Узы, что связывают нас

Самая дешевая и самая крепкая водка в Готэме продавалась из задней части открытого фургона, припаркованного между двумя складами на краю доков. Она имела странный мутно-коричневый цвет, пахла не лучше бензина и после употребления оставляла онемение во рту. Это был также самый простой способ смыть память о запахе Брюса, который так и остался тяжело оседать на его языке. Когда он прибыл, был сумерки, и большая часть контрабандного алкоголя уже была продана или спрятана в безопасном месте. Даже в этом уголке города люди знали, что после темноты сделки проводить не безопасно. Другие посетители отворачивали лица, когда он подходил, шипя друг другу о тайных полицейских. Продавец оказался более прагматичным. Он подошел поближе, засунул большой серый комок жевательной резинки за зубы и громко потянул в воздух перед ним. — Свиньи никогда не посылают высокоуровневых альф, — заявил он с усмешкой. — Говорят, что мы слишком неустойчивы, чтобы оставаться в тени. — Его передние два зуба были коричневыми и обломанными. Джейсон достал из кармана горсть мятых купюр и бросил их мужчине в руки. — Я знаю, — продолжал он, считая деньги между пальцами. — Сам был свиньей при старом Коммиссаре. Это были те времена, когда полицейские были добрыми и коррумпированными. — Он выругался с едким смешком. — Если бы я тогда продавал эту дрянь, сейчас был бы миллиардером. У меня был бы свой Iceberg Lounge, и я бы сидел с сучкой на каждой руке и еще парочкой на моем члене. — Джейсон наблюдал, как мужчина достал из коробки рядом с собой бумажный пакет с одной трубочкой, выглядывающей из-под края. — А так — я здесь, и вот тебе. Наслаждайся. Джейсон сделал глоток, покатал на языке и выплюнул. — Там токсин страха, — сказал Джейсон. Мужчина ухмыльнулся. — Страх заставляет хотеть больше, парень. Если хочешь чистогана, то тебе прямая дорога в Метрополис. Джейсон нахмурился на него, выбросил токсичное зелье и вдохнул отвратительный смрад гнойного запаха альфы перед собой. Он пришел сюда, чтобы отвлечься от Брюса, от липкого воспоминания о его запахе, раскаленного течкой, и чтобы избавиться от избытка альфа-гормонов, которые бушевали в его крови, когда Брюс вышел из гнезда несколько часов назад. Было несколько способов сделать это. Он ударил продавца и наблюдал, как тот запутался и развалился на моченой тротуарной плитке. Ярко-красная кровь била из его носа и капала по губам, которые растянулись на оскале зубов. — В чем твоя ебаная проблема, пацан?! Джейсон сверкнул своими зубами, альфа бросает вызов альфе. — Ты моя проблема, ублюдок. Собравшиеся алкоголики обступили их кругом, когда мужчина с трудом поднялся на ноги и бросился на Джейсона с ревом. Это было не типично, но и не редкость, когда два альфы одного уровня начинали драку. Если не было настоящей причины для потасовки, беты часто разнимали их, движемые своим инстинктом сохранения стаи. Здесь, на треснувшем и рассыпающемся углу доков, все были или слишком пьяными, или слишком закаленными, чтобы обращать внимание на еще один альфа-конфликт. Джейсон столкнулся с другим человеком в спутанной массе конечностей; наслаждаясь диким и неопытным методом борьбы, чувствуя себя победителем и господствуя над еще одним высокоуровневым представителем его касты, и тем, как это кормило его изголодавшуюся альфа-сторону, обходя все социальные нюансы и рыча и огрызаясь на того, кто интуитивно понял и отозвался на первобытный вызов. Это было своего рода освобождение, которое он не испытывал годами; прямо с того дня, когда он впервые проснулся с сильным горьким привкусом альфа-слюны во рту и болезненно распухшим узлом у основания своего члена. Такая драка, альфа против альфы, с феромонами без маскировки, была совсем не такой, как задача, которую он выполнял под личиной Красного Колпака. Как линчиватель он имел цель, кровавую и жестокую месть, и он опирался на свои годы тренировок, чтобы довести ее до конца. Здесь и сейчас не было цели. Просто… драка. Из угла глаза он увидел, как один из других альф вышел из круга зрителей и замахнулся на него доской. Он не успел освободить свои конечности от другого мужчины, и мир вспыхнул белым светом, когда его ударили этой доской. У мужчины была стая. Он должен был