green yellow red

— Котёнок, ты уверен? — Полностью. — А если что-то пойдёт не так? — Не пойдёт. — А если… — Ли Минхо, — Джисон хмурится, руками обхватывает чужое лицо и строго смотрит прямо в любимые глаза. — Всё будет хорошо. Я тебе доверяю. Ты мне доверяешь. Ничего страшного не случится. Хан быстро чмокает старшего в самый центр губ и сразу отстраняется, мило улыбаясь. Минхо на это лишь тяжко вздыхает и руки на чужую талию укладывает, большими пальцами поглаживая мягкую кожу сквозь ткань домашней футболки. Успокаивается. Джисон в их отношениях всегда был массовиком-затейником. Все идеи о проведении их свиданий и просто совместного времяпровождения в 90% случаях принадлежали именно ему. У парня, кажется, в голове в принципе работал бесконечный конвейер по разработке планов для их с Минхо досуга и разбавления бытовой жизни, которая длится уже как три с половиной года. В народе часто говорят: любовь живёт три года. Джисон же этому народу также часто отвечает: всё пиздёж. Их любовь ещё с самого начала ну никак не походила на взрывы фейерверков, падение в неизвестность с парашютом или американские горки с амплитудными кульбитами, больше походящими на космические нагрузки. Ведь именно такая любовь, пожалуй, и правда длится по три года. Сильно эмоциональная, драматичная и до ужаса эффектная. У этих же двоих всё было, мягко говоря, не так. Минхо и Джисон стали партнёрами после многолетней дружбы. Перед тем как стать любовниками они, кажется, прошли всё: и огонь, и воду, и похмелье, и потоп соседей снизу, и разбитое сердце после школьных подростковых отношений. Они были рядом друг с другом и помогали друг другу, когда это было нужно. И их симпатия росла не в геометрической прогрессии, а в алгебраической: каждый день по единичке. Медленно, но верно. И, что главное, здоро́во. Даже когда они признавались друг другу, то они и как такового волнения не испытывали — на подсознательном уровне чувствовали, что отсутствие взаимности не испортит их и без того крепких отношений. Отношений на уровне настоящих соулмейтов, которые даже без любви были бы друг к другу ближе, чем кто-либо другой. Их любовь была нежной и спокойной. Без громких скандалов и хлопков дверьми. Конечно, ссоры были, есть и будут. И это норма для абсолютно любых взаимоотношений — не только для любовных. Недопонимания, возможные недомолвки, а иногда и попытки в ложь во благо — всё это абсолютно нормально. И парни, будучи окрепшими и взрослыми личностями, понимали и принимали это. Во время ссор старались всегда говорить, а не кричать, слушать, а не слышать, искать компромисс, а не бездумно гнуть свою линию. Их любовь была без резких поворотов и кульбитов американских горок. И, конечно, это было до безумия комфортно. Но… Что уж греха таить… Иногда также и до безумия скучно. Пусть любовь в их случае и не живёт лишь только три года, но желания разнообразия хотя бы в делах постельных оно не убирает. Их секс был таким же ванильным, как и их отношения. Спокойным, нежным, временами даже до ужаса скучным. Даже их прелюдии были похожими друг на друга и чуть ли не по шаблону выгравированными «что-за-чем-и-почему». Экспериментов же особых они никогда не ставили: секс на весу не очень удобный, а половой акт в общественном месте так и вовсе был бы банальным неуважением окружающих их людей. Их максимумом в сексуальных потехах была поза наездника, да и та уже давно наскучила. Поэтому Джисону захотелось… Экстрима? У всех у нас есть секреты и тайные кинки, о которых мы, временами, даже и сами не подозреваем. Но у Хана с этим проблем не было. Он в любой момент мог хоть целый список выкатить того, что ему нравилось. Не всегда, конечно, на практике — большинство из этого он просто-напросто не пробовал, — но из того, что он в пубертат смотрел на небезызвестных сайтах — пожалуйста. Но тем не менее даже то, что он знал и даже когда-то пробовал, не всегда в их с Ли постели выполнялось. Причины? Лень, нежелание да и просто с годами выработанная «ванильная» привычка. У Минхо, конечно, и свои фетиши были. Но говорил он о них неохотно, а Джисон и не наседал — не