Узы, что связывают нас

Воздух был горячим, липким и колыхался над дорогой, как рой невидимых личинок. В нём странный запах коров, сладковатый пыльный запах сухой кукурузы и резкий запах раскаленного асфальта оседали вокруг него плотными различимыми слоями, прижатыми к месту удушающим жаром, падающим с ослепительного солнца. Где-то вдалеке с грохотом колёс по рельсам прибывал поезд. Сухая трава хрустела под его ботинками, когда к нему подошел Кларк. Он открыл бутылку воды и предложил её с извиняющейся улыбкой. — Скажи мне ещё раз, — хрипло произнёс Брюс, принимая напиток. — Почему мы не продолжаем лететь прямо до фермы? — Он прижал твёрдый пластиковый ободок к губам, поднял бутылку и проглотил прохладную чистую жидкость, которая хлынула ему в рот. — Меня всегда забирает отец, — просто сказал другой мужчина. — Почему? Кларк застенчиво улыбнулся и пожал плечами. — Это просто… наша традиция. — Это не моё дело, — проворчал Брюс. — Что, если кто-то меня узнает? — Все остальные на другой стороне улицы, — указал Кларк. Брюс сделал ещё один долгий глоток из бутылки, глядя на Кларка лицом с субтитрами. — Ты не настолько знаменит, Брюс. — Знаменит или нет, я бы предпочёл не находиться здесь. — Разве здесь так плохо? — Улыбка Кларка слегка увяла. Брюс ещё раз пробежал взглядом по улицам освещенных закатным светом. Ряд местных магазинов выстроился в аккуратную линию вдоль дороги, множество потрёпанных американских флагов развевалось на уличных углах, а рой мух лениво кружил в воздухе широкими петлями. Люди, населяющие улицы, выглядели подозрительно радостными, несмотря на палящий зной. Сверкающая белая водонапорная башня гордо заявляла «Смоллвилль» чёрными квадратными буквами. — Знаешь, — пробормотал Кларк. — Тебе не было бы так жарко, если бы ты не надел водолазку с длинными рукавами. — Я бы замерз во время полета сюда, — ответил Брюс резко. — Я летел медленно, — неуверенно сказал Кларк. — Тебе ведь было нормально, не так ли? — Потому что я надел теплую одежду. — У меня есть твоя одежда с собой, — Кларк перекинул рюкзак через плечо. — Хочешь, я вытащу что-нибудь с короткими рукавами? — Ты хочешь, чтобы я переоделся на главной улице? — Брюс поднял брови. — Почему бы и нет? — Кларк моргнул. — Я омега, — напомнил ему Брюс. — Это средний запад. — У тебя очень стереотипное представление о моем родном городе, — сказал Кларк, открывая рюкзак. — Мы не все из восемнадцатого века, знаешь ли. К тому же, кто узнает, что ты омега? Издалека ты больше похож на альфу. — Значит, мы будем выглядеть как два гея-альфы, — прошипел Брюс. — Нас забьют камнями. Кларк остановился, его рука погружена в открытый рюкзак. — Серьезно, это то, что ты думаешь о Смоллвилле? — Нет. — Тогда почему? — Ты дашь мне мою чёртову футболку или нет? — Он рявкнул. Альфа вытащил простую серую футболку и тихо передал её ему, забрав взамен бутылку с водой. Брюс отвернулся от него и начал снимать одежду через голову. Он знал, что ведет себя необоснованно агрессивно и легко раздражаясь, но, черт возьми, это знание только ухудшало его состояние. Повсюду, куда бы он ни посмотрел, спокойная нормальность казалась лично оскорбительной, солнце было раздражающе ярким, а теплые деревенские цвета просто раздражали своим существованием. Он был зол, он был раздражен, и это не имело ничего общего с удушающей жарой или усталостью тела. Это не имело ничего общего с Кларком. Дело в том, что он нервничал, и он знал причину. Родители Кларка. Если Кларк собирался остаться его альфой, его партнёром, он хотел одобрения пары, которая его вырастила. Из того немногого, что ему удалось выяснить о Кентах, он мог предположить, что их не впечатлит его богатство так, как кто он есть. А то, кем он был — худшее из того, кем он был — было в первом же поисковом запросе Google. Они находились в центре Библейского пояса, в консервативной части США, а он был плейбоем-миллиардером, известным тем, что напивался и засовывал язык в рот альфа-секс-работникам. Конечно, он мог бы объяснить, что это был не он — не совсем — но тогда ему пришлось бы рассказать им о Бэтмене, а Бэтмен… был далеко не Суперменом. Объяснение, что