догадаться. Должен был проверить. Глупо. С рычанием, более настоящим, чем любое, что он издал за этот день, он отбросил первого мужчину и бросился на новоприбывшего. Это было недолго. Мужчина сжал кулаки и махал ими перед собой. Джейсон поймал его руку, вытянутую в движении ещё одного неуклюжего удара, и развернул его к стороне фургона. Звук удара звучал абсолютно удовлетворительно, и новоприбывший упал на землю с подавленным стоном. Джейсон обернулся к своему первоначальному противнику. Продавец стоял в центре круга, удивленно глядя на своего упавшего товарища. Его нос кровоточил по всей нижней половине лица, и в какой-то момент он проглотил свою жевательную резинку. Когда Джейсон подошел к нему, он поднял руки и отступил назад. — Чёрт, парень, ладно. Я сдаюсь. — Правильно, — прошипел он. Когда его туннельное зрение исчезло, он ощутил пульсирующую боль в боковой части черепа. Он развернулся, пробился сквозь узкий круг зрителей и оттолкнул омегу, который пытался ухватиться за его руку. Мужчина выудил в открытой коробке с сигаретами и робко предложил одну, когда увидел, что действие привлекло внимание Джейсона. Он взял её и ушел. Дым обжёг заднюю часть его горла и сжёг внутренность носа; стирая все запахи одним рваным вдохом. Он сделал ещё один жадный затяжку, закашлялся и бросил едва тлеющую сигарету на цемент с проклятием. Он ненавидел дым. Не потребовалось много времени, чтобы найти машину, которую он одолжил из огромного и в основном неиспользуемого гаража Брюса. Это была отвратительно обычная машина, спрятанная в задней части официального автопарка Уэйнов и зарегистрированная на фальшивое имя. Он рухнул на водительское сиденье, повернул зеркало к себе и провел пальцами через волосы. Ничего. Он в порядке. Если бы Брюс наблюдал, его бы отправили обратно в пещеру. Он должен был лучше справляться с двумя уличными торговцами наркотиков в светлое время суток. Но Брюс не был альфой, как бы он ни старался им казаться. Он бы не понял. Его тошнило, он был взволнован и зол, но он также чувствовал себя больше самим собой и больше контролировал себя, чем когда он впервые споткнулся по аллеям дока с мускусом своего наставника на языке, всё ещё горячим, тяжёлым и голодным. Это было недостаточно, чтобы забыть, но ничто никогда не было достаочным для этого. Воспоминание было непроизвольным, его наименее любимым рефлексом, и запах был самым сильным триггером для воспоминаний. Любого рода. Он глубоко вздохнул и наклонился над рулём. Несмотря на то, что он говорил остальной семье, Джейсон помнил свою смерть. Он помнил телефонный звонок и визгливый голос Джокера, трещащий через хрупкую связь, он помнил крики женщины, которую ему сказали, что это его мать — которую он хотел считать за свою мать, — паническое и болезненное на заднем плане, и он помнил, как игнорировал приказ Брюса подождать. Он помнил боль, когда его избили до крови на холодном бетоне, он помнил звук тикания таймера, радостно отсчитывающего секунды до взрыва, и он помнил, как его лёгкие сдавливались под весом обломков здания и собственной сломанной грудной клетки. Но больше всего он помнил удушье. Не мог дышать, так как воздух быстро наполнился густым черным дымом и сильным запахом горящего бензина. Чувство крови, заливающей его рот, нос и горячо и липко стекающей по лицу. Боль и паника, когда он понял, что происходит, за которыми последовала головокружительная усталость и, наконец, почти кинематографическое затухание. Забавно, что как раз перед тем, как он потерял сознание, он был счастлив. Головокружительно. Пытался выдувать дымовые кольца в огненный воздух. Он тоже это помнил. И ненавидел и любил смертельный запах вокруг него; пытаясь вдохнуть яд, несмотря на боль в своих сломанных ребрах и маленький кусочек здравомыслия, всё ещё кричащий ему задержать дыхание. Ранее, когда Брюс вошёл в игровую комнату спустя несколько часов после того, как все думали, что он в безопасности в своём гнезде, это воспоминание вернулось с разрушительной ясностью. Желание дышать, но нежелание дышать. Любовь и ненависть к вкусу воздуха, даже когда он разрушал его, уничтожал его и оставлял его неспособным ни на что, кроме как подтянуть рубашку к носу и рту и отступить в пустую комнату с