Узы, что связывают нас

Кларк следовал своей рутине, как поезд, медленно идущий по заранее проложенным путям. Его дни разворачивались по обычному маршруту между квартирой и редакцией газеты; этот застоявшийся круг прерывался лишь тогда, когда кто-то звал на помощь, и он мог сбросить одну личину, чтобы примерить другую, более яркую, и снова представиться миру. Это был монотонный вкус того, какой могла бы быть жизнь без Брюса, и, к своему ужасу, он обнаружил, что это пугающе легко. Легко было существовать. Легко было продолжать. Легко было выживать. Что он не мог сделать, что не мог заставить себя сделать, так это отложить на потом темный холодный трепет, который охватывал его при мысли о том, как этот омега возьмет его с той властью, которой, по мнению общества, он не должен был обладать, поцелует его в сумасшедшем смешении страсти и любви, и посмотрит на него с той маленькой улыбкой, которая была такой искренней, такой настоящей, что обезоруживала его. Как бы он ни старался, он не мог забыть поразительную силу красоты этого человека, его ум, его силу, все переплетенное вместе, чтобы сформировать и очертить его, чтобы определить его, и все же этого было недостаточно, чтобы полностью описать его. Он не мог забыть своего спутника, своего омегу, своего мужчину. Даже если, когда все будет обсуждено, Брюс решит уйти, Кларк знал, что никогда не сможет его забыть. Он мог бы продолжить жить, возможно, даже двигаться дальше, но забыть — никогда. Он вышел из «Daily Planet» позже обычного, купил продуктов на рынке на неделю и по привычке начал возиться с ключом от почтового ящика. Когда он наконец добрался до квартиры, пнул дверь ногой, чтобы закрыть ее, и медленно начал разбирать продукты, удивляясь, зачем он вообще утруждал себя делать это быстрее, чем это сделал бы нормальный человек. Когда все было на своих местах, он, наконец, решился заглянуть в телефон. Сообщение от Пита, еще одно от Джимми и пропущенный звонок от родителей. Лана прислала что-то, как и Лоис, и даже Кэт. Но Брюс — нет. Он проглотил разочарование, решив, что тот, вероятно, все еще занят заботой о Тиме. Прошло всего несколько дней, и Брюс был единственным другим омегой в жизни мальчика; его единственной реальной опорой. Когда все закончится, когда Брюс будет свободен, он ему позвонит. Обязательно позвонит. Он должен. Кларк перезвонил родителям на пропущенный звонок и провел полчаса, обдумывая странно напряженный разговор с двумя людьми, которые вытащили его из кратера на кукурузном поле в этот же день много лет назад. Два часа спустя он сбросил громоздкий костюм и полетел к круизному кораблю, запутавшемуся среди густых Индонезийских островов, который как-то умудрился наткнуться на старый подводный риф. На палубе вспыхнул пожар, и паникующие пассажиры метались из одной зоны бедствия в другую. Потребовалось больше часа, чтобы потушить огонь, отбуксировать корабль к ближайшему пляжу и доставить тяжело раненых в ближайшую больницу. Когда он вернулся в свою квартиру, гостиная была занята. — Брюс? — неуверенно позвал Кларк, приземляясь на балкон. Брюс повернул голову и встретил его взгляд, в котором читалась знакомая лениво-завораживающая смесь тьмы и опасного очарования. Кларк отвел глаза. — Что ты здесь делаешь? — Ищу тебя, — ответил омега и развернулся к нему лицом. На нем был смятый черный костюм поверх распахнутой белой рубашки. В руке он играл с разорванным краем золотистой бумаги, обернутой вокруг длинного горлышка открытой бутылки