так уж ему это и важно, если всё и так устраивает. Ну, или устраивало. В один день Хана как будто накрыло. Точнее… Наоборот всё не накрывало. Вечерний секс, миссионерская поза, не очень быстрый темп — самая стабильная базовая база. Всё как обычно. Ну или… Не совсем. Джисон внезапно понял, что уж очень долго его не накрывает оргазм. Возбуждение? Есть. Любимый человек? Присутствует. Стимуляция всего чего надо? В избытке. Оргазм? Опаздывает. И пусть, конечно, он тогда всё-таки кончил, но осадок от того, что ванильного секса с любимым человеком ему… Недостаточно? Добивал. Добивал и заставлял краснеющими щеками сверкать в складках ткани подушки. Ну и после этого Джисон решил принять воистину радикальные меры. Сделать секс интереснее было не так уж и сложно. Сложнее было поговорить с Минхо, которого, кажется, всё устраивало. И это «кажется» довольно сильно капало на мозги Хану. Да так, что он пару дней точно провёл в полном астрале, продумывая, как бы преподнести своему парню информацию о том, что, оказывается, их секс Джисону наскучил. Ведь, блять, если подумать, то как же это ужасно звучит! Три с лишним года встречаться с любимым человеком, а после услышать, что ему не нравится ваша половая жизнь… Хану просто-напросто не хотелось расстраивать своего парня! Но на разговор Джисона в итоге первым всё-таки вывел сам Ли. Просто спросил что не так и произошло ли что-то, с чем он может помочь. Ну и… Всё решилось само собой. Поговорили, обсудили, согласились, что ваниль — замечательно, но немного приелось. И надо бы хоть как-то разнообразить их интимную жизнь. И за, как всегда, идейную составляющую этого взялся сам Джисон. Минхо вообще в неведении был чего его там парень воротил в своём телефоне и что, прости господи, он заказывал на этих страшных сайтах. Ведь ухмылка парня и слова: «Дорогой, не паникуй,» — только больше волновали сердце бедного старшего. Но доверия у Ли к своему любимому не отнять, поэтому он лишь кивал, а внутри себя молился и надеялся, что к им под дверь приедет хотя бы не пять коробок BDSM атрибутики. Так прошло пару дней и вот, они здесь: на кровати сидят друг напротив друга и обсуждают их приближающийся новый опыт сексуальной жизни. Рядом с ними также уже лежит смазка — Джисон специально купил новую со вкусом вишенки, — атласная чёрная лента и… блять, прости господи, вибратор. — Ты же помнишь цвета, да? Зелёный — всё хорошо, жёлтый — стоит что-то изменить, красный — стоп, — перечисляет Джисон и большими пальцами нежно оглаживет чужие щёки. — Почему нельзя просто сказать «прекрати»? — недоумевает Минхо и чуть косится на всё то, что приготовил для их сегодняшних «игр» Хан. — Потому что это скучно и мы обычно так с тобой и говорим. А мы, вообще-то, сегодня побольше разнообразия устроить хотели, если ты не забыл. — Хорошо, — на секунду успокаивается Ли, а после вновь руками за чужую талию чуть крепче хватается. — А ты точно поймёшь разницу между жёлтым и красным? — Точно, Хо-я. — Вдруг ты подумаешь, что всё не очень хорошо, но недостаточно нехорошо, чтобы прекратить? — Не будет такого, я знаю свои пороги, — закатывает глаза Джисон и пальцами в чужие волосы скользит, слегка вороша их на затылке. — Хватит паниковать. Минхо смотрит на него хмуро и недовольно качает головой. Но уже через секунду он чуть толкает Хана, от чего тот послушно падает на подушки позади себя и ноги по сторонам расставляет, чтобы старшему было поудобнее. Уместившись между разведённых бёдер Джисона, Ли нависает над самым его лицом и носом по щеке ведёт, своим тёплым дыханием щекоча. — Как я могу не паниковать? Вдруг моему сокровищу не понравится? — тихо говорит он и губами по пухлой щёчке мажет. — Если не понравится, то я так и скажу. — Верю. Но всё равно волнуюсь. Ты точно уверен? — получив утвердительный кивок, Минхо тяжко выдыхает и уже в следующее мгновение уверенно накрывает чужие губы в первом за сегодня нормальном поцелуе. Джисон послушно приоткрывает свои губы, позволяя чужому языку скользнуть внутрь. Он проходится по ряду верхних зубов, а после скользит к нижней губе, смачивая ту, чтобы после уже