Контора

— Я думаю... Я ухожу из Дровосеков. От бурных обсуждений за общим, не таким уж и большим, но уютным столом не осталось и следа. Алфедов как-то слишком резко ставит пустую керамическую кружку с чайным пакетиком, и от громкого звука Секби чуть вздрагивает, стараясь не смотреть на три пары глаз, что тут же устремились на него. Ему нужно собраться. Вдох выдох. У Сантоса во взгляде неверие и надежда читаются, у Альцеста изумление и негодование, и только Джаст, кажется, что-то понимает и смотрит на ящера лишь пару мгновений, прежде чем отвести взгляд, чуть поджав губы. — Это.., - Секби изо всех сил пытается проглотить чертов ком, что застрял где-то в середине горла и не давал сказать ни слова. Но он и так слишком долго оттягивал, слишком долго думал, — Это не шутка, не рофл и не прикол. Я решил. Почему-то ему хочется оправдываться. За каждую мысль, что посещала его последние пару месяцев, за все те слова, что он выговорил раньше, и те, которые только планирует сказать сейчас. Он был готов к крикам Альцеста и оскорблениям Алфедова, к негодованию Джаста и разочарованию Сантоса. Он репетировал эту речь столько дней, что, разбуди его посреди ночи, и он сможет рассказать ее наизусть. Вот только сейчас почему-то не получается. Молчание режет слух сильнее самого громкого крика. Секби был готов к скандалу, был готов к тому, что его начнут тут же останавливать, назвать предателем, или просто ударят. Секби оказался не готов к абсолютной тишине. — Я... Не подумайте, что я вас бросаю! Я же уже говорил, что возможно уйду, мне нужно было время подумать, - он пытается заполнить пустоту оправданиями. Почему-то ему кажется, что лучше бы его казнили на гильотине, — И... В общем я подумал и... Мне нужно двигаться дальше. Я очень люблю каждого из этой конторы, вы для меня действительно стали семьёй и наверное самыми близкими и родными людьми. Я никогда не забуду весь ваш вклад в то, кем я стал, но... Я правда не хочу состоять в Дровосеках третий сезон подряд. Мне хотелось бы, наверное, больше взаимодействовать с другими участниками, возможно даже вступать в другие организации. И... Нынешнее мое нахождение в конторе Дровосеков кажется мне таким... неправильным, что-ли? Секби сглатывает это треклятый ком. Во рту слишком сухо, и ящер в любой другой ситуации перевел всю серьезность в шутку, и попросил бы воды. Но не сегодня. Не сейчас. Ему не нравится, что Альцест не говорит ни слова, хотя кто кто, а он всегда вставлял свои пять копеек при любой удобной и не очень возможности. Тоже самое можно сказать про Алфедова. Снеговик стоит к нему спиной, будто замороженный, и кажется, даже не дышит. Ему не нравится, что Джаст выглядит как-то слишком затравленно, не поднимая на ящера взгляда, предпочитая разглядывать свои колени и неловко теребить край рубахи, будто это не Секби уходит из Дровосеков, а он сам. Ему не хочется даже смотреть на Сантоса, во взгляде которого все ещё теплится надежда, что это все просто очень не смешная шутка. Секби ненавидит то, как неправильно все это ощущается. — Я просто прошу вас понять. Даже если не до конца, но хотя бы немного. Я не бросаю вас, не предаю или типа того... Просто мое нахождение в Дровосеках уже изжило себя. И я знаю, что вы очень рассержены и злитесь на меня за это, но я правда хочу, чтобы.. — Секби, мы не злимся на тебя. — Что..? Взгляд ящера устремляется на чуть сгорбишуюся над кружкой фигуру. Чайник наконец закипает, и Алфедов берет его, чтобы налить кипяток лишь на треть в кружку. Секби очень не хочет замечать то, насколько сильно трясутся руки у снеговика. И это явно не от тяжести чайника. — Мы понимаем. Ты ведь уже вкидывал то, что думаешь об уходе. Не то, чтобы нас удивляет то, что ты всё-таки решил нас покинуть. — Ты так говоришь, будто я умер уже! - посмеивается, пытается перевести все в шутку. Безуспешно. Он лишь сглаживает углы в круге. Слишком уж странно они реагируют, слишком спокойно, — Но поймите, я вас не бросаю. Я могу время от времени с вами собираться, возможно, даже помогать с чему-нибудь. Я не считаю себя выше или что-то типа того, я не.. — Зачем ты оправдываешься? - Секби вздрагивает, услышав незнакомый тон знакомого голоса. Разве не Альцест был тем, кто больше всех на него гнал, когда тот попал в Надзиратели? А ведь тогда его разум поработили, он не соображал, что делает, это была не его вина, следовательно и взятки гладки. Но почему тогда сейчас, когда Секби пришел с чистейшим разумом и светлой головой, он ничего не предъявляет? Сейчас это было бы вполне обоснованно, — Алфедов правильно сказал. Мы не злимся на тебя. Это твой осознанный выбор. Если ты считаешь, что так будет для тебя лучше - значит ты прав. Кто мы вообще такие, чтобы тебя останавливать? Это твоя жизнь, делай, что душе твоей захочется. Ты ведь сам сказал, что Дровосеки - это семья, а в семье все друг друга поддерживают. Даже тех, кто хочет из этой семьи благополучно свинтить. Секби было хочет возразить, что "свинтить" - слишком грубое слово для его ухода, но осекается. Как раз таки грубости себе ещё никто не позволил, и это все просто повторяющиеся попытки чуть-чуть разрядить обстановку. Секби не против. Секби ожидал, честно говоря, гораздо худшего исхода. — А... А вы что думаете? - ящер переводит взгляд на так и не поднявшего взгляд Джаста и Сантоса, в чьих глазах все же пропал огонек