телефоном Брюса, чтобы снова и снова перезванивать альфе-кретину. Он никогда раньше не чувствовал запах Брюса в течке. Это был тот же запах, который мучил его годами, увеличенный до оглушающего уровня. Такой сильный, что он с трудом мог примириться с феромоновым мускусом человека, который его наставлял; чтобы осознать что-либо кроме неотмеченного омеги высокого уровня, оставленного без внимания и в течке. И вышедшего из своего гнезда. Какой альфа ждал бы, пока его омега не отчается настолько, чтобы покинуть свое гнездо, прежде чем появиться? Какого альфу надо просить дважды? Какого хрена такая дерьмовая дворняга вообще умудрилась вцепиться зубами в шею Брюса? Он стиснул зубы, завёл машину и выехал из переулка на дорогу. Он думал, что уже справился с запахом Брюса. Он стал чаще покидать поместье, находя передышку от удушающих стен и насыщенной эссенции омеги, которая, казалось, пропитывала каждый уголок огромного дома. К тому же, почти постоянный след укуса на шее Брюса и развивающаяся связь между ним и его альфой также помогали уменьшить привлекательность его запаха. Омега, который был уже отмечен, терял почти треть своей притягательности; феромоны настраивались специально для их партнёра. Хотя Брюс ещё не пересёк эту грань, он приближался к ней с каждым разом, когда инопланетянин кусал его. Джейсон ненавидел признавать это, но жить в поместье стало легче, когда аромат Брюса начал терять ту остроту — тот крючок, — которая больно тянула за альфа-инстинкты. Несмотря на себя, он начал расслабляться, позволил себе немного снизить свою настороженность… а затем Брюс вышел вот так. Вот так. Кожа покраснела, кулаки дрожали, а волосы прилипли ко лбу от пота… в течке. В течке и вне своего гнезда. Он никогда раньше не чувствовал запах омеги в охоте. Он никогда… блять. Он ехал через случайный лабиринт переплетающихся улиц, затерявшись в тёмных уголках Готэма, и следовал за потоком машин, пока не выехал с грохотом клаксонов туда, где Боури сталкивалась с Нэрроуз. Он припарковался на гнилой угловой точке города Бэтмена и смотрел, как ночь поглощает небо. Когда окончательно стемнело, он оставил машину и пошёл по лабиринту старых переулков, пока не нашёл один из бункеров, которые Брюс построил в подвале старого жилого здания. Костюм Красного Колпака был тяжелее, чем тот, который он обычно носил, но всё ещё достаточно маневренным для одной ночи. Он ушёл. Через четыре часа он понял, что за ним следят. — Что ты здесь делаешь? Молчание. — Не шути со мной, парень. Я знаю, что ты здесь. Тим медленно вышел из-за согнутой спины горгульи в полном костюме Робина. Его щёки были покрасневшими под маской, волосы тёмными локонами спадали на бледную кожу лба, а плащ плотно обнимал его плечи, сжимающиеся в защитной позе. Джейсон понял, что это его старый костюм. Точно такой же, как тот, который он носил, когда погиб. — Как ты узнал, что я здесь? — пробормотал мальчик. — Ты не заглушил себя должным образом, — прорычал Джейсон. Тим уставился на него, не понимая. — Я могу тебя учуять, идиот. — Ой. — Он опустил взгляд. Они стояли на ровной цементной крыше, наблюдая за беспорядком улиц внизу. Ночь была аномально жаркой, и воздух был невыносимо густым и тяжёлым. Он пах жженной резиной, разогретым асфальтом, коллективным феромонным мускусом человеческого населения. Все это переплеталось с вонью реки Готэм, медленно плещущейся за пределами пригородов. — Уходи, пацан. — Я хочу помочь, — протестовал мальчик. — Ты не готов, — холодно сказал Джейсон. — Возвращайся. — Я готов! Я… — он подобрал плащ и шагнул вперёд. — Я нашел след, ведущий к местонахождению Светлячка. Там есть нов… — Мне всё равно. — Послушай. Я могу помочь. Если я пойду с тобой и мы поймаем Огненного Жука, он должен будет позволить мне… — Что? Тим вздрогнул и прикусил губу. — Он должен будет позволить тебе что? — Это не… — Позволить тебе стать Робином? Взгляд мальчика снова упал на его ноги. Он не ответил. Чёрно-жёлтая ткань плаща скомкалась в его кулаке. Джейсон дернул плечом. — У меня для тебя новость, пацан. Он никому ничего не должен. Как бы это ни было плохо, он глава стаи и будет делать всё, что и кого захочет. — Он отвернулся. — Понял? — Я могу помочь. — Упрямо. — Могу. И если ты приведёшь