Узы, что связывают нас

Ночь. Джейсон зашел в душ, включил воду и тихо застонал, когда струи под давлением обрушились на его затекшие мышцы, наконец смывая всю грязь Готэма и оставшиеся следы встречи с Диком. Старые феромоны, засохшая сперма и пот с остатками секса исчезли в водостоке с бодрым бульканьем. Он не знал, что думать о Дике и о горячем моменте, который они разделили. Он думал, что бета исключил его из своей жизни, вычеркнул его с той же холодной логистической эффективностью, с которой заменил бы поврежденную часть на своем мотоцикле. Он верил, что это его не волнует, и это предположение преследовало и ранило его каждый раз, когда они оказывались в одной комнате. А потом Дик его поцеловал. Джейсон был слишком устал и слишком яростно признателен, чтобы тогда подвергнуть сомнению происходящее. Вместо этого он позволил тону их поцелуя нести его на приливной волне подавленного желания до тех пор, пока они не оказались обнаженными на постели вместе, и Дик не кончил для него горячими серебристыми лентами от его кулака и окрасил ими живот. Но теперь, после долгого безмятежного дня, проведенного неподвижно и в одиночестве на мятой простыне, поцелуй и события, последовавшие за ним, всплыли в его сознании с маленьким, но жестоким вопросительным знаком. Почему он его поцеловал? Почему они занялись сексом? Почему он ушел потом? Чего он теперь от него хочет? Что позволено хотеть Джейсону в ответ? Что, если, он ошибется в своих суждениях? Джейсон чувствовал себя так, будто стоит по колено в тумане; не зная, куда приведет следующий шаг — на твердую землю или в пропасть. Он не знал, простил ли его Дик на самом деле или то, что произошло тем утром, было о чем-то другом. Но так или иначе, он не мог стоять в тумане вечно. Рано или поздно ему придется сделать этот шаг, и если он сделает его и окажется на твердой земле… если Дик его простил… Брюс. Дик ушел в прошлый раз из-за того, что Джейсон подрался с Брюсом. И он снова ссорился с Брюсом. Он физически сражался с Брюсом тем утром, и Брюс сказал ему уйти. Боже, он был ослом, но… Дик… Дик отвернется от него, если узнает. Ему нужно поговорить с Брюсом, сказать ему, что он не хочет уходить, уладить все с омегой, прежде чем тот скажет что-то, что может изменить мнение беты. Он стряхнул с себя последний чужой запах, все еще цеплявшийся за его кожу, вышел из душа и принялся тереться ближайшим полотенцем. Как только он более-менее высох, он открыл дверцу шкафа и оделся в первое, что попалось под руку. Одежда пахла резкой чистотой с оттенком обработанной серы, хлора и лимонной эссенции после стирки. В спальнях и на кухне никого не было, поэтому он изменил время на старинных часах в кабинете и спустился по шесту в чрево пещеры. Он нашел Дика и Альфреда в медицинском крыле. Дик был одет в грязный костюм Найтвинга, одна перчатка была снята, а рукав был закатан, чтобы обнажить длинный прямой порез на предплечье. Альфред зашивал его. Джейсон нахмурился. — Что случилось? — Приветствие Готэма, — сказал Дик, не отрывая взгляда от руки. — Моя первая ночь вернулась, и Брюс не выпустит меня из пещеры на неделю, когда узнает. Один парень сделал это. Один парень. Джейсон хмыкнул. — Где Брюс? Он все еще снаружи? Дик моргнул и, закатив глаза, уставился на него странно грустным взглядом, пока Альфред отвечал. — Он вернулся час назад, мастер Джейсон. Он в лаборатории. — В лаборатории? — удивился Дик. — Что он там делает? В водоснабжении что-то есть? — Это Готэм, — напомнил ему Джейсон. — Здесь всегда что-то есть в водоснабжении. — Он повернулся, чтобы уйти. — Он просто перепроверяет анализы крови молодого мастера, — сказал Альфред, обращаясь к Дику, когда тот уходил. — Вы знаете, как он относится к таким вещам. — Тим? — спросил Дик. — Что случилось с Тимом? Шокированное молчание. — Прошу прощения, мастер Ричард, думал, что вы слышали… Джейсон потерял нить разговора, спускаясь по ступеням глубже в мрачное тело