зубами чуть прихватить и оттянуть. Поцелуй выходит на грани между пьяняще тянущим и по непривычному грубоватым. Минхо очень редко так себя вёл, но, похоже, сегодня вечером от него меньшего ожидать и не стоит. Оторвавшись от сладких губ Хана, Ли совсем лёгкими поцелуями движется вниз по линии челюсти к чрезвычайно чувствительному месту на теле парня — его чистой, словно итальянский холст, шее. Минхо без стеснения покрывает поцелуями буквально каждый чувствительный участок кожи младшего, то и дело проводя языком и оставляя за собой влажные дорожки, от которых мурашки бежали по всему телу. Хан от такого тихо удовлетворённо помыкивает и пальцами в мягкие волосы зарывается, чтобы прижать старшего к себе посильнее. Руки Ли чуть приподнимают футболку Джисона и еле ощутимо оглаживают проступающий пресс, после чего скользят вверх к груди, пальцами оглаживая стремительно твердеющие соски. Полувыдох-полустон вырывается из губ Хана, на что он мигом слышит одобрительное мычание. — Знаешь, — Минхо отрывается от шеи младшего и придвигается к покрасневшему ушку. Неожиданно выбранный Ли низкий и чуть хрипловатый тон показался Хану до безумия горячим. — Если уж мы сегодня хотим разнообразия, то я бы хотел попросить тебя быть несколько погромче. — Насколько? — также хрипло спрашивает Джисон и вновь шумно выдыхает, когда его сосок между пальцев зажимают и чуть оттягивают. — Настолько, чтобы завтра мне пришлось заваривать тебе горячий чай, чтобы горло не болело, — шепчет Минхо и вновь губами к коже под подбородком припадает. Хан на это не сдерживается и наконец-то стонет громче, в спине до хруста позвонков прогибаясь. Такой Минхо — просящий, но без варианта отказаться — это то, чего ему так не хватало. А если он ещё и продолжит с ним таким тоном говорить… Джисон боится, что кончит прямо так: в шорты и без рук. Футболка Джисона задирается до самого подбородка. Минхо лишь на мгновение отрывается, чтобы стянуть ненужную ткань, а после припасть к явно выступающим косточкам ключиц. Он языком проводит по всей длине, а после чуть прикусывает её, но сразу отстраняется. — Минхо… — зовёт Хан и ладони на чужие плечи укладывает, слегка отталкивая от себя, чтобы взглянуть на лицо возлюбленного. — Да? — Ли смотрит в полуприкрытые глаза уже порядком разморённого его ласками Джисона. — А ты следы… Будешь оставлять? — А ты хочешь? — Да, — выдыхает Джисон и для пущей уверенности даже кивает. — Тогда буду, — улыбается Минхо и вновь к тонкой коже над ключицей припадает, прикусывая и в этот раз не отстраняясь, а чуть всасывая, чтобы оставить за собой алеющий засос. Джисон в очередной раз удовлетворённо стонет и жмурит глаза до проносящихся цветных кругов перед собой. На самом деле ему всегда хотелось, чтобы его тело было окроплено чужими метками, которые ему бы после с утра приходилось неловко замазывать тональником. Ну, или не приходилось бы, и он демонстрировал синеющие отметки всем и вся вокруг… Вот такая вот маленькая фантазия, которая, наконец-то, воплощается в реальность. Ли оставляет засос за засосом. Алые метки, кажется, готовы окропить абсолютно всю шею и плечи. Минхо целует, кусает, а после широким мазком языка зализывает то, что наделал. И стоны Джисона только больше раззадоривают парня в его занятии. В момент, когда Хан тянется к краю чужой футболки в попытке приподнять её, его запястья неожиданно перехватывают и плавно поднимают, прижимая по бокам от головы. Он недовольно мычит и уже было хочет высказать своё недовольство, ведь ему не дали даже дотронуться до любимой нежной кожи. Но вдруг он внезапно понимает. Вот оно. Джисон глаза совсем немного приоткрывает, чтобы пересечься со встречным направленным на него взглядом Минхо. Взглядом не самым уверенным, но явно намекающим. Ли глазами чуть косится в сторону приготовленных ими атрибутов для их сегодняшнего вечера, а именно в сторону чёрной ленты, толстым мотком лежащей прямо рядом с бедром Джисона. Ли без слов спрашивает точно ли Джисон согласен, и тот прекрасно, также без слов, его понимает — кивает, а после совсем тихо и словно завороженный произносит: — Зелёный. Ещё