Узы, что связывают нас

— Мастер Брюс! — Я не собираюсь с ним разговаривать, Альфред. — Он нуждается в помощи, — резко сказал старый бета, идя за ним. — Я отказываюсь позволить вам уйти от него. Мастер Тимоти никогда не испытывал, что такое течка ранее в своей жизни, и он не может справиться с этим один. — Я справился. — Нет. Вы заперлись в своей комнате и почти умерли от обезвоживания. Мальчик просит о помощи, а вы уходите. — Да, потому что ты можешь помочь, — ответил Брюс, подходя к компьютерной консоли и вводя несколько ключевых цифр. — Ты умеешь разговаривать. Ты смог убедить меня открыть дверь. — Сэр, я должен… — Ты — бета. — И вы — омега, — сухо напомнил ему Альфред. — Вы знаете, каково это — впервые переживать течку. Вы единственный в этой стае, кто знает. — Ты помнишь больше моих течек, чем я. — Фыркнул Брюс. — У него много вопросов, мастер Брюс. Вопросов, на которые вы можете ответить. — Как и ты. — Он ввёл команду на клавиатуре. — Он не хочет меня. Он не хочет… — Он в течке. То, что он хочет, не имеет значения. Чем быстрее он это поймёт, тем… — Сэр, я должен настоять… — Это может быть некомфортно, но безопаснее проходить течку в одиночку. Ему следует привыкнуть… — Это не то, что… — Быть омегой может быть тяжело, но это несложно. Нет ничего, что я могу ему сказать, что поможет ему… — Он напуган, Брюс! Брюс с удивлением моргнул и обернулся к дворецкому. Он мог по пальцам одной руки сосчитать, сколько раз Альфред обращался к нему по имени без титула. — Ты тоже был напуган, — продолжил Альфред. — Возможно, ты не помнишь многое, но я уверен, ты помнишь, насколько мало утешения я смог тебе дать в ту неделю. Тебе нужен был кто-то, кто проходил через то, что переживаешь ты, чтобы сесть рядом и сказать, что всё будет хорошо. Кто-то, кто мог бы объяснить всё с позиции пережившего это, а не просто наблюдателя. — Долгая пауза. — Я не мог помочь тебе, Брюс, но ты можешь помочь ему. Эти слова повисли в воздухе, как оружие, направленное ему в горло. Несмотря на то, что он сказал Альфреду, Брюс помнил большую часть своей первой течки. В отличие от Тима, он знал, что происходит. Он узнал, что он омега, в ночь смерти родителей и годы ждал течку, которая откроет его сексуальный статус всему миру. У него был план. Он собирался спрятаться там, где Альфред не найдёт его, затем обмазаться духами и притвориться бетой. Он заранее подготовил несколько мест с припасами и знал, сколько времени потребуется, чтобы добраться до каждого места из всех основных комнат поместья. Он был готов. Никто никогда бы не узнал. Его план рухнул, когда, как и Тим, он не смог распознать предупреждающие признаки. Усиленное обоняние должно было стать подсказкой, но он осознал всё, только когда почувствовал тёплую влагу своего омежьего тела, стекающую по ноге. К тому моменту его уже обнаружил дворецкий. Брюс нажал еще одну клавишу на компьютере, активировав связь. — Они вернулись домой, Кларк. Через несколько мгновений Кларк ворвался в Бэтпещеру, сопровождаемый потоком воздуха, поднимающим пыль и бумаги. Его повседневная одежда была помята, волосы взлохмачены, и его поразительно голубые глаза были полны беспокойства. — Что случилось? — взволнованно спросил Кларк, оглядываясь. — Где они? Брюс замешкался, затем заговорил: — У Тима началась течка. Кларк замер, не веря своим ушам. — Тим… Что? — Это случается, Кларк. — Но он такой юный, — пробормотал Кларк, обрабатывая услышанное. — Джейсон смог защитить его? С ними все в порядке? Альфред, оставаясь твердым, вмешался: — Я не собираюсь оставлять эту проблему без внимания только потому, что здесь присутствует ваш