надежды. Последний. — А что тут думать? Готовься получать кучу шуток про то, как ты нас всех кинул, - Секби посмеивается вместе со всеми. Это расслабляет. Всего немного. Но это уже что-то. Что-то, за что можно было бы и поблагодарить Джаста. Невербально, а то ещё зазнаваться начнет, чертяка этакая, — А если серьезно, то ты наш брат, Секби. По крайней мере для меня уж точно. И где бы ты ни был, и чем не занимался, ты был и остаёшься нашим собратом-Дровосеком. Даже если в самой конторе тебя уже не будет. — Дровосек однажды - Дровосек навсегда, - подхватывает мысль Альцест, получая одобрительный кивок от Джаста. — Это правда. Секби шмыгает носом. Он чувствует укол вины за то, что вот так собирается их всех кинуть. За прошедшие недели он убедился в правильности своего выбора, но почему-то именно сейчас на душе кошки скребут. Он хочет кинуться к ним, расплакаться, сказать, какой он идиот, что посмел даже подумать отрекаться от своей семьи. И просто в конце концов оставить все как есть. Но он этого не делает. Он решил. И пути назад уже нет. — Я бы тоже хотел сказать, - тихо проговаривает Сантос, и, получив максимальное внимание к своей персоне, продолжает — Мы поддержим тебя в любом твоём решении. И если ты решил уйти... То просто знай, что у нас всегда будет время, чтобы с тобой поболтать. А на нашей базе всегда будет одна дополнительная кровать, если тебе вдруг понадобится где-то укрыться. Наши двери всегда для тебя открыты и ты все ещё часть нашей семьи. Джаст резко поднимается со своего места и быстрым шагом уходит из комнаты, оставляя остальных недоуменно хлопать глазами. Секби переводит взгляд от дверного проема к Дровосекам и обратно. Те лишь пожимают плечами. Не проходит и минуты, как Джаст возвращается и встаёт напротив Секби, приподняв голову чуть повыше из-за разницы в росте. Мнется лишь пару мгновений. С силами собирается. А они нужны сейчас не только ему. — В общем, я хотел сделать общие на всех, но раз уж такое дело, то можно и так, - он подносит ладонь ближе к корпусу и раскрывает пальцы. На ней лежала маленькая, немного неаккуратная, сделанная своими руками, брошь в виде золотого топора. Небольшие вмятины на металле, следы от пальцев - все эти небольшие "изъяны" кажутся самыми прекрасными изюминками этой работы. Неизвестно, сколько Джаст ее делал, сколько сил было вложено, но можно сказать лишь одно. Не мало. — Оу... Спасибо большое, Джастик. Мне очень приятно, - Секби сжимает брошь с когтистой ладони. Достаточно мягко, чтобы не деформировать и достаточно сильно, чтобы ощутить призрачное тепло руки друга. А Джаст моргает раз, два, три. Секби очень хочет пошутить про его очки и культовые реплики. Но этого не делает. Лишь притягивает к себе и обнимает, позволяя положить голову в изгиб шеи. И взглядом подзывает остальных. Даже Алфедова, который соизволил всё-таки повернуться к нему лицом. Сантос подрывается первым. Накидывается на них с объятьями, чуть не повалив на пол. И от этого пробивает на смех, столь неловкий, что даже не обидно. Алфедов и Альцест подходят почти одновременно. Снеговик сжимает их всех так, что если бы там был один Секби, пару костей точно бы хрустнули. Альцест едва ли может обнять всех разом, но старается и так по-отцовски потирает спину ящера широкой ладонью, что у Секби не остаётся никаких сомнений. Одними пошмышиваниями и парой одиноких слезинок он точно не отделается.        На следующее утро Секби просыпается от удара подушкой прям в лицо. Сантос готовит на всех блины. Завтракают вместе, попутно шутя про парочку Джастфедовых и старость Альцеста. Им смешно, даже если некоторые не хотят этого показывать. За окном зной, и Алфедов упоминает, что сегодня он уж точно залезет в морозилку. А потом Секби уходит. Взяв лишь пару вещей первой необходимости, оставив даже форму дровосеков в своей комнате. Бывшей комнате. Лишь цепляет на хаори сделанную Джастом брошь. Уходит под шутки о том, что назовутся они теперь КБС - контора без Секби, и ящер клянётся, что всем бошки поотрывает, если они серьезно так сделают. Шутит конечно. Понимает, что так не будет. И прощается со всеми так, будто не из организации уходит. Так, просто проветрится и вернётся к вечеру. Но он не вернётся. Ни вечером, ни на следующий день, ни через неделю. Дровосеков без Секби больше нет. Он был той деталью, что делала Дровосеков Дровосеками. И вы не подумайте! Остальные справятся. Правда. Все же их ещё четверо. Но Дровосеков больше нет. И Джаст окидывает взглядом табличку "Контора Дровосеков" скептическим взглядом и снимает ее. Кладет на колено и одним незамысловатым движением рук добивается треска деревяшки. Идёт в свою комнату, чтобы довести дело до ума, а то оставлять необработанную табличку можно приравнивать к кощунству. Дровосеков больше нет. Но это не значит, что они распались. Четверо из них всё ещё делают контент вместе, заботятся друг о друге и, даже если не показывают напрямую, переживают за своего пятого товарища. В шутку издеваются, чуть дразнят своего бывшего соклановца. Но каждый вечер готовят еды чуть больше на одну порцию. И никогда не оставляют в старой комнате не застеленной кровать. Возможно однажды во время сильного ливня, к ним постучится один рассеянный ящер, который забыл взять зонтик, а до своей базы топать слишком долго. А пока... — Ребят, думаю можно оставить название нашей организации "Контора".