одним кинком Хана после отметок на теле являлось обездвиживание. Но не всякая пошлятина с наручниками или верёвками — нет. Ему нравилось что-то более элегантное и, в какой-то степени, нежное. Связывание запястий лентой, по субъективному мнению Джисона, является эстетикой уровня богов — и красиво, и практично, и безопасно, ведь руки абсолютно никак не натирает. Минхо отпускает запястья Джисона, всё также взглядом указывая, чтобы парень не двигался. Хан со вздымающейся от предвкушения грудью смотрит за тем, как Минхо чуть отодвигается и в руки берёт моток чёрной ленты. Он на глаз отмеряет сколько ему нужно, а после ножницами, заранее предусмотрительно подготовленными Джисоном, отрезает. — Если будет слишком туго — говори, — предупреждает Ли, медленно чужие запястья кверху приподнимает, друг к другу прижимает и аккуратно начинает обвязывать тонкой блестящей лентой. — Так нормально? — Да. Минхо завязывает аккуратный бантик и рядом целует, укладывая чужие руки на подушки. — Постарайся не двигать сегодня ручками, хорошо? — шепчет Ли и губами уже лба его касается. — Хорошо, — согласно шепчет Джисон и вновь со стоном в спине прогибается, стоит поцелуям на шее возобновиться. В этот раз руки Минхо уже намного смелее скользят абсолютно по всему телу парня: оглаживают талию, грудь, чуть сжимают бёдра и кончиками пальцев скользят к коленям и обратно. Ли не без удовольствия слушает вдохи и выдохи вперемешку с несдержанными стонами. Обычно Хан любил принимать активное участие в прелюдии — сам целовал и касался разгорячённой кожи. Но сейчас, когда руки скреплены над головой, а его самого чуть придавили сверху, всё, что он мог делать — это безоговорочно принимать удовольствие и благодарить за это громкими полными удовольствия стонами. К моменту когда его руки тянутся к кромке резинки домашних шорт, бёдра Джисона уже безбожно подрагивают и трясутся так, словно парень чёртов девственник, которого впервые касаются по-взрослому. — Цвет, котёнок, — Ли аккуратно укладывает ладони прямо на середину чужих бёдер и чуть сжимает их. — Твои ножки уж очень сильно подрагивают. — Зелёный. Всё хорошо… Просто очень, — Хан громко через нос выдыхает. — Приятно. Минхо отвечает на это довольной улыбкой, после чего всё-таки стаскивает остатки одежды со своего парня. Уже давно стоящий член сочился природной смазкой, обильно стекающей по длине вниз к самому лобку. Ли медленно ведёт от самого основания к головке, вызывая тем самым очередной громкий стон и дрожь, волнами расходующуюся по всему телу. Сам Минхо же всё ещё был полностью одет, но его, судя по всему, это мало волновало. Он глазами скользит от зажмуренных глаз Джисона к его скрепленным запястьям, а после вниз к активно вздымающейся груди, поджатому животу и бёдрам, старательно раздвинутым в стороны. Он вновь рукой проводит по стоящему колом члену, полностью ладонью накрывая покрасневшую головку. — Б-блять, — стонет Хан и голову запрокидывает, выставляя напоказ двигающийся от активного сглатывания слюны кадык. — Знал бы ты какой ты сейчас красивый, — выдыхает Минхо и влажно целует место над пупком. — Такой сексуальный и нуждающийся. А твои громкие стоны… Блять, я теперь хочу слышать их как можно чаще. Ли губами обхватывает самый кончик члена, а руками только сильнее парня к кровати прижимает, чтобы дёргался поменьше. Он языком по кругу головки водит и старательно слизывает всю выступившую природную смазку, тем самым выбивая из младшего стон, так тесно граничащий с криком. Джисон словно в пять раз чувствительнее стал чем обычно. И Минхо пользуется этим, заглатывает глубже, а руками ведёт вверх к вздымающейся груди, с нажимом оглаживая её. Ли далеко не был профессионалом в минете, но, кажется, Хану это было совсем незаметно. Джисон стонет и изгибается, пытается подмахнуть бёдрами даже несмотря на нажим сверху на его грудь и бедро. А когда старший нарочно втягивает щёки, образовывая вакуум, то Хан и вовсе с ума сходит — извивается словно пойманный за хвост уж, всеми частями тела начиная подрагивать. Джисону до ужаса хочется дотронуться до Ли, хотя бы в волосы пальцы