пещеры. Он нашел Брюса, все еще в полном костюме Бэтмена, за исключением маски, который тяжело опирался на столешницу и бессмысленно смотрел на проецируемые голографические экраны перед ним. Он все еще не набрал вес, который потерял во время жара, его лицо было худым и бледным, глаза затенены, а волосы темными и безжизненными на лбу. Когда он подошел, Брюс нахмурился, потер лоб и повернулся к нему. — Что тебе нужно? — хрипло прорычал он. — Черт, мужик, ты выглядишь как дерьм… — Сейчас не лучшее время, Джейсон. Если тебе что-то нужно, скажи, если нет, уходи. — Ниже. Долгая пауза. Джейсон выругался и заставил себя не встречаться с холодным серебристо-голубым взглядом другого мужчины. Как лед, но холоднее, жестче, злее. — Я не хочу уходить, — выдавил он. — Я не хочу уходить. Брюс отвернулся и вывел на экран график гормонов крови. — Тогда оставайся. Джейсон нахмурился, его взгляд сосредоточился на рваной линии на графике и затем на уровнях гормонов омеги, указанных сбоку. Было три числа. Первое — максимальный уровень гормонов, второе — минимальный, а третье — плато, используемое для ранжирования индивидуума в его сексуальной касте. — Черт, это Тим? — Джейсон шагнул вперед и уставился на строчку чисел. — Он выше меня. — Это я, — поправил его омега и вывел второй график на экран рядом с первым. — Это Тим. Глаза Джейсона пробежались по информации. — Низкий уровень? — Похоже на то. — Значит, он скоро выйдет из гнезда, да? — В течение следующих двадцати четырех часов. Он посмотрел на анализ крови. Волновая форма Брюса поднималась гораздо выше и достигала пиков в зубчатых зигзагах вдоль самого верха экрана. График Тима, по сравнению с ним, был ниже и почти блоковидной формы. Он не знал, что это значит, и ему было все равно. — Мы в порядке? — пробормотал он. Брюс приостановил свою работу и посмотрел на него. Его глаза были пронизывающими и холодными, жестоко оценивающими; как машина, читающая и расшифровывающая каждое его малейшее движение. — Что ты сделал? Оборонительно. — Ничего. Брюс не ответил, просто изучал его все более пристально. — Я ничего не делал, я… — он нахмурился. — Ради всего святого, почему ты вообще волнуешься? Я пришел сюда, чтобы сказать тебе, что ты победил. Чего еще ты хочешь? Глаза Брюса не отрывались от его. — Я не хочу побеждать тебя, Джейсон. Никогда этого не хотел. — Да, конечно. Он дернулся и отвернулся. — Я не в настроении с тобой сейчас драться. — Значит, ты просто собираешься выгнать меня из стаи? — он зарычал. — Я слишком много проблем доставляю. Вот в чем дело, да? — Нет, — прошипел Брюс. — Черт возьми, Джейсон, я не хочу, чтобы ты уходил. Я просто… — Он закрыл глаза. — Я никогда тебе этого не говорил, но в прошлом альфы пытались меня изнасиловать. Джейсон замер. — Что? Я… — Он проглотил горький вкус во рту и сжал кулак. — Кто? — Это неважно. — Тихо. — К черту это! — взорвался он. — Ты не можешь просто сказать мне, что альфы пытались тебя изнасиловать, и ожидать, что я это приму! — Ожидать, что ты это примешь? — взгляд Брюса вспыхнул гневом. — Как будто это оскорбляет тебя? — Горько. — Скажи мне, Джейсон, как ты пришел к такому выводу? — Я главный альфа, — услышал он свой собственный рык. — Я должен защищать… — А я лидер! Тяжелое молчание. — Джейсон, — жестко сказал Брюс. — Эти альфы… первое, что они все пытались сделать, это укусить меня, — его рука в перчатке поднялась и легко коснулась слабого следа на шее. — Они верили, что если укусят меня, если отметят, то заявят свои права, и это больше не будет изнасилованием. Если они укусят меня, это значит, что они намерены заботиться обо мне. Они верили, что, кусая меня, делают благородное дело, правильное дело. — Он опустил руку. — Никто из них не уважал меня достаточно, чтобы даже подумать о том, чего я хочу. Они не уважали меня из-за моей сексуальной касты… и ты тоже. — Я не думаю… — пробормотал Джейсон. — Ссора, которую мы устроили вчера, была моей ошибкой