шампанского. — Зачем? — спросил Кларк, моргая на пузырящееся шампанское. Брюс нахмурился. — У тебя сегодня день рождения. Кларк уставился на него. В глазах другого мужчины промелькнул странный взгляд. — Разве нет? — Да, но… — он искал, что сказать, — как же Тим? — Его течка кончилась этим утром, — медленно ответил Брюс. — И даже если бы нет, я не понимаю, почему это помешало бы нам быть вместе. Я действительно не понимаю. Долгая пауза. Брюс посмотрел на бутылку в руке и повернул запястье, чтобы сверкающая жидкость с шумом плескалась из стороны в сторону. — Мы не в порядке, да? — пробормотал он. Это был не вопрос. Кларк провел рукой по волосам и выругался. — Я не хотел, чтобы это случилось так. Брюс не поднял глаз. — Ты уходишь от меня? — Я… — он нервно провел языком по краю зубов. — Я не хочу, но… — Но? Затянувшееся молчание. — Нам нужно поговорить, — уточнил Кларк. Брюс кивнул и посмотрел на диван. — Можно мне сесть? Удивленный Кларк ответил: — Конечно, — он наблюдал за Брюсом, когда тот пересек комнату, и впервые заметил легкий нездоровый бледный оттенок кожи, тусклые волосы и красные воспаленные глаза. Вид этого вызвал в нем беспокойство, инстинктивное недовольство при виде своего спутника в таком состоянии, пусть даже и слегка нездоровом. — Ты в порядке? — Да, — Брюс небрежно поставил бутылку на журнальный столик и сел на диван. — Все нормально. — Его глаза встретились с его взглядом, и Кларк почувствовал тяжесть мрачного ожидания. — Поговори со мной. — Я… — он сглотнул. — Я… — он не знал, с чего начать. До последней течки Брюса все было хорошо. Они медленно сближались, окутанные жадным туманом секса, любви и совместной жизни. Но затем работа Кларка начала ускользать от него; его жизнь как Кларка Кента распадалась, поглощенная новой жизнью с Брюсом. Хотя большинство этих изменений были прекрасными, медленный и неуклонный спад уважения и присутствия на «Дейли Планет» был мучительным. Однако, несмотря на высокую цену, он был готов ее заплатить. Ни один здравомыслящий альфа не отказался бы от омеги, как Брюс, или от отношений, которые они делили, ради работы. Но затем Брюс тоже начал ускользать, отступая в те самые неуверенности и дистанцию, которые мучили их отношения в начале. Его поразила ужасная мысль: он мог потерять свою работу, а мгновение спустя — потерять и Брюса. Когда он узнал о своей биологической неспособности стать частью стаи, дистанция Брюса начала обретать смысл. Ведь стая Брюса была самым важным в его жизни, и Кларк не мог просить его быть с тем, кто никогда не сможет стать частью этого. Он не мог быть таким эгои… — Прости, — Брюс прервал его мысли. — Что бы я ни сделал, прости. Я знаю, что я не самый поддерживающий или достойный партнер, я знаю, что я чертовски плох, когда не знаю, что делать, и я знаю, что не был тем, кем тебе нужно было меня видеть на этой неделе. — Глубокий вдох. — Эти последние несколько дней без тебя были пыткой, Кларк. Я не знаю, где я ошибся, но могу предположить несколько моментов. — Брюс, — вздохнул Кларк. — С тобой все в порядке. Дело не в тебе. Но Брюс не выглядел убежденным. Кларк подошел и сел рядом с ним, неловко подоткнув под себя плащ, чтобы он не мешал. — Ты просто отдалялся, но я понимаю это. Я не был частью… Брюс нахмурился. — Отдалялся? Долгая пауза. — Ты не хотел ехать к моим родителям, потом не хотел спать со мной, когда мы там были, и не позвонил мне, когда Джейсон и Тим вернулись. Брюс парировал это быстро. — Я не хотел ехать к твоим родителям, потому