запустить и попросить насадиться поглубже. Но вместо этого он стойко прижимает руки к подушке и громко-громко стонет, стараясь принимать каждый грамм даруемых ему ласк. — Минхо, пожалуйста, я сейчас… — Хан всхлипывает и уже через пару секунд с криком кончает, изливаясь прямо в рот послушно всё сглотнувшему Минхо. Ли как будто бы совсем нехотя выпускает чужой член изо рта и выпрямляется, наблюдая за тем, как надломились чужие брови в посторгазменной неге. Хан не сдерживается и всё-таки сгибает руки, предплечьями скрывая своё раскрасневшееся лицо, что вызывает лишь тихий умилённый смех со стороны Минхо. — Цвет? — спрашивает Ли, а сам за нижний край наконец-то стягивает собственную футболку и отбрасывает её на пол, чтобы не мешалась. — Зелён… Зелёный, — с задержкой и чуть задыхаясь отвечает Джисон и слегка приоткрывает лицо, демонстрируя блестящие глаза. Он без всякого зазрения совести оглядывает торс своего парня, засматриваясь на подкаченную грудь и проступающие из-за регулярных тренировок в зале кубики пресса. — Это было… Хорошо. — Правда? А я думал, что это было божественно, — ухмыляется Ли и вновь между ног младшего устраивается, нависая ровно над самым его лицом, заставляя смотреть только в свои глаза, а не на то, что ниже. — Пока хоть что-то не окажется во мне, планки выше «хорошо» тебе не видать, — фырчит Джисон и наконец-то расслабляется, заинтересованно поглядывая на хитрое лицо старшего. — Запомню. Ручки наверх убираем. Парень без лишних вопросов поднимает руки над своей головой и вновь оставляет их лежать так, тем самым полностью открывая вид на своё раскрасневшееся после всего случившегося лицо. Минхо же, не теряя времени, вновь целует младшего в губы да до такой степени тягуче и лениво, что Джисон пальцы на ногах поджимает и полностью расслабляется в чужих руках, вновь начавших блуждать по его телу. Хана всегда очень разморяет после оргазмов, но основной его просьбой перед Минхо на сегодня было позволить ему кончить больше, чем один раз. И, судя по умелым движениям ладоней и языка старшего, он намерен выполнить требование своего парня на все сто процентов. Джисон настолько сильно отдаётся процессу поцелуя с возлюбленным, что не замечает, как одна из оглаживающих его бедро рук, пропадает и тянется в сторону баночке со смазкой. Хан её уже открывал после получения заказа, проверял не испорчена ли она, да и узнать правда ли она вишней пахнет хотелось. Так что открывается баночка совсем без проблем — Ли и вовсе с этим справляется одной рукой. Вылив себе на руку достаточное количество липковатой жидкости, Минхо между пальцев её согревает, а после аккуратно вводит указательный палец внутрь Джисона. Тот в ответ в поцелуй удивлённо мычит — обычно Ли всегда предупреждал его, когда собирался войти. — Переборщил? — спрашивает Минхо, отстраняется и смотрит на Хана с явно читаемой во взгляде тревогой и заботой. — Жёлтый? — Да, — слегка заторможено кивает Джисон и в сторону взгляд отводит. Ему не то чтобы такое «самовольство» Минхо прям не по душе, просто сам факт неожиданности немного, но смутил его. — Предупреждай лучше. — Хорошо, котёнок, извини, — Ли ведёт носом по чужой щеке и целует мягко, успокаивая и тем самым прося прощение не только словами. — Всё хорошо. Продолжай, пожалуйста? Минхо кивает и, чмокнув в самый кончик носа, начинает двигаться и разрабатывать мягкие тёплые стенки внутри парня. Ли с прищуром наблюдает за тем, как его возлюбленный начинает жмуриться и вертеть головой, не зная куда себя деть, ведь старший практически сразу нашёл угол, под которым у него вышло попадать по простате. Не проходит и пары минут как к первому пальцу добавляется второй, а затем и третий. И, уже не наступая на упавшие с грохотом несколькими мгновениями ранее грабли, Минхо каждый раз с осторожностью и неподдельной любовью в голосе предупреждает об этом. И Джисон, если честно, от такого только больше сходит с ума. Его невероятно ведёт от этой комбинации уверенного в себе в постели Минхо и заботливого парня, который искренне беспокоится о его комфорте даже во время их «экспериментов». Пока