Тень свободы

Он стоял на выжженном поле, в окружении гор мертвых тел и слабых уцелевших людей. Стояло теплое, весеннее утро, над головой его уже восходило желтое солнце, а воздух вокруг казался с каждым мгновением все тяжелее. Ему нельзя было дать больше тридцати лет, однако, серые, бездонные глаза оказались полны горечи и той тяготы жизни, какую могли познать лишь опытные генералы в возрасте. Юный заклинатель сжимал в руке клинок. С него не прекращала стекать алая кровь, а слабое сияние духовного оружия вместе с тем медленно угасало. — Двадцать два, — На выдохе прошептал он хрипловатым, слабым голосом. Двадцать два. Именно такое количество голов срубил его меч. Именно такое количество жизней отняли его руки. Он покачал головой и прикрыл глаза, молча возвращая меч в ножны, висящие на поясе. В стороне слышались громкие голоса его товарищей, где-то вдалеке шелестели ветками не сожженные деревья. В нос продолжал бить густой запах свежей крови и мяса, вызывая у него приступ тошноты, отчего он не выдержав прикрыл нос рукавом. В воздухе мелькнула ткань цвета оранжевой цинии, и с тихим шорохом опала вниз. — Глава клана, доложили, что несколько Цяней сбежало в северо-восточном направлении. К ущелью Меи. Нам направляться за ними? Рядом с ним раздались поспешные шаги. Под чужими сапогами хлюпала кровь и хрустела погорелая трава. Следом перед ним склонился молодой мужчина; голос его звучал сухо и уважительно, без чувства родства или товарищества. Серые глаза нехотя выглянули из-под век и он медленно отнял от лица руку, скрывая ее за спиной. — Как давно они скрылись? — Не более кэ назад, — Ответил ему тот же голос, склоняя голову ниже, — Уважаемый глава. Путь от долины Бяньцзан до ущелья Меи составлял чуть более двух ли. Добраться до ущелья у раненных или утомленных людей выйдет разве что только через ши. — Сколько их? — Доложили, что не менее пяти человек. — Направьте за ними отряд Старейшины Ань. От запаха мертвых тел становилось нехорошо, а звучание спокойного голоса рядом с собой лишь усугубляло состояние молодого главы клана. Тем не менее, подняв взгляд на бледное лицо, адепт не заметил ни капли сомнений. Выражение его было беспристрастно и спокойно, взор, как и всегда направлен куда-то вперед, — он никогда не смотрел на своих подданных — темные брови легко нахмурены, губы поджаты, словно он претерпевает страшное раздражение. — Понял, — Не имея большого желания и дальше докучать ему, адепт снова низко поклонился и совсем скоро пропал из виду, вновь оставляя главу клана наедине с собой. В одиночестве он снова тяжело вздохнул, круто развернулся и двинулся к уцелевшему клочку поля, желая перевести дыхание. Он осторожно обошел бездыханные тела у себя под ногами и, как только ему показалось, что воздух стал чище, поспешил остановиться. Осмотревшись по сторонам, заклинатель неторопливо опустился на крупную каменную глыбу, отворачиваясь от трупов. Три ши назад ему пришло письмо от одного из генералов о том, что одна из дозорных башен ордена Чжу Лин Цянь неожиданно вспыхнула и многие адепты в панике не имели представления куда себя деть. Башня эта находилась на границе с его кланом и заклинатель не мог проигнорировать тот факт, что его противник ослаб столь внезапно да и к тому же так близко к его землям. Конечно, главе ордена было вовсе не обязательно лично являться на поле боя и тем более принимать участие в битве, но это была война, а он — еще молодой заклинатель — и без того не славился среди собственных адептов силой. Уважали его разве что сугубо из страха, однако, подобный почет казался ему до дрожи жестоким. Страшно было помыслить о том, что два ши тому назад это поле было живым и цветущим, а сейчас оказалось засеяно лишь окровавленными трупами и оружием. И от чего только война разразилась именно сейчас? — А-Шен, вот ты где! А я тебя обыскался. На сей раз от размышлений его оторвал задорный, но куда более грубый мужской голос. Заклинатель медленно моргнул и позволил подошедшему к нему мужчине опуститься на камень рядом с ним. Он прекрасно знал, кто его потревожил. Только этот человек мог обращаться к нему так просто и легко, и только этот мужчина мог отнестись к смертям настолько посредственно. — Ты одержал сокрушительную победу. Вот только не выглядишь радостным. — Шуфу, что