партнер, мастер Брюс. — Что ты хочешь, чтобы я сказал ему? — взорвался Брюс, его голос дрожал от раздражения. — Он уже знает все, что нужно знать. — Нет, — настаивал Альфред, крепко сжимая руку Брюса. — Он почти ничего не знает. — А я знал все, и это ничем не помогло! — закричал Брюс, его голос эхом разнесся по пещере. Кларк озадаченно смотрел на них, не понимая, что происходит. — Что происходит? Голос Альфреда был спокойным и строгим. — Ему не нужно проходить через это в первый раз так, как прошли вы. Вы были одни. Ему не обязательно быть одному. Брюс провел рукой по волосам, выражая раздражение. — Что ты хочешь, чтобы я сказал? Должен ли я зайти туда и сказать ему, что лучше не станет, что это то, с чем ему придется жить, что всегда будет больно так же сильно, как сейчас, и единственные варианты — это накачиваться наркотиками или найти какого-нибудь недалекого ублюдка для облегчения? Это то, что ты хочешь, чтобы я сказал ему? Или мне солгать? Последовавшая тишина была густой, заполненной только мягкими звуками пещеры: шелестом летучих мышей, гудением компьютера и легким шепотом вентиляционных систем. Глаза Кларка расширились от шока. — Облегчение? Я думал… — Ричард был прав, — спокойно сказал Альфред, нарушая тишину. Брюс отвернулся, его голос был пропитан сарказмом. — Если он такой чертовски проницательный, почему бы тебе не попросить его поговорить с Тимом? — Ты ненавидишь быть омегой, — продолжал Альфред, пристально глядя на Брюса. Ответ Брюса был ядовитым. — И почему, черт возьми, я не должен? — И поэтому ты ненавидишь альф, — добавил Альфред. — Что? — Кларк выглядел ошеломленным и озадаченным. — Я не ненавижу альф, — яростно сказал Брюс. — Это не о них. Это о том мальчике, который там, и о том, чтобы он не сразу осознал, как его жизнь изменилась теперь, когда он вытянул короткую соломинку. Потому что он поймет это. Он осознает, что единственный способ сделать течки терпимыми — это накачивать себя наркотиками или привязаться к одному из этих кобелей. — Терпимыми? — переспросил Кларк, его голос звучал обиженно. — Я думал, тебе нравится спариваться со мной. — Ради всего святого, Кларк, это не о тебе. Голос Кларка понизился, в нем слышалась отчужденность. — О ком тогда? Альфред шагнул вперед, его голос был твердым и решительным. — Тот мальчик там одинок. Я не прошу вас утешить его, мастер Брюс, я просто прошу вас быть рядом. Вы и он больше похожи, чем вы хотите признать. Он не хочет, чтобы вы ему врали — он хочет получить ответы. — Он может найти их в интернете, — пробормотал Брюс, его голос был полон разочарования и смирения. — Это все, что ему осталось в последнее время, сэр, и этого явно недостаточно. — Я не собираюсь с ним разговаривать. — Он твоя стая. Ты несешь ответственность за него. — Брюс, я… Он резко повернулся к своему партнеру. — Что?! Кларк моргнул, затем нахмурился. — Нам нужно поговорить. Брюс бросил на него раздраженный взгляд. — Сейчас не время, Кларк. — Сэр, — Альфред произнес настойчиво. — Хотя бы извинитесь перед Джейсоном за свои слова. Эти двое близки, и перспектива потерять единственного члена стаи, с которым у него есть настоящая связь… — Я не собираюсь заставлять Джейсона уйти. Я… Я не хотел это говорить. — Он был злой, уставший, и боролся с затяжной головной болью, которая настойчиво давила на его глаза. Агрессия Джейсона выбила его из равновесия, и в тот момент он сорвался. Это было неправильно. Он не должен был говорить этого, не должен был разжигать враждебность между ними и не должен был так сильно давить на Джейсона, когда тот явно был истощен и под атакой своих собственных гормонов. Но