так же, как и твоей. Я это признаю. Но я не могу позволить тебе неуважительно относиться ко мне из-за моей сексуальной касты перед Тимом. Я не могу подвергать его этому; чтобы он верил, что он менее значим из-за того, кто он есть. Я не хочу, чтобы ты снова уехал, это тебе нужно знать, но если ты не можешь уважать меня как лидера просто из-за моей сексуальной касты, то я не могу держать тебя здесь. — Он посмотрел на него. — На этом всё, Джейсон. Я больше не буду тебя провоцировать. Эта альфо-омежья война между нами должна закончиться. Молчание было длиннее на этот раз и нарушалось только урчанием машин и далекими криками летучих мышей, отразившимися из глубин пещеры. — Ладно, — выдохнул Джейсон. Он подумал об Альфреде. — Ладно, я… — он подумал о Тиме, — черт возьми, эта стая… — он подумал о Дике, — слишком чертовски важна, чтобы терять из-за тебя… — и черт возьми, он думал о Брюсе тоже. — Я закончил. Брюс посмотрел на него. — Спасибо. Долгая пауза. — Так, мы в порядке? Брюс вздохнул и отвел взгляд. — Нет. Еще нет. Я не должен был нападать на тебя. Ты позаботился о Тиме, привел его домой невредимым, и как лидер я должен был оценить это. Вместо этого я заставил тебя стать на колени. Это было без причины, и я извиняюсь. Джейсон уставился на него. — Черт возьми, ты только что… — Это не значит, — взгляд Брюса вновь зацепился за него, — что ты можешь игнорировать мои приказы. Ты вывел мальчика на патруль вопреки моему явному запрету и подверг риску жизнь и личность одного из членов нашей стаи. Если ты сделаешь это снова, я восприму это как разрешение поставить тебя на колени снова, на этот раз перед всей стаей. Понимаешь? — Черт, я сделал это только потому, что думал, что ты ненавидишь… — Тим — омега?! — Дик ринулся по лестнице, его рука все еще нежно кровоточила, и маска была сжата в руках. — Вот что случилось? Вот почему ты не вернулся? Джейсон посмотрел на него в шоке. — Да? И что? — Я думал, что ты чуть не погиб, идиот, а не… черт побери, Джейсон, что за хрень ты пытаешься устроить? Джейсон увидел, как понимание вспыхнуло, как молния, в глазах Брюса. Брови омеги нахмурились, челюсть сжата, и рука сжата в кулак у его бока. Брюс никогда не любил перспективу их отношений, открыто показывая свое недовольство их встречей, как только узнал о первом столкновении. Но, несмотря на это, он никогда не высказывал прямого противодействия. Джейсон надеялся, что эта тенденция останется неизменной, и решительно отвернулся от стального взгляда Брюса, сосредоточив свое внимание на раздраженном бете. Взгляд Дика встретился с его, и тот удивленно моргнул, посмотрел на Брюса и вновь обратил взгляд на Джейсона. — Ребёнок сейчас не важен, Дик. — О? — нахмурился бета. — Почему, черт возьми, нет? — Потому что нет. Теперь я лучшая часть стаи. Я… — Заткнись. — Нет, — зарычал Джейсон. — Ты должен… — Я не обязан делать то, что ты говоришь, кобель. — Горько. Он развернулся на каблуках и вновь направился к лестнице. Джейсон смотрел ему вслед, проклиная всё на свете, и последовал за ним, его собственный гнев бурлил внутри, поднимаясь к горлу. Дик прошел через вычислительный зал, по тренировочной зоне и между припаркованными черными машинами с заостренными краями. Слепой к тому месту, куда он направлялся, и с порезом, который теперь медленно кровоточил на его руке. — Эй! — Оставь меня в покое, Джейсон! — Чего ты орешь на меня, а?! — Я сказал, оставь меня в покое! — Через плечо. — Ты думаешь, я трахнул этого ребенка, да? — крикнул он в ответ. — Один день, Джейсон. Как ты мог сделать это со мной за один день? День, который ты проспал на девяносто процентов. Ты вернул меня прямо туда, где оставил, за считанные часы. — Да, ты реально думаешь, что я переспал с ним. — Раздраженно. Дик развернулся. — Разве нет?! — Я не педофил, — прорычал Джейсон. — Отлично, — Дик развел руки, все еще отступая от приближающегося Джейсона. — Молодец. У тебя уже есть омега, который будет