вы здесь делаете? — Сухо спросил он, бросив взгляд на рукава озерно-синего цвета. В ответ мужчина весело посмеялся и взглянул в глаза молодому заклинателю. От взора его ярких карих глаз, молодой глава на миг замешкался, однако, быстро пришел в себя и не изменил привычного выражения равнодушия на бледном лице. — О чем ты, Миншенг? Я узнал, что мой драгоценный племянник направился на землю к Цяням! Разве я мог оставить это без внимания? — У вас должно быть много работы и без пустого надзора за мной, — Оказался ничуть не тронут его словами Миншенг и отвернул лицо в сторону, хмуро разглядывая стволы темных деревьев, — Потери клана Цинь Лонг Фа оказались малы, потому он не нуждается в помощи клана Ронг. Мужчина похлопал его по плечу, оскорбленно качая головой: — Миншенг, ну что ты. Понимаешь же, что я пришел вовсе не поэтому, — он тяжело вздохнул и нехотя поднялся с холодного камня, осматриваясь по сторонам, — И сам вижу, что потери не столь велики. Только вот ты кажешься мне излишне подавленным. — Это далеко не важно, шуфу. Пять десятков Цяней, что находились в дозорной башне убиты или пленены, и более не доставят нам проблем — вот что вас должно волновать. — Замечательно! — кивнул в ответ мужчина, — Миншенг, ты можешь рассчитывать на помощь ордена Ли Си Ронг, ты же прекрасно знаешь для чего я прибыл сюда. Глава клана покачал головой и снова закрыл глаза, прикладывая пальцы к виску. Ордены Ли Си Ронг и Цинь Лонг Фа; для многих их отношения казались излишне близкими и слишком теплыми. Не могли два из трех верховных кланов иметь тесные отношения, это вызывало много волнений со стороны третьего союзника. Даже имея такую связь: дядя и племянник — им было непозволительно помогать друг другу за обычное «спасибо». — Шуфу, я желал побыть наедине с собой. Прошу прощения. Он медленно спустился с камня и хотел было двинуться прочь от родственника, когда тот утомленно вздохнул, заставляя его остановиться. — Глава Нин доложила, что среди Цяней не так давно обнаружилось сильное волнение. Многие из них ведут себя излишне шумно, нарочито привлекая к себе всеобщее внимание. — И что нам следует с этим делать? — вынужденно отозвался Миншенг, не развернувшись к мужчине. Шум и грандиозность среди Цяней уже казались в порядке вещей, этим мало кого можно было поразить. — Завтра клан Цюн Чжун Нин и Ли Си Ронг отправятся на переговоры с одной из старейшин ордена Цянь. Она согласилась на короткую встречу, — вероятно, мужчина понял, что теплого разговора с племянником у него не получится, и перешел на деловой, более близкий молодому главе, тон, — Какова позиция Цинь Лонг Фа? Миншенг все-таки оказался обязан развернуться лицом к говорящему. Его младший дядя казался излишне напористым и упрямым, да и справляться с ним оказывалось куда сложнее. Он словно болото: чем сильнее противишься его затее, тем увереннее он затягивает тебя к себе, не предоставляя и шанса на освобождение. — Вы желаете отправиться на переговоры с Цянем? Не слишком ли смелая затея? Неужели шенгу поддерживает ваше решение? Мужчина ответил тяжелым вздохом. — Конечно она против, Миншенг. Прошу не сыпь соль на рану, нянцзы не упускала момента сказать, насколько опасно встречаться с Цянем лицом к лицу. — Ваша супруга умна, прошу прислушайтесь к ее словам, — кивнул головой заклинатель, вновь отвернувшись от родственника, — Не нужно лезть в тигриное логово, шуфу. — Говоришь это любимцу лунного тигра? — фыркнул тот в ответ, обиженно сложив руки на груди, — Сколь опасно не было это место по вашим странным представлениям, Цяни остаются Цянями, — мужчина раздраженно нахмурился и с его губ слетели слова, о которых он незамедлительно пожалел, — Был бы твой отец жив, точно направился с нами– А, ох, прости, Миншенг, я! — Юноша покачал головой, молча подняв взгляд к проплывающим мимо облакам. Серые облака, кое-где желтоватые от теплого солнца лениво тянулись по небу; кое-где разрывались на части, где-то вновь сливались воедино, однако, оставались немы и безразличны, как и небесная гладь, приютившая их на время своего существования. — Не извиняйтесь, все прошло. Если вы желаете наведаться к Цяням — я не смею вам запрещать. Будьте осторожны. Всего доброго, шуфу. Миншенг бросил равнодушный взгляд на дядю и более не удостоив его ни словом, направился