он разыскиваемый преступник, жестокий мститель, могло непреднамеренно ухудшить ситуацию. Он не мог облажаться. Кларк был слишком важен для этого. Нужно было что-то сделать, быть кем-то, кем он никогда не был раньше; ему нужно было стать уважаемым омегой. И это было почти более страшным, чем перспектива встречи с родителями его партнера. Почти. Он надел более легкую рубашку и передал свою водолазку Кларку. Альфа взял одежду и медленно скрутил ткань между своими кулаками. — Брюс? — Что? — пробормотал он. — У нас все хорошо? Вопрос прозвучал тихо, как мимолетный вздох ветра, нежно шевеля листопад. — Что это за чёртова фраза? Ты думаешь, что я расстаюсь с тобой из-за того, что медлю снять футболку на публике? Чёрт, Кларк, почему ты должен быть таким драматичным? — он с усилием сдержал свою нервную злость. — Да. Да, мы в порядке. Прости. Я просто… — чертовски страшно — …мне жарко. — Жарко? — Кларк попробовал это слово. — Ты уверен? Потому что ты казался… не в духе, перед тем как мы ушли. — Не в духе? — Низкий рык. — Да. Просто… если ты не хотел приходить… — Я сказал, что пойду сюда с тобой, не так ли? — он прервал его. — …да? — Другой человек посмотрел на него из-за толстой оправы очков. — Тогда я в порядке. — Это не… я… — Кларк запнулся в словах, моргнул и с широкой улыбкой помахал приближающемуся пикапу. Брюс почувствовал, как его живот скрутился, когда старый красный автомобиль остановился рядом с ними. Ручной тормоз скрипнул тревожно, когда его затянули, а рев двигателя приглушился до низкого урчания, когда Кларк бодро подошел и открыл пассажирскую дверь. — Привет, па! — Привет, мой мальчик! Залезай. Твоя мать приготовила мороженое. Она не подпускает меня к нему, пока ты не попробуешь. — Мороженое? — глаза Кларка засияли. — Какое? — Шоколадное и арахисовое. — Да? Что же мы здесь задерживаемся? — Кларк снял рюкзак с плеча и бросил его в машину. Мужчина в машине моргнул от удивления, когда поймал черный рюкзак. — Что это? — Это, — сказал Кларк, схватив Брюса за запястье и потянув его к открытой двери, — мой партнер. У Брюса сердце упало. — Ты не сказал им, что я приеду? — прошептал он. Улыбка Кларка исчезла. — Я… это неважно, я… — паническое выражение промелькнуло в глазах пришельца. — Все в порядке, — быстро добавил он. — Поверь мне, Брюс. Это неважно. — Брюс, значит? Ты из Метрополиса? — Голос из машины. — Из Готэма, — ответил он. — Репортер? — Я занимаюсь бизнесом. — Бизнес, да? — Старый фермер откинулся на спинку сиденья. — Ну, это интересно. — Задумчивая пауза. — Залезай, Брюс. Меня зовут Джонатан. Я отец Кларка. Со смесью облегчения и трепета Брюс схватился за края открытой двери и прыгнул на сиденье рядом со старшим мужчиной. У Джонатана были спокойные серые глаза, глубокие мимические морщины и большие, натруженные руки. Его одежда ниже колен была покрыта толстым слоем пыли, кожа загорелая до пятнистого коричневого, а запах — теплый, домашний аромат стареющего беты. Когда они пожали руки, его ладонь была теплой и шероховатой. Кларк вскочил следом за ним, втиснул Брюса к рычагу переключения передач и с грохотом закрыл за собой дверь. Молодой альфа сразу же начал оживленно рассказывать о переменах в городе, расспрашивать о людях, которых Брюс никогда не слышал, и серьезно обсуждать вопросы управления фермой. Брюс заметил, что его акцент слегка изменился: среднезападный говор выплыл наружу, утолщая и окрашивая его гласные и удлиняя некоторые слова, которые Брюс привык слышать четко произнесенными. Когда Джонатан опустил ручной тормоз и тронулся с обочины, рука Кларка легла на внутреннюю сторону бедра Брюса. Это было странно властное поведение, что укрепило Брюса в мысли, что его родители захотят видеть для своего сына более традиционного партнера. Если Кларк вел себя как традиционный альфа перед своим отцом, Брюс мог только предположить, что ему стоит делать то же самое и попытаться быть более классическим омегой. Это будет трудно — одно из самых трудных дел, которые он когда-либо делал, — но Кларк был достаточно важен, его родители были достаточно важны, чтобы приложить усилия. Он никогда не станет на