пальцы Ли умело растягивают задний проход Джисона, язык Ли не менее умело обводит абсолютно каждый сантиметр груди младшего. Он губами припадает сначала к одной затвердевшей бусине соска, а затем и ко второй. Специально зубами чуть цепляет, а после в рот засасывает, чем заставляет Хана каждый раз дёргаться и параболой в спине выгибаться. Звуки хлюпанья смазки и Джисоновых стонов разносится по всей комнате и пьянят так, как не пьянило бы даже самое дорогое вино. Кажется, что мир с каждой секундой сужался вокруг этих двоих больше и больше. И оставшееся вокруг них свободным пространство возможно было заполнить только густым и вязким удовольствием, получаемым ими друг от друга сполна. К моменту, когда Джисон уже полностью растянут, он находится на грани своего второго оргазма. — М-Минхо, — выдавливает из себя что-то на подобии хныканья Хан и пытается ноги сомкнуть, но сидящий между ними Минхо ему в этом мешает. — Я сейчас взорвусь. — Потерпишь хотя бы пока я эту штуку не вставлю? — ласково спрашивает Ли и кончиком пальцев ведёт вверх по шее и к пухлой щеке, а взглядом на лежащий рядом вибратор указывает. — Постараюсь. — Умничка. Джисон прерывисто выдыхает и жмурится, когда пальцы выскальзывают из него, а внутри остаётся неприятная пустота. Он выжидающе смотрит на то, как Ли тянется за спиртовыми салфетками, которыми после начинает аккуратно протирать гладкую поверхность маленького вибратора, купленного Джисоном вместе со смазкой на том сайте по скидке. Вибратор кажется совсем малюсеньким: чёрный, размером не больше восьми сантиметров, округлый и со специальным держателем, чтобы можно было безопасно достать обратно. Смотря на то, как Ли аккуратно обмазывает его, не жалея смазки, Хан чувствует себя чёртовым подростком в пубертате, которому при виде банального секс атрибута хотелось на стену от перевозбуждения лезть. — Цвет? — Минхо левой ладонью полуведёт-полущекочет от колена вниз по бедру прямо к тазобедренной кости. — Зелёный. — Будет неприятно — сразу говори. — Давай уже, — закатывает глаза Джисон и бёдрами приветственно подмахивает. Ли лишь головой недовольно качает, но всё-таки подносит игрушку к растянутому проходу. Он, не отводя взгляда от чужих также смотрящих ровно на него глаз, аккуратно проталкивает вибратор внутрь. Минхо пристально следит за сменой эмоций на лице своего парня: лёгкое недовольство дотошностью Ли внезапно сменяется удивлением от новых ощущений внутри, а после и вовсе зажмуренными глазками от пробежавшего по коже удовольствия, ведь старший вновь каким-то образом умудрился попасть ровно в простату. — Видишь, уже даже вытерпел вход внутрь и не взорвался, — улыбается Минхо, «случайно» держатель, за который доставать нужно, задевает, а после как ни в чём не бывало взглядом ищет пульт от игрушки. Джисон мычит, руками по подушке бьёт и кидает недовольный взгляд на насмехающегося перед ним старшего. Не факт, что ему не сильно лучше чем Хану, ведь в отличии от него Ли всё ещё не кончил. Но, с другой стороны, в отличии от Джисона ему хотя бы в задницу не вставлен вот-вот готовый зажужжать предмет! — Как ты думаешь, — Минхо всё-таки находит пульт и, подхватив его, спокойно крутит его между пальцев, при этом уж очень хитро поглядывая на еле держащегося в плюс-минус здравом уме Хана. — Сможешь ли ты продержаться хотя бы 10 секунд на самой сильной мощности? — Чего? — кажется, что Джисон в моменте распахивает свои глаза настолько, что те вот-вот и точно выпадут из глазниц, закатившись в щель между полом и прикроватный тумбочкой. — Нет… Нет, конечно, нет! Я еле сейчас держусь, а тут ещё и вибрация. Минхо, я не смо… — Даже если я месяц буду мыть за тебя посуду, а завтра мы с тобой пойдём и всё-таки возьмём щенка из приюта? — Ты… Блять, — Джисон пытается приподняться, но вибратор внутри только больше давит на простату, от чего Хан невольно жмурится и громко несдержанно стонет. — Блять, ты серьёзно согласен на всё это только при условии, что я продержусь и не… Не кончу? — Да, почему нет? — Ли указательным пальцем свободной руки касается чужой острой коленки и пальцем по ней начинает