прочь. Вслед он услышал лишь поспешное поддакивание да неразборчивое бормотание, разбирать которое не имел никакого желания. В груди его саднило от пылких слов родственника, но он не гневался на него, вовсе нет. Его младший дядя — глава ордена Ли Си Ронг — Ронг Широнг был пылким и эмоциональным человеком. Спонтанные решения, пламенные уговоры, скорое разочарование в идее и нахождение нового занятия — Широнг порой казался маленьким ребенком, занявшем пост главы верховного клана совершенно случайно. Как кто-то сумел уговорить его на легкомысленную авантюру не вызывало у юного заклинателя вопросов, но, почему мудрая и обычно сдержанная в своих решениях глава клана Нин решилась на переговоры с Цянем, заставляло сомневаться. Миншенг оказался вынужден снова пройти через горы трупов. Он прогулялся по ним взглядом, легко сморщил нос и заново пересчитал каждого. Тринадцать. Столько было трупов, облаченных в оранжевые одежды. Большинство казались молоды, и вероятно погибли из-за неосторожности. — Тринадцать… — сорвалось с языка главы клана. Он прикусил губу и продолжил рассматривать тела. Двадцать семь. Столько он насчитал погибших Цяней, чьи роскошные халаты, цвета зеленой патины, окрасились в алый. В основном низкоранговые адепты, не представляющие никакой ценности и казавшиеся заклинателю не более чем пушечным мясом, которым орден Чжу Лин Цянь запасался каждый год. Юноша тяжело вздохнул. От одной только мысли о таком количестве отнятых жизней ему становилось дурно, а едва пропавшая тошнота накатывала с новой силой. — Глава клана, раненым была оказана первая помощь. Мы готовы к выполнению последующих приказов. Перед ним склонилась в поясном поклоне стройная, молодая девушка. Голос ее был спокоен и тактичен, а слова изливались изо рта подобно ледяной реке. Она не поднимала взгляда, не изменяла положения рук и не смела выпрямить спину до тех пор, пока Миншенг не ответил ей коротким «Да». — Отряд старейшины Ань не двинулся к ущелью Меи? Девушка взглянула на главу клана, легко вздернула тонкие брови и кивнула головой. — Двинулся, и примерно половину кэ назад. Старейшина Ань так же направилась с ними, передавая вам, что не стоит дожидаться их возвращения. — Как много оказалось пострадавших, Дева Мей? — после короткого кивка спросил заклинатель. — Не более десяти, — отозвалась заклинательница, — По сравнению с прошлой битвой, потери оказались куда меньше, глава клана. — Распределите пленных Цяней между генералами. Время возвращаться в Цинь Лонг. — Слушаюсь. Заклинательница легко кивнула головой и быстро отошла прочь от главы клана, раздавая приказы между адептами. Миншенг редко сам беседовал с младшими адептами: если глава столь обширного клана станет беседовать с каждым младшим учеником, то рано или поздно потеряет свою власть над ними, заразившись идеями низов. Для подобных приказов у главы клана всегда была покорная, молчаливая помощница. Фа Мейфенг крайне редко говорила с ним без дела, а любой разговор заканчивался ее покорным «слушаюсь». Не важно, что она думала о его приказе, не важно была ли против его исполнения, Мейфенг всегда доносила его до необходимых людей. Однако, был и у неё один изъян. — Глава клана! Глава клана! Легкомысленная и шумная подруга, что хвостиком бегала за девой Мей, стараясь подражать ее исполнительности, но не в силах справляться с собственным пылким характером. Миншенг нахмурился ее громкому голосу и нехотя уронил взгляд на румяное, круглое личико заклинательницы, облаченной в бледно-оранжевое платье. Та поспешно ему поклонилась, стараясь выдержать нормы приличий, что из раза в раз выходило ужасно, и быстро расправила плечи, смело взглянув в глаза главы клана. — В чем дело, дева Суи? Заклинательница поспешно вздохнула и спрятала руки за спиной, осматриваясь по сторонам. — Вы приказывали докладывать, если мы снова обнаружим тех странных людей, что появляются на поле боя в театральных масках. Миншенг невольно сжал руки в кулаки, теперь со всем вниманием смотря на юную заклинательницу. — Они были здесь? — Простите, я могу ошибаться, — тут же покачала головой дева Суи, неловко отступая, — Однако, я доверяюсь вниманию моих товарищей. Мы, кажется, видели одного человека в маске. Он прыгал по деревьям, убегая вглубь леса, — она указала в сторону хвойных