готов упасть на колени и предоставить тебе свою шею, как только ты попросишь. Этот парень уже ходит за тобой, как маленький мини-партнер. — Я не хочу партнера. — Джейсон сверкнул зубами. — О, нет. Тебе просто нужен секс. Он тоже так сделает, я думаю. Теперь он подходил ближе, сокращая расстояние между отступающим бетой и собой решительными шагами. — Я не хочу Тима. — Ты тоже не хотел Брюса, — зарычал Дик. — Вы едва можете выносить друг друга, но это не остановило тебя жаждать его, как большой, глупый, идиотский… — он искал слово, — член, — с решимостью закончил он и отступил к краю старого бэтмобиля, обругав его с негодованием. — Это из-за этого ты сбежал? — Я не сбежал, — резко ответил Дик. — Я ушел, потому что ты… ты все испортил, и мне нужно было немного отдохнуть. — Ты никогда не говорил мне, что между нами что-то было! — Ну, малыш, его не было и не будет, благодаря тебе, — сказал Дик, когда Джейсон остановился перед ним. — Ты умеешь проникать мне в голову и все портить, но у меня теперь есть кто-то другой, кто меня действительно уважает. — Да, конечно. А ты рассказал Рою о сегодняшнем утром? Дик посмотрел на него с ненавистью. — Расскажу. И знаешь почему? Потому что я не могу делать что-то в своей жизни, как переспать с альфой или заботиться об омеге, и не рассказать кому-то, прежде чем лечь с ними в постель. Джейсон уставился на него. - Я ничего не могу сделать правильно для тебя, правда? Не имеет значения, что я делаю, всегда неправильно. Как будто я должен читать твои мысли, понимать, что ты от меня ждешь, а когда я не могу этого сделать — потому что даже Супермен не может этого сделать — ты вскакиваешь на коня и уезжаешь, показывая пальцем на меня. — Не делай этого, — отрезал Дик, толкнув его назад на шаг. — Я защищал тебя, когда Брюс подумал, что ты сбежал. Я не… я не плохой парень здесь. — Ну и я тоже не плохой! — закричал Джейсон. — Я ничего не сделал. — Нет, ничего не сделал. Но, — Дик провел пальцами по волосам, — но ты сделаешь. Ты даже не думаешь, что сделаешь, но… посмотри на себя. Ты стоишь так, рыча и показывая зубы. Я не мог бы выглядеть наполовину альфой, как ты, если бы попробовал. — Он вздохнул. — Твоя каста управляет тобой, Джейсон. Я думал, что если рядом не будет незанятых омег, то, возможно, я… мы… но это глупо. Потому что когда этот парень вырастет или какой-то другой омега появится в твоей жизни, ты даже не подумаешь об этом. И я не могу просить Роя уйти, если ты просто… Джейсон уставился на него. — Рой тоже альфа. Почему, черт возьми, ты доверяешь ему, а не мне? — Не потому, что ты альфа, а потому что… ты… ты сам. — И ты не хочешь меня, — закончил Джейсон. Дик выглядел пораженным. — Я хочу… я… — Роя, — завершил Джейсон за него. — Я понял сообщение. — Это не… Он протянул руку, схватил лицо другого мужчины и притянул его к себе, чтобы сжать их губы в последний отчаянный поцелуй. Дик был застывшим от шока, его тело было тяжелым и неловким, губы пахли Готэмом, сильной помадой и химическими нейтрализаторами. Это не имело значения. Он не позволил этому иметь значение. Все, что имело значение, — это мягкое полное ощущение губ под его губами, нежный скользящий контакт длинных волос о лоб, и наконец, успокаивающее движение, когда другой мужчина неуверенно ответил на поцелуй. Это было то, что ему нужно было. Небольшой знак, воспоминание, которое можно сохранить и напомнить себе, что Дик Грейсон, несмотря на все, заботился. Даже если только на некоторое время. Он отпустил лицо другого мужчины, отступил и повернулся, не встречаясь с широко раскрытым взглядом акробата. Пока он уходил, его живот был напряжен и бурлил, как будто он падал, вертясь беспомощно вниз по затянутому туманом обрыву. Когда он проходил через компьютерный зал, он увидел Альфреда, смотрящего вниз с уважением, и Брюса, наблюдающего за ним с странным, уродливым отблеском в глазах, как будто он падал рядом с ним в ту же безнадежную пропасть.