Светлячка, он… — Мне плевать, что он обо мне думает, — пробормотал Джейсон. Тим не смотрел на него. — А что тогда с Красным Колпаком? Крыша погрузилась в внезапную резкую тишину. Когда Джейсон заговорил, его голос был напряжён и задушен. — Маленький ублюдок. Тим отступил, когда Джейсон повернулся к нему. — Я… я извиняюсь, я просто… — Что?! — Просто позволь мне… — Что?! — Громче. Тим остановился, наткнувшись спиной на дымоход, и протянул руки, умоляя. — Мне нужно патрулировать с тобой, — умолял он. — Мне нужно. Брюс все еще думает, что я не готов. Я должен доказать это сегодня. Я должен… — он беспомощно замолчал. — Что это должно доказать, а? Думаешь, это его впечатлит? Ты отбираешь контроль у самого большого контролёра на планете. — Хриплый смех без радости. — Думаешь, ему это понравится? Почему бы тебе не использовать свои большие мозги и не обдумать это?! — Я обдумал! Сегодня моя единственная возможность. Слушай, я не буду мешаться. Я просто буду наблюдать, я… — Почему именно сегодня? Мальчик замялся. — Я читал в интернете, что течка может длиться от дня до пяти. Если она у него закончится завтра, у меня… у меня есть только эта ночь. — Он высокоуровневый, — напомнил ему Джейсон. — Это что-то меняет? — Тим нахмурился. — Чёрт побери, пацан. — Нет, я серьёзно, — настаивал мальчик. — Мой отец был альфой, мать — бетой, а в приюте всех, кто становился омегой, переводили в другое крыло. Я никогда не жил с омегой и… — он опустил руки. — Я не знаю. — Он будет в течке четыре-пять дней. Высокоуровневые всегда так. -Понял. — Тим покраснел. За последние несколько месяцев спаривание Брюса было по милости скрытным, его двухмесячное отсутствие за завтраком было единственным явным признаком пика его цикла. Джейсон не удивился, что Тим раньше не замечал течку Брюса; Бэтмен достаточно часто отсутствовал дома будучи на миссиях Лиги Справедливости или по делам Wayne Enterprises, так что несколько странных дней вне особняка в любое время месяца не казались чем-то необычным. Хотя это была не первая течка Брюса с момента неординарного появления Тима, это был первый раз, когда мальчик действительно стал её свидетелем. Пока Брюс был в течке, он не мог неожиданно вернуться или проверять их дистанционно, как он мог делать это, будучи они на миссии. — Я понимаю, — пробормотал Джейсон. -Тебе нужно доказать свою компетентность, пока большая летучая мышь не сможет тебя остановить. Тим переминался с ноги на ногу. — Да? — Твой план провален, потому что я не собираюсь нянчиться с тобой, — он схватил его за плечо. — Возвращайся в пещеру, иначе я сделаю твою жизнь адом, понял? — Он толкнул его в сторону поместья Уэйнов. Тим пошатнулся, восстановил равновесие и повернулся к нему лицом. Его бледная кожа покраснела от унижения, руки сжаты в бесполезные кулаки, а за маской глаза горели отчаянной решимостью. — Почему нет?! Я могу помочь тебе! Ты знаешь, что могу помочь! Джейсон бросил на него грозный взгляд. Тим глубоко вздохнул и начал снова, паническая ярость в его голосе растаяла так же быстро, как и появилась. — Я могу, Джейсон. Ты знаешь, что могу. Ты стал Робином в девять лет, а Ричард Грейсон… — Дик, — поправил его Джейсон. — … стал Робином в семь. Мне тринадцать. Я тренировался месяцами, я умею все приёмы и знаю все инструменты. Я готов. Джейсон фыркнул от отвращения. — Забудь это, пацан. В мире есть вещи поважнее, чем быть маленькой сучкой Бэтмена. Поверь мне. Он повернулся, чтобы уйти. — Что случилось? — Голос Тима прозвучал на пустой крыше, как птичий крик в торговом центре; маленький, пронзительный и странно неуместный. — Когда ты был Робином, что случилось? Он остановился и посмотрел вниз на жаркие пустые улицы. Несмотря на то, что он говорил остальной семье, Джейсон помнил свою смерть. Чего он не помнил, так это последующих лет. Он даже не помнил момент, когда проснулся. Всё, что он помнил, это как он бежал в теле, слишком большом для него, со странными шрамами и неудобной спутанной бородой. — Я умер, — ответил он. Тим переминался с ноги на ногу. Джейсон вздохнул. — Ты продолжишь следовать за мной, да? — Это не было похоже на вопрос. — Я пойду с подветренной стороны, — с надеждой сказал мальчик. Джейсон хмыкнул. — Расскажи мне про Светлячка.