деревьев неподалеку, — Каковы будут указания? — Пострадавшие и пленные с вами и девой Мей направляются в Цинь Лонг. — А вы? — девушка на миг замерла, задумалась и дрогнув, закивала головой, — Т-то есть, так точно, глава, будет исполнено! Миншенг молча отвернулся от нее и двинулся в указанную сторону. Все верно, она не имела права интересоваться у него тем, что он не говорил. Даже столь неосмотрительные люди, как дева Суи, старались понимать ту стену, возведенную между главой клана и ими, и не стараться переступить через нее. Заклинатель за несколько фэней оказался у хвойных деревьев, тянущихся к спокойному небу, и положил руку на ножны, медленно продвигаясь вперед. Люди в театральных масках. «Кукольники», как они называли себя сами, или «артисты», как их нарекли среди заклинателей — Миншенг не мог точно сказать кто они такие и какие цели они преследуют, да и сам он не сталкивался с ними лицом к лицу. Лишь слышал несколько историй от младшего дяди о том, что их поведение непредсказуемо и пугающе, особенно в пылу сражения. Артисты появились далеко не так давно, всего несколько месяцев назад. Они казались рубцом после глубокого ранения, гематомой на бледной коже после сильного удара… Словно бы само собой разумеющееся они встали между верховными кланами и орденом Чжу Лин Цянь, не то мешая его уничтожению, не то слепо потакая ему. Неопределенность. В этом мире не было ничего более мерзкого, чем это грязное слово. Миншенг ненавидел двойственность и неопределенность в людях, особенно с тех пор как вступил на пост главы клана Цинь Лонг Фа. Льстецы, притворщики, угодники, покорные служители… ему становилось тошно от одного вида угодливой улыбки на чужих губах. Будь эти артисты откровеннее, прими они определенную сторону, даже встань они на защиту Цяней… нет. Миншенг остановился и осмотрелся по сторонам, услышав рядом с собой тихие шаги. — Цинь Лонг Фа, — послышался веселый, насмешливый голос, приглушенной маской, плотно прилекающей к лицу, — Главе столь почтительного клана не предстало так бегать. Тем более, с таким рвением стремиться в чащу темного леса. Никому не покажется странным такое поведение? Деловито сложив руки на груди к заклинателю неторопливо вышел молодой парень. Ростом он был едва ниже главы клана Фа, а на его лице красовалась уродливая, пусть и искусно вырезанная маска обезьяны. Ее губы были растянуты в широкой улыбке, обнажая белые зубы, на щеках виднелись не аккуратные узоры, выведенные не то краской, не то алыми чернилами для письма; сама морда была выкрашена в зеленый цвет, из-за чего весь образ юноши казался каким-то смехотворным и жутким одновременно. Миншенг старался найтись с ответом, однако, прежде чем успел вымолвить слово, его прервали. Из-за его спины раздался сдавленный кашель. Заклинатель нахмурился и быстро махнул рукой в сторону звука, сразу после чего рядом с маской обезьяны возникла вторая. Вторым артистом оказался козел. Раскрашенная в синий цвет морда, серебристые узоры на краях маски и у глаз животного, казалось, второй артист выглядел куда несерьезнее первого. Обезьяна не обратила внимания на товарища и медленно продолжила говорить: — Кажется, мы с вами не встречались, глава Фа? — юноша усмехнулся и склонился в поясном поклоне, — Огромная честь для нас. — Что вам здесь нужно? — решил не медлить с вопросом заклинатель. Артисты были непредсказуемы и следовало узнавать у них все, пока они были прямо перед тобой. Он не убирал руки с рукояти меча, что, вероятно не ушло от внимания козла, потому как он неловко спрятал руки за спиной, отойдя от товарища на пару шагов. — Мы имели наглость поинтересоваться, как проходит ваша битва, глава Фа, — повела плечами обезьяна, — Двадцать семь Цяней, — одобрительно закивал юноша, — Очень даже большое число, что скажешь, шэньян? Тот в ответ лениво кивнул головой, что вызвало у Миншенга раздражение. Два незнакомца так просто беседовали друг с другом, обсуждая битву его клана, и к тому же смели так посредственно обсуждать это на глазах главы Фа. Заклинатель крепко сжал рукоять меча, не оторвал внимательного взгляда от парня в маске обезьяны и быстро обнажил клинок, в то же мгновение взмахнув им. Козел испуганно отскочил в сторону, когда на землю у ног его товарища медленно опустился кусок серой ткани. Обезьяна