водить, слегка щекоча. Он с непонятным интересом и азартом наблюдает за тем, как Джисон из последних сил сдерживается, чтобы не начать метаться из стороны в сторону от всего происходящего. — Не нравится? Хан смотрит на парня самым что ни на есть шокированным взглядом. Рот сам по себе распахивается в букве «О», и из него вылетает удивлённый вздох. Не нравится? Да Джисону это пиздец как нравится. — Зелёный, — неожиданно уверенно выдаёт Джисон и поудобнее на подушке позади устраивается. Он старательно избегает взгляда Минхо, опасаясь увидеть на его лице победоносную усмешку, которая, он знает, окончательно лишит его последней капли самообладания. — Тогда считай эти десять секунд вслух, — напоследок шепчет Ли и щелкает кнопкой пульта. Хана буквально подбрасывает на кровати. Непривычные ощущения пронизывают его изнутри, мощными волнами разливаясь по абсолютно каждой клеточке тела. Джисон стискивает губы до боли, пальцы сжимаются в кулаки, от чего костяшки белеют от напряжения. В эту секунду он горько сожалеет о глупом споре, который, как ему кажется сейчас, был не более чем подростковой «проверкой на слабо». — Один… Д-два… — еле выдавливает из себя младший и головой из стороны в сторону вертит, стараясь сдерживать себя. — Три… Минхо видит, как парень пытается прижать бёдра друг к другу, поэтому ловко перехватывает их и укладывает на них свои тёплые ладони, чуть сжимая и фиксируя в определённом положении. Хан стонет практически в голос, голову назад запрокидывает и до боли ногтями в ладони впивается. Он чувствует, как его живот напрягается, а в самом низу начинает затягиваться до ужаса приятный тугой узел, вот-вот готовый лопнуть словно мыльный пузырь. — Ше-есть, семь, — скулит Джисон и чувствует, как ещё немного и он практически буквально взорвётся прямо тут. Даже крепко перехватившие его бёдра ладони Минхо не были способны сдержать дрожь, нараставшую с каждой секундой только больше и больше. Он из последних сил приподнимает голову и смотрит на лицо восхищённо глядящего на него Минхо. — Восемь… Д-девять… — Ещё немного, — шепчет Минхо, закусывает губу и сжимает мягкую кожу чуть сильнее. — Давай, милый. — Д-десять! — выпаливает Хан и руками по подушке бьёт и выгибается в спине до хруста позвонков. — Кончай. Джисон натурально кричит. Кричит так, что даже у самого уши закладывает. Он кончает так, как кажется, не кончал никогда — белёсые капли достигают самой его груди и толчками продолжают выходить из него ещё пару мгновений. Его тело вытягивается струной, а после его трясёт. Трясёт безбожно и абсолютно всего. И продолжает трясти даже после того, как Минхо выключает вибратор и максимально аккуратно достаёт его, отбрасывая на самый край кровати. Он тянется к скрещенным над головой парня рукам и осторожно развязывает узел чуть разболтавшегося бантика, сковывавшего запястья Джисона. Освободившись, тот немедленно обхватывает шею Ли, крепко обнимая его и прижимаясь грудью к груди. Носом он утыкается в тёплую, чуть взмокшую от поднявшейся в комнате температуры, кожу и тяжело и глубоко дышит, буквально утопая в любимых объятиях. Минхо не медлит и сам в ответ уже по привычному укладывает руки на чужой талии и вместе с Джисоном набок заваливается, прижимая вымотавшееся тело к себе как можно ближе. Хан еле ощутимо целует шею парня, а после носом вновь в тёплую кожу тычется и вдыхает уже ставший родным аромат. Его тело словно ватное — лёгкое и полностью ему неподвластное. Кажется, что он и встать самостоятельно сейчас не сумеет. Да и, если честно, ему в принципе двигаться не сильно-то хочется. — Всё хорошо? — подаёт голос Минхо, выводя пальцем только ему известные узоры по вспотевшей пояснице своего парня. — Да, — бурчит Джисон и вновь еле ощутимо по чужой коже губами мажет. — Я как лимон выжат, честное слово. — Ну-у, — Ли слегка отодвигается и смотрит на лицо сонного парня. — Сходства определённо есть. Хан кривит лицо и язык по-детски показывает, а после и сам тихо хихикает, лениво качая головой. Честно говоря, ему даже страшно представлять как он выглядит после аж двух довольно сильных оргазмов