знание того, что он был неправ, и понимание, как это исправить, не потеряв то небольшое авторитет, который он смог завоевать у непостоянного альфы, были двумя совершенно разными вещами. Всего несколько месяцев назад Джейсон активно противостоял его лидерству. Если он сейчас признает свою слабость, что помешает альфе вернуться к роли соперника? Вернуться туда, откуда они начинали. — Черт, это полный беспорядок. Джейсон его ненавидел, Дик ушел от него, а теперь Тим просил о его помощи, и он знал, что, что бы он ни сказал мальчику, он разочарует его. Потому что нет волшебных слов, которые могли бы заставить течку исчезнуть, и нет легкого выхода. Он потерял нить, связывавшую его стаю, и теперь… — Вы в долгу перед этим мальчиком, мастер Брюс. — Хорошо, — он прорычал. — Я… Мне нужно взять его анализы, чтобы назначить более эффективные подавители. Взгляд Альфреда был проницательным. — И я поговорю с ним. Ты доволен? Бета долго смотрел на него. — Не особо, сэр, но я знаю, что это обрадует мастера Тимоти. — Подожди! — Кларк схватил его за руку. — Нам нужно поговорить. Брюс посмотрел на руку на своей руке, затем снова поднял взгляд на альфу. — Я… Я знаю, что твоя стая нуждается в тебе, Брюс. Я… я… — Он бросил взгляд на Альфреда, затем отвернулся, ругаясь. Он выглядел странно уставшим, но также напряженным, как изношенная веревка, натянутая между двумя узлами, каждый из которых был привязан к оси, которая медленно, но неумолимо двигалась в сторону. — Просто пообещай мне, что ты поговоришь со мной, когда Тим будет в порядке, — сказал Кларк. — Пообещай мне. Брюс нахмурился. — Что это значит? — Я собираюсь вернуться на ферму и сказать родителям, что все в порядке. Я… вернусь позже. — Хорошо, — начал Брюс, — но… — Кларк исчез. Он моргнул, когда воздух ударил ему в лицо, и уставился на пустое место, где его партнер стоял всего мгновение назад. Его желудок неприятно скрутился, кожа покалывала, где они потеряли контакт, а за глазами снова начала подкрадываться головная боль. Все это усугублялось ужасным выражением сдержанной отстраненности на лице его партнера в момент его ухода. Он облизнул губы, сглотнул и заставил себя отбросить мимолетные подозрения. Что бы ни хотел обсудить Кларк, он должен доверять альфе и не придавать этому большего значения. Эта неделя уже была полна недоразумений и разрывов, и ему нужно было верить, что единственный стабильный столп в его жизни не рухнет вместе с остальными. — Мастер Брюс? — Я иду, — сказал он резко. — Мне просто нужно… Мне просто нужно взять комплект для забора крови. Через пятнадцать минут он открыл дверь в комнату, которую использовал как гнездо, и вдохнул удушающий сладкий запах еще одного течного омеги. Тим увидел его и вскочил на ноги, одетый только в поношенные пижамные штаны. Его волосы были взъерошены, щеки покраснели, а омега-железа выглядела как темный синяк на стороне шеи. — Брюс, — выдохнул мальчик. — Привет. — Привет, — проговорил он и посмотрел на участок пола, на котором лежал Тим. — Почему ты не был в кровати? Тим покраснел еще сильнее. — Я… прости, я… я делаю беспорядок, и не хотел… — Прокладки в ванной под раковиной. Тим моргнул. — О… спасибо. — Ты можешь делать беспорядок здесь. Для этого это место и предназначено. Щеки Тима стали почти невозможного красного цвета, и он быстро повернулся, чтобы стремительно уйти в ванную с неожиданной ловкостью, учитывая его текущее состояние. Брюс почувствовал странное облегчение. Невозможно определить уровень Тима, пока не пройдет его течка, но с таким контролем он не был в критическом состоянии. По крайней мере, его миновало это. Когда он