что был напуган мыслью, что разочарую их, Кларк. Я не спал с тобой, потому что это было бы неуважительно по отношению к твоей матери. Я не позвонил тебе сразу, потому что пацапался с Джейсоном. — Он посмотрел на него мрачно. — Вся эта неделя была сумбурной, и я прошу прощения. Кларк смотрел на него скептически. — Мы приехали туда как пара, Брюс. Почему моя мать могла бы не хотеть, чтобы ты спал со мной? — Мы не женаты. — Просто. — Она знает, что я занимаюсь сексом. Брюс нахмурился. — Она не хотела, чтобы я спал с тобой… — он сам не был уверен в своих словах. — Это не… традиционно. Кларку не понравилось, как он произнес это слово. Как будто это было оскорбление, личное унижение… и оно было направлено на его родителей. — Знаешь, первым человеком, с кем я встречался, был альфа, — резко сообщил он омеге. Лицо Брюса отразило откровенное удивление. — Что? — Ты сказал ей, что лучше бы спал в гостевой комнате, — напомнил Кларк. — Не пытайся свалить это на моих родителей. Они не такие традиционные и узколобые, как тебе хочется их видеть. Брюс выглядел безнадежно сбитым с толку. — Я… я думал… ты знаешь, что я предпочел бы быть с тобой, Кларк, — пробормотал он. — Ты знаешь это. — Разве? — С горечью. Брюс нахмурился. — Не надо так. Ты знаешь, что я люблю тебя. — Иногда, Брюс, я… — Кларк обнял себя за плечи. — Иногда мне кажется, что ты даже не можешь представить, насколько сильно я люблю тебя, не говоря уже о том, чтобы ответить мне тем же. Брюс выглядел так, словно его только что ударили ножом; буря боли, предательства и недоверия бушевала в его глазах, разрушая его изнутри. Этот взгляд обрушился на горькую вспышку гнева внутри Кларка, разрушив её и заставив его содрогнуться. — Брюс… я не хотел… — Нет… — прохрипел Брюс, покачав головой. — Нет… ты знаешь, что я люблю тебя. Ты знаешь это… — Знаю, — сказал Кларк, отчаянно желая вернуть свои слова обратно. — Знаю, прости, я просто… — Не думаешь, что я люблю тебя так же сильно, как ты любишь меня, — закончил за него Брюс, немного оправившись. — Как ты можешь так думать? После… после всего. — Я не думаю, я… — Я знаю, что подвёл тебя на этой неделе, но… — он замолчал, и Кларк не знал, что сказать, чтобы стереть этот взгляд с его глаз. Долгая пауза. Брюс выругался и начал искать что-то в кармане своего пиджака. Он вытащил конверт и вложил его в руки Кларка. — Это должен был быть твой подарок на день рождения. Кларк моргнул и с недоверием посмотрел на белый конверт. — Там деньги? Брюс ничего не сказал. Кларк вернул ему конверт. — Я не хочу твоих денег. — Это не просто… — Брюс сглотнул, нахмурился и выхватил конверт у него из рук. Его голос был резким и хриплым. — Почему, черт возьми, я не могу потратить свои деньги на тебя? — Он разорвал конверт, вытащил купюры и засунул их в карман. — Я не хочу, чтобы за меня платили, — пробормотал Кларк. — Ты не моя шлюха, Кларк. Брюс снова вложил опустевший конверт ему в руки. — Ты — всё, что угодно, но не это. Ошеломленный, Кларк взял вскрытый конверт и достал сложенный белый лист бумаги, который был внутри. Он положил конверт на колени и развернул документ. Это был распечатанный результат из компьютера. Он моргнул, глядя на цепочку цифр, и затем снова поднял взгляд на Брюса. — Что это? Омега не смотрел ему в глаза. — Это то, что есть в моей крови, — ответил он. — Мне нужно было протестировать Тима, и я решил также проверить себя для сравнения. — Глубокий вдох. — Я заметил некоторые отклонения и решил расследовать. Видишь число