подряд. Привлекательного наверняка не очень много. Неизвестно сколько они ещё так лежат, прежде чем взгляд Джисона начинает медленно скользить вниз от лица, к груди, а после и к прессу со сползшей резинкой спортивных домашних штанов старшего. Джисон только сейчас вспоминает, что Ли всё ещё не получил наверняка немало желанную разрядку. Глянув обратно на лицо заинтересованно следящего за его действиями парня, Хан медленно опускает одну руку с крепкой шеи по телу вниз. Минхо, словно самый настоящий кот, пристально смотрел за всем, что собирается делать Джисон. Тот ладонью аккуратно укладывается на ощутимый сквозь слои одежды бугорок и слегка сжимает, а после аккуратно поглаживает, массируя. Получив в ответ на свои действия удовлетворённое мычание, парень смело продолжает. Рука скользит под резинку серых штанов и боксёров, сразу же укладываясь на сочащийся предэякулятом член. Хан большим пальцем размазывает предсемя по всей головке, дразня и заставляя нетерпеливо толкаться в свою руку. Джисон придвигается ближе к чужим губам, накрывает их своими, игриво прихватывая зубами верхнюю и чуть её оттягивая. Чужие же руки на это только крепче на талии сжимаются, не давая и на сантиметр от себя отстраниться. Смотря в глаза Ли, Хан видит один сплошной пожар, раздуваемый с каждым действием младшего всё больше и больше. Огонь возбуждения обжигающий, но до ужаса притягательный. И Джисон не остерегается своего желанию протянуть ладонь в самый центр этого костра. Хан скользит ниже, по всей длине пальцами пробегается, обводит каждую венку по несколько раз, заставляет парня жмуриться и сильнее вжимать живот. Минхо нетерпеливо качает бёдрами и пытается увеличить скорость стимуляции, и Джисон позволяет ему это сделать. Позволяет и даже поощряет, ловя губами удовлетворённые вздохи и постанывания. — Радость, пожалуйста… — выдыхает в самые губы старший и сам же нападает с очередным поцелуем, вновь перехватывая инициативу на себя. Джисон и сам не сдерживает тихого стона от порыва, с которым на него накинулся Минхо. Поцелуй выходит мокрым, дерзким и страстным: Ли кусается, лижет, вбирает его губы в свои так, как будто это последний их в жизни поцелуй. Хан рефлекторно чуть сильнее сжимает руку на члене, на что слышит новый тихий стон и невнятную просьбу продолжать, прозвучавшую между жадными поцелуями. Проведя на пробу пару раз, Джисон постепенно начинает ускорять движение рукой. Пусть одежда несколько мешала, но менее приятно от этого Минхо не становилось. Он подёргивает бёдрами и на автомате пытается подмахнуть ими, увеличить уровень стимуляции, с каждой секундой приближая себя к такой долгожданной разрядке. Пальцы Джисона умело доводят Ли, кажется, до седьмого неба. Частая стимуляция длины сменяется поглаживанием головки и большим пальцем на уретре, из-за чего звёзды перед глазами Минхо видны всё отчётливее. — Ещё, — напоследок выдыхает старший, а после с хриплым стоном наконец-то изливается в чужую руку, пачкая её и нижнее белье белёсыми каплями. Минхо как будто всего в секунду пронизывает судорогой, а уже через секунду отпускает, от чего он без сил валится и распластывается на кровати. Он полуприкрытыми глазами смотрит за тем, как Джисон достаёт руку из его штанов и, будучи всё ещё заключенным в клетку из цепких рук Минхо, пытается дотянуться до влажных салфеток. Ли же его только на себя дёргает и к себе на грудь укладывает, не позволяя больше с места двинуться. — Красный, — выдыхает он и подбородком укладывается на чужом плече. — Красный? - удивлённо хлопает глазами Джисон и замирает. — Да, красный. Не хочу, чтобы ты двигался. Потом уберёмся, лежи, — выдыхает Минхо и совсем еле заметно целует. — Неприятно же так грязными лежать, ну… — бубнит Джисон, но всё равно в ответ обнимает, а испачканную руку о штанину на Ли вытирает хоть как-то. — С тобой приятно всё, — не задумываясь отвечает Ли. — Особенно такие… Эксперименты. Теперь почаще их будем проводить. — Тебе правда понравилось? — Очень, котёнок, — искренне улыбается Минхо, с неподдельной любовью оглядывая лицо своего парня. — Завтра поедем тебе за щенком. — Ура!