колени перед альфой. Это он пообещал себе давно. Но он мог притвориться покорным на несколько дней. Он мог притвориться… мог. Это не такое уж сложное дело… Кларк и его отец продолжали счастливо беседовать, пока машина не заехала через ворота на ферму Кентов. Небольшой одноэтажный дом стоял в тени огромного красного амбара. За ним поля были засажены кукурузой, которая медленно колыхалась на длинных коричневых стеблях. Когда они припарковались, собака выскочила из дома и весело залаяла, бегая вокруг машины. — Бесполезный пес, — сказал Джонатан с любовью. — Никогда не лает, когда приходят незнакомцы. — Он незнакомец, — указал Кларк, кивнув на Брюса. — Ты прав! Ха! Он исправляется. Пойдемте, ребята, давайте съедим немного мороженого. Когда они вышли из машины, собака приблизилась к Брюсу и с любопытством понюхала его пальцы. — Это Расти, — представил его Кларк. — Шелби будет внутри. — Грустная улыбка. — Она уже слишком стара, чтобы часто выходить из дома, бедная девочка. Они подошли к дому, и их встретила женщина с круглым лицом и узлом седых волос, завязанным на затылке. Она шагнула вперед и обняла Кларка. — Привет, мама. — Добро пожаловать домой, медвежонок. Я сделала мороженое. — Папа уже сказал. — Кларк рассмеялся. — Конечно сказал, — она впервые заметила Брюса и отступила в удивлении. — О, здравствуйте. — Это Брюс, мама. Он мой партнер. — Твой партнер? — Она удивленно переспросила. — Ты не сказал им, что у тебя есть партнер? — Брюс язвительно прошипел. — Мы встречаемся всего несколько месяцев, Брюс. — Его брови нахмурились. — Он бизнесмен, — Джонатан прервал Брюса прежде, чем тот смог продолжить. — Из Готэма. — Ого, — женщина улыбнулась. — Чем вы занимаетесь, Брюс? Вопрос повис в воздухе на мгновение. Он глубоко вдохнул. — Моя компания в основном занимается исследованиями и разработками для промышленных целей, но мы также много инвестируем в судоходство, электронику и медицину, а также в химическое очищение и судостроение. — Долгая пауза. — Более личные инвестиции включают несколько спортивных стадионов, круизных лайнеров и некоторые благотворительные организации. — Уэйн, — пробормотала женщина, её глаза загорелись узнаваемостью. — Вы Брюс Уэйн. Я видела вас по телевизору. Он посмотрел вниз и кивнул. — Я… я не ожидала… Боюсь, у нас здесь нет ничего, что соответствовало бы вашим стандартам, мистер Уэйн. Вы планируете остаться на все выходные? Он открыл рот, чтобы ответить, вспомнил роль, которую должен был играть, и бросил взгляд в сторону Кларка. Альфа моргнул. — Думаю, план именно такой, — сказал он матери неуверенно. Женщина перевела взгляд между ними на мгновение, затем кивнула и отступила в сторону, чтобы провести их в дом с белыми стенами. Семейные фотографии украшали стены, на скамейке на кухне, которая, казалось, не обновлялась с семидесятых годов, стоял букет подсолнухов, а золотистый ретривер с белой мордой приветливо бил хвостом по полу, увидев их. — Я Марта Кент, — представилась мать Кларка, когда Кларк и Джонатан направились на кухню и сразу же начали раскладывать мороженое. — Ох, боже… вы практически королевская особа, а у нас тут такой беспорядок. — Всё в порядке, — машинально ответил Брюс. — Вы очень любезны, что говорите это. — Женщина сказала, неловко поправляя свою рубашку. — Как вы с Кларком познакомились? Он никогда о вас не упоминал. Краем глаза Брюс заметил, как Кларк поднял голову, прислушиваясь к его ответу. — Как сказал Кларк, мы встречаемся всего несколько месяцев, — уклончиво ответил Брюс. Его партнер снова опустил голову, скрывая лицо. — Я бы не сказала, — она нахмурилась. — Укус на вашей шее выглядит намного старше. Связь представляла собой буквальную зависимость; взаимозависимость между альфой и омегой, формирующуюся благодаря часто делимым гормонам. Единственным явным внешним признаком связи, или намеренной связи, был след от укуса в форме полумесяца, который альфа оставлял на шее омеги. По мере роста зависимости омеги её тело начинало меньше реагировать на чужие химические вещества, воздействующие на её чувствительную железу, и укус становился менее заметным. В первый раз, когда