внизу слева? — Да? — Это количество целевых омега-гормонов, которые производит моё тело. Число выше — это их общее количество. На следующей странице я проверил на наличие… Осознание ударило, как молния. — Ты связан, — сказал Кларк с недоверием. — Это то, что ты пытаешься сказать, не так ли? Брюс не двигался. Как олень, попавший в свет фар. — Ты… — Кларк едва смог произнести слова. — …со мной? Медленно. — Да, Кларк. Кларк уставился на него. — Ты… ты уверен? Я имею в виду… я ничего не чувствую, и… прошло всего несколько месяцев… — У меня уже была небольшая зависимость от тебя до того, как ты начал меня кусать, — признался Брюс. — Мы занимаемся сексом уже больше года. Спаривались большую часть этого времени. Ты, возможно, не получил большого количества гормонов от этого, но… я — да. — Ты уверен? Ты делал тест снова? Брюс вздохнул. — Мне это не нужно. Сомнительно. — Знаешь, они могут давать ложноположительные результаты. — Посмотри на меня, — омега указал на своё лицо. — Я прохожу через синдром отмены, Кларк. Кларк смотрел на него. На впалые щеки, бледную кожу и покрасневшие глаза. Видел всё это снова с новым, пугающим пониманием. — Мы не занимались сексом и даже не целовались с тех пор, как прошла моя течка, — продолжил омега. — Последние несколько дней у меня проявляются незначительные симптомы отмены связи. Я, должно быть, связался с тобой в какой-то момент во время моей течки. Или, возможно, незадолго до него. Это объяснило бы, почему я был так настойчив именно за тобой, когда вышел из своего гнезда, а не за каким-нибудь другим альфой. Кларк лихорадочно пытался найти нужные слова. Не найдя их, он отчаянно искал хотя бы что-то, что можно было бы сказать. — Я бы не стал связываться так быстро с кем-то, кого не люблю, — продолжил Брюс. — Физически — химически — это просто не произошло бы. Я знаю, что, вероятно, пройдёт ещё несколько месяцев, прежде чем ты завершишь связь, но… я просто хотел, чтобы ты знал, что я здесь. Я жду тебя… если ты всё ещё этого хочешь. — Брюс… — попытался он отчаянно. — Я… прости, я… — Я действительно люблю тебя, Кларк. Правда. У меня есть только любовь и уважение к тебе. Я просто не показываю это, потому что… потому что я никогда не был хорош в этом. Я думал, ты знал об этом. Он смотрел на него и чувствовал, как что-то внутри увядает от чувства вины. Брюс отдавал себя ему — он уже отдал себя ему — и он никогда не сможет отплатить ему за это сполна. Он никогда не сможет стать частью его семьи, его стаи, так, как Брюс заслуживал от своего партнёра. Будучи лишённым такой способности из-за своей инопланетной ДНК, максимум, что он сможет сделать, — это завершить эту связь, но он никогда не сможет распространить это гормональное признание на остальных членов стаи. — Я знаю, что не был хорош для тебя, — продолжил Брюс, нахмурившись и глядя на свои руки. — Я знаю, что я не тот, кого хотели бы твои родители. Я знаю, что не был лучшим партнёром. Но я не хочу, чтобы ты уходил. Я не хочу. Ему нужно было сказать ему… он должен был… — Я не могу связаться со стаей, Брюс. Стальные голубые глаза встретились с его взглядом. — Что? — Криптонцы, — объяснил он с горечью. — Мы не формируем стаи. Мы спариваемся, но мы… — Как птицы. Кларк закрутил ткань своего плаща в пальцах, пытаясь переварить всё, что только что услышал. — Птицы? — Только двое, — уточнил Брюс. — Как у птиц. Сомневаясь, Кларк пробормотал: — Наверное… Брюс опустил глаза. — Я знал, что рано или поздно что-то подобное всплывёт. Кларк