взглянула на свой рукав и неловко усмехнулась. — Глава Фа, право слово, я сказал что-то не так? — Отвечайте, что вам здесь нужно, — упрямо потребовал Миншенг, сделав полшага вперед. Очевидно, обнаженный клинок заставил артистов взволноваться: обезьяна вдруг принялся размахивать руками и невнятно тараторить: — Погодите-погодите-погодите! Мы пришли вовсе не ради драки, не напрашиваемся! Уж увольте. Шэньян, ну что ты встал, как вкопанный?! Не видишь, нужна твоя помощь! Услышав, что обращаются к нему, парень в маске козла дрогнул и неуверенно обратился к заклинателю, стараясь закрыть собой товарища. — Хоу говорит правду, глава Фа, мы просто хотели убедиться, что у вас все пройдет гладко и– Не договорив всего пары слов, козел оказался вынужден вновь отскочить в сторону, дабы не попасть под очередной удар клинка. Обезьяна в спешке запрыгнул на дерево и устроился на ветке, напугано обратившись к заклинателю: — Глава Фа, уважаемый, вы же образец благородства, что же вы чуть что хватаетесь за меч? Мы же пришли к вам со словом, а не с ножом! — Верить вашим словам опаснее клинка в сердце, — заметил Миншенг, бросив небрежный взгляд на отступающего к деревьям козла. — Но мы просто помогаем! Принимать помощь или нет — дело ваше! — не отступалась обезьяна, — Позвольте сказать! Миншенг уже было вновь взмахнул клинком, но вдруг замер, вопросительно взглянув на бумагу, протянутую козлом. — Что это? — Письмо из переписки двух старейшин Цянь, — пробормотал козел. — Точно! — обезьяна неуверенно повис на ветке, указав пальцем на бумагу, — Прочтите, просим вас! Там определенно есть то, что вас заинтересует. Миншенг вздохнул, однако, все-таки нехотя принял у козла бумагу. Развернув ее и пробежавшись взглядом по нескольким строкам, заклинатель понял основную тему разговора между старейшинами и вынужден был поверить в слова артистов. Манера оказалась уж очень похожа на высокомерный тон клана Цянь. К тому же, в письме действительно оказалось то, что в какой-то мере «заинтересовало» заклинателя. Одна из основных причин по которой среди совершенствующихся не уважали изысканный орден: большое количество пленных и слуг, служащих разменной монетой и среди Цяней практически приравнявшихся к бездушным вещам. В письме говорилось о приглашении почетной гостьи на вечер для показа нескольких приятных прислужников и юных служанок. Тон отправителя письма, пренебрежительное описание простых людей, словно заклинатель пересчитывал скот в поле, льстивые комплименты и искренняя надежда на снисхождение — все это напоминало Цяней. Обезьяна, судя по всему почуяв, что опасность миновала, спрыгнул с дерева и подошел к заклинателю, заинтересованно склоняя голову: — Ну что? Полезно-полезно? Миншенг поморщился от близости к своему лицу уродливой маски и оттолкнул от себя артиста, пряча письмо в рукав. — Встреча состоится сегодня, ближе к ши петуха, — робко оповестил козел. — Проходить она будет в доме чиновника по фамилии Ван, — подхватил товарища насмешливый голос, — Найти его поместье будет несложно, оно находится в центре города Цзиньмэнь недалеко от границы. — И для чего вы это делаете? Заклинатель настороженно взглянул на артистов и смешинки обезьяны затихли. Тот выпрямил спину и спрятал руки в рукава, расстроенно склонив голову. Козел и прежде казался Миншенгу тихим, а сейчас же вовсе, казалось, желал провалиться сквозь землю. Очевидно, что артисты имели тесные связи с кем-то среди Цяней, если сами не являлись ими, однако, для чего им помогать клану Фа, Ронг и Нин? И для чего делать это тайно? Порой артисты принимали сторону Цяней, ставя под удар их противников, но делали они это внезапно, странно до такой степени, что и сами Цяни их невзлюбили. Нельзя было предугадать, когда артисты решат принять сторону врага, потому доверять им становилось сложно с каждым прошедшим днем, а их визит мог принести столько неудач и головной боли, что никакие приметы и верования, увы не помогут. Хотят они сами того или нет, артисты разрываются в своей двойственности, не в силах принять четкой позиции. — Потому что мы — это мы, — посмеялся обезьяна, наконец найдясь с ответом, — В любом случае, выбор стоит только за вами, глава Фа. Договорив, артисты не стали ждать ответа и ушли прочь, оставив заклинателя одного в мертвой тишине леса.