый раз Брюс доказывал ему обратное. Они спаривались уже долгое время, занимались сексом еще дольше, но их отношения были еще слишком недолгими, так что любая связь между ними была частичной и незавершенной. Это не имело значения. Что имело значение, так это то, что Брюс всё еще позволял ему кусать себя, всё еще позволял ему заботиться о нём в период течки и всё еще целовал его после этого. Пока он позволял ему это, они обязательно свяжутся однажды. Эта мысль согревала его изнутри и приносила мимолетное чувство осознания. — Эй, — прервал Кларк поцелуй. — На следующей неделе, когда я поеду в Смолвиль, я… Брюс зарычал и снова поцеловал его, сильнее. — …думаю, было бы здорово, если бы ты… Еще один подавляющий поцелуй. — …мог поехать со мной. — Не о том я… — хрипло начал Брюс и вздрогнул, — …хочу думать, когда… ах… твой… узел… внутри меня. Он начал двигаться. Это движение вызвало волну болезненного удовольствия через их соединенные тела. Кларк застонал и качнул бедрами вперед. — Но… ты поедешь? Я имею в виду… — Хорошо, — выдохнул Брюс. — Хорошо, я… черт… всё, что ты хочешь, просто… — Он снова поцеловал его. — …трахни меня. Как всегда, Кларк подчинился. Брюс принимал его узел еще три раза в грубых приступах готового влажного секса, прежде чем рухнуть без предисловий в глубокий сон без костей. Когда он проснулся через несколько часов, Кларк старательно обеспечил его водой и едой, прежде чем его течка снова возобновилась, на этот раз с достаточным количеством гормонов, чтобы Брюс стал невменяемым и дрожал от необходимости. Течки Брюса были странными моментами времени, когда Кларк мог забыть о всем остальном мире и сосредоточиться на одном человеке — только на Брюсе — и удовольствии, которое они могли разделить. В период течки Брюса он мог позволить своим инстинктам диктовать, позволить себе поддаться эротической красоте человека, в гнезде которого он находился, и отдаться чувству быть востребованным и контролируемым самым красивым нетипичным омегой на планете. Кларк позволил своему рассудку отступить на задний план и полностью отдался сырому чувству их общего удовольствия и удовлетворенной потребности.