сглотнул комок в горле. — Ты знал? — Ты же инопланетянин. Это чудо, что ты так гормонально устойчив. — Но, Брюс, я… я никогда не смогу быть частью твоей стаи. Твоя стая — это твоя семья, и если я не могу… — Когда Тим и Джейсон пропали, ты привёз меня обратно, ты был рядом, ты искал их, когда я просил тебя об этом. Стая — это не только кровь, гормоны или инстинкты, Кларк. Ты был с нами, и для меня это значит, что ты так же часть этой стаи, как и любой из нас… если ты этого хочешь. Кларк посмотрел на него, потрясённый. — Это сон, да? Брюс поднял взгляд. — Я… я был в ужасе от мысли, что теряю тебя, а теперь ты приходишь сюда… и говоришь, что связан со мной? Что я часть твоей стаи? — Он издал хриплый смешок. — Ты что, промыл мозги Перри тоже? Брюс нахмурился. — Твой начальник? Что с ним не так? — Нет, ничего, это… сейчас это неважно. — Он медленно протянул руку и осторожно положил её на щёку Брюса. — Можно я тебя поцелую? Глаза Брюса снова встретились с его взглядом. — Если хочешь. Этого приглашения было достаточно. Кларк наклонился и поцеловал Брюса так, как почти уже не надеялся, что сможет снова. Это был поцелуй, полный отчаянных извинений, облегчения и любви, которая накрыла их, как прилив: постоянной, неукротимой и чарующе красивой. Брюс вздрогнул, потянулся, чтобы ухватить его лицо, и голодно вторгся в его рот. Кларк позволил другому мужчине вкусить его, взять его, двигаться против него с жадностью, рожденной их новой связью, и он удивлялся, как мог не заметить таких глубоких изменений. Как он мог упустить то, что Брюс теперь нуждался именно в нём. Кларк знал, что будет трудно. Ничего с Брюсом никогда не было лёгким, и быть частью его жизни, его стаи, быть его партнёром не будет легче, чем раньше, особенно теперь, когда они начинают взращивать связь между ними. Но после последних дней, после болезненной серой пустоты, которую он испытывал без него, Кларк уже не хотел ничего другого. Он впился в язык Брюса, обхватил его руками и медленно наклонился, пока Брюс не опрокинулся на диван, и Кларк оказался сверху. — Подожди, — Брюс оторвался от его губ, задыхаясь. — Я… это не самое подходящее время. — Почему? — спросил он, сбив дыхание. — Я… — Брюс неловко поежился. — Прошла всего неделя после моей течки. — И что? — удивился Кларк. Брюс посмотрел на него, словно тот сошёл с ума. — Я всё ещё кровоточу, Кларк. Кларк хрипло рассмеялся. — Думаю, я переживу. — Он замер. — Если только ты не хочешь остановиться? — Я… мне всё равно, но… — Брюс нервно облизал губы. — Сегодня же твой день рождения, так что если ты хочешь, чтобы я… — он запнулся. — Чего? — переспросил Кларк. — Чтобы я был омегой, — объяснил Брюс. Кларк нахмурился. — Ты и так омега. — Я имею в виду, чтобы я вёл себя как омега. Если ты хочешь, чтобы я подчинился, тогда… — Не смей быть таким банальным, — прорычал Кларк. — Хм, — губы Брюса скривились в усмешке. — Теперь, когда я знаю, что ты немного странный, ты становишься понятнее. — Он наклонился вперёд и нежно укусил его губы. — Хочешь, чтобы я вёл себя как альфа, детка? — Немного странный? — Кларк приподнял бровь. — Чья бы корова мычала. Ты и Женщина-кошка были не так уж и скрытны. — Ха, — улыбка Брюса стала ещё шире, обнажая клыки. — Мы же омеги. Когда мы это делаем, это горячо. — Поверь мне, — ответил Кларк, — когда альфы это делают, тоже горячо. Брюс бросил на него вызывающий взгляд и показательно сглотнул, словно у него во рту было слишком много слюны, как если бы он был альфой. — Докажи это.