вернулся, Брюс усадил его на край кровати и взял кровь из его руки, в то время как мальчик обнял себя и без стеснения прислонился к его плечу. — Теперь ты пахнешь по-другому, — пробормотал Тим в ткань его рубашки. — Раньше ты пах так… одним запахом. А теперь ты пахнешь как много разных вещей одновременно. Но ты также очень сильный. Это… на самом деле немного неприятно. Брюс хмыкнул и отсоединил пробирку с кровью от руки мальчика. — А как пахнет Джейсон? — О, он пахнет гораздо лучше. Насколько он мог судить, несмотря на проявление сексуальной касты, Тим еще не развил сексуальную ориентацию. Он не проявлял никакого особого интереса к сексу, несмотря на свою течку, и, казалось, был счастлив, когда его воспринимали как младшего брата Джейсона. Как он воспринимал запахи и его предпочтение аромата Джейсона были довольно сильными показателями того, что, когда наступит время, он будет гетеросексуален. — Почему у меня болит живот? — хрипло спросил Тим. — Вроде, в желудке. — Супрессанты вызывают тошноту. — Супрессанты отвратительны, — сказал он и потерся о плечо Брюса. — Это пройдет? — Не пройдет, если не прекратить принимать супрессанты и обезболивающие, — ответил Брюс, начав собирать набор для забора крови. Мальчик застонал и обхватил его руку, не давая ему уйти. — Но тогда моя течка вернется с новой силой. — Да. — Как ты можешь это выносить? — Я больше этого не делаю. - ответ был прост. — Потому что у тебя есть альфа? Он замешкался, прежде чем ответить. — Да. — Но если я не буду принимать супрессанты, мой желудок болит еще сильнее, — простонал мальчик. — Почему у меня болит живот? Пауза. — Если омега делит течку с альфой без контроля рождаемости, то они покидают гнездо беременными в одной трети случаев. В двух третях случаев, если они связаны. Если они занимаются сексом вне течки, то шанс забеременеть составляет менее одного на сто. — Как у девушки-беты? — Да. Этот всплеск фертильности поддерживал человеческий род достаточно долго, чтобы ЭКО могло сделать это за нас. Но за это приходится платить. — Но почему это должно быть больно? — Твоя матка увеличивается, а твои гормоны вызывают передозировку. — Я ненавижу сексуальные касты. — Люди обычно ненавидят игры, в которых проигрывают. — Мне бы не было против быть омегой, если бы я… если бы мы… — Тим звучал жалобно. — Течки отвратительны. Брюс ничего не сказал. Он чувствовал себя совершенно бесполезным, сидя рядом с ним, заключенным в неудобные объятия. Он бы здесь не был, если бы Альфред не настоял, и даже сейчас он не планировал оставаться надолго. Течки были унизительными и не нуждались в свидетелях, и несмотря на месяцы, проведенные под его крышей, Брюс не установил ту же степень доверия с Тимом, как Альфред или Джейсон. Тим застонал и задрожал в краткий момент потребности. — Почему у нас есть касты? — сказал он, стиснув зубы. Брюс схватился за вопрос как за спасательный круг, благодарный за возможность нарушить тишину. — Это результат быстрого и давно активированного эволюционного триггера в нашей ДНК, чтобы поддерживать человеческий род из-за снижения фертильности… — Когда я был маленьким, — перебил его Тим, — моя мама сказала мне, что давным-давно существовали мужчина и женщина. Но было много ревности и неравенства, и поэтому Бог дал женщинам силы мужчин, а мужчинам силы женщин, и некоторым он дал силу родства, чтобы объединить их. Брюс смотрел на стену. — Альфы и омеги могут найти друг друга без всякой помощи, — пробормотал он. — Это не то, что я… — он отвел взгляд. — Это просто то, что моя мама мне сказала. Долгая пауза. Брюс закрыл глаза. — Моя тоже, — мягко признался он.