Кларк укусил его, след был красным и явно заметным. Теперь он оставлял лишь бледный отпечаток на его коже. Полная связь могла формироваться до года в зависимости от пары, но состояние укуса обычно являлось довольно сильным показателем того, как долго пара была вместе. Учитывая количество времени, проведенного вместе, и секс, который у них был до укуса, не было удивительным, что его тело продвигалось в процессе связывания быстрее, чем это обычно бывает в таких новых отношениях. Он поддерживал одностороннюю частичную связь с Кларком до того, как тот вообще вонзил свои зубы в его шею. — Я особо об этом не задумывался, — ответил он мягко. — Ох. — Ее брови слегка нахмурились. Джонатан прошел мимо него и направился в гостиную. — Хочешь мороженого, Брюс? Кларк появился перед ним как вспышка цвета и предложил ему тарелку. Ему не хотелось. Его желудок все еще сводило после долгого перелета и сильного чувства отчужденности от пребывания в центре домашнего хозяйства. Но он был омегой, а его альфа давал ему еду. — Спасибо, — пробормотал он, принимая миску. Он всегда был хорошим актером. Ему приходилось им быть. Но было физически сложно заставить свое тело ходить, двигаться и вести себя как омега, когда большую часть своей жизни он учил себя делать прямо противоположное. С тех пор как он впервые узнал, что он омега, он с горечью заставлял себя подавлять любое и все омежье поведение, которое ловил в себе. Именно поэтому он был так мало на виду в подростковом возрасте; он не мог доверять себе рядом с альфами, пока полностью не научился контролировать свои реакции на них, одновременно скрывая свою касту. К тому времени, как он стал Бэтменом, он мог убедить людей, что он бета или альфа, только с помощью языка тела. Если он мог это сделать, — сказал он себе, — то он станет привычным омегой на несколько дней. Он заставил себя укоротить шаги, держать голову опущенной и шел за Кларком в гостиную. Его партнер плюхнулся в кресло и вздрогнул, когда Брюс сел на подлокотник рядом с ним. Он не мог заставить себя сесть у его ног, да и ситуация не требовала такой формальной покорности. После мгновения колебания Кларк положил десерт себе на колени и обнял свободной рукой бедра Брюса. Брюс молчал весь оставшийся день и наблюдал за действиями домашних с затаенным интересом. Джонатан и Марта оба были бетами и демонстрировали это в своей искренней, заботливой любви к Кларку и потрясающей трудовой этике. Ферма была не маленькой, и тот факт, что они поддерживали её почти в одиночку, был просто удивительным. После ужина он помог Марте отнести тарелки на кухню, пока Кларк и его отец оживленно обсуждали текущие события. Собаки плелись за ними и получили тарелку с остатками еды. — Я вот что подумала, Брюс, — начала женщина, когда начала мыть посуду. — У нас есть свободная комната с кроватью. Хочешь остаться там или в комнате Кларка? Вопрос застал его врасплох. Он не знал, какой ответ правильный. Должен ли он хотеть быть с Кларком или спать отдельно? Если он будет спать в комнате Кларка, это может восприниматься как привязанность и преданность… но также как неуважительное распутное поведение между неженатой парой. Несмотря на то, что они явно имели секс, это просто не может быть уважительным — откровенно заявлять о сексуальной активности в чужом доме. Просто не может. Не может же? Он бросил взгляд на гостиную, где Кларк был полностью поглощен беседой с Джонатаном. — Вам нужно спросить его. — Нет, — настаивала женщина. — Я спрашиваю тебя. Где ты хочешь спать? Он хотел спать с Кларком. После напряженного формального дня это было всё, что он хотел; иметь возможность рухнуть на своего партнера и наконец расслабиться вдали от глаз родителей другого мужчины. Но, подумал он с отчаянием, это не то, что она хотела услышать. — Я займу свободную кровать, — сказал он с натянутой улыбкой. — Эти кровати будут действительно тесными для двоих, а Кларк всегда встает так рано. Она изучала его на мгновение, а затем вернулась к мытью посуды. — Хорошо. Я приготовлю кровать для тебя. — Хорошо, — ответил